Ни́жне-Воскресе́нский монасты́рь — мужской монастырь Балаковской епархии Русской православной церкви, расположенный в окрестностях города Балаково Саратовской области.
Был основан как старообрядческий мужской монастырь, стал одним из влиятельнейших духовных центров старообрядчества в России, в 1829 году был принудительно преобразован в единоверческий. Закрыт в 1928 году. Официально возрождён как православный монастырь в 2005 году.
История
Появление старообрядцев на Иргизе Окрестности рек Большой и Малый Иргиз уже с начала XVIII века становились местами поселения старообрядцев, несмотря на постоянную угрозу нападений кочевников. В 1727 году архиепископ Казанский Сильвестр (Холмский-Волынец) докладывал Синоду, что «по реке Киргизе (Иргизу) из верховых городов и уездов живут раскольники, убегая от изыскания, с жёнами и детьми, многолюдно». Власти периодически предпринимали поиски таких поселенцев с помощью воинских отрядов, но, несмотря на подобные преследования, местность привлекала всё новых переселенцев. К 1760-м годам в районе проживало «более тысячи российских подданных». Возникает ряд слобод.
Император Пётр III отправил на рассмотрение в Сенат указ о дозволении всем старообрядцам, бежавшим ранее за границу, беспрепятственно возвращаться в Россию с правом свободного вероисповедания. Г. Р. Державин предполагал, что подобный указ появился под влиянием поданного крестьянином деревни Малыковки, бывшей одним из центров старообрядчества, Иваном Серебряковым проекта о заселении слабозаселённых мест по Иргизу старообрядцами из Польши. Екатерина II в декабре 1762 года подтвердила прежний указ, дополнительно пообещав переселенцам освобождение от податей на 6 лет и земельные наделы. Указ стал основным источником для колонизации Саратовского края в XVIII веке — только в 1763 году только из польской слободы Ветки, бывшей долгое время старообрядческим центром, на Иргиз переселилось около 20 тысяч человек. Вместе с переселенцами из Европы на Иргиз втайне потянулись и переселенцы из внутренней России, которым порой тоже удавалось получить земельные наделы.
Вскоре в иргизских слободах появилось несколько старообрядческих монастырей, основанных выходцами из Польши. Точных дат их основания не сохранилось. Несмотря на то, что часто в литературе встречаются сведения об основании монастырей в 1762 году, ещё в начале XIX века саратовский губернатор Петр Беляков отмечал, что эта дата совершенно безосновательна, указывая, что императорский указ вышел лишь 14 декабря, и добраться из Польши до отдалённого Иргиза за оставшиеся две недели никто не смог быГАСО. Ф. 407. Оп. 2. Д. 1597. Л. 1 об.. Другие встречающиеся даты тоже довольно условны, так как в большей части основаны на публикациях уже второй половины XIX века.
Основание монастыря Предположительно, первым в 1763 году был основан Воскресенский монастырь. Однако другой современный исследователь пишет, что о времени основания монастыря «совершенно нет никаких документальных сведений».
Основателем считается выходец из польской слободы Ветки Авраамий с братией в 12 человек. Располагался Авраамиев скит около озера, получившего название Монастырского, недалеко от деревни Криволучье на реке Иргиз, в 32 километрах от села Балаково.
Первоначально монахи вели строгую аскетичную жизнь, что снискало им уважение среди местных старообрядцев. По переписи 1762—1765 годов вскоре после основания в Авраамиевом скиту проживало 17 человек.
Если изначально скит ничем не отличался от многочисленных аналогичных, разбросанных по Саратовской губернии, то скоро он выбился из их ряда и стал настоящим местным духовным центром, быстро развиваясь. Насельники монастыря, посчитав, что свобода богослужения, данная им императорским указом, распространяется и на строительство часовен и храмов, активно занялись строительством. В 1764 году в Авраамиевом скиту была построена деревянная часовня во имя Николая Чудотворца. Миряне активно обращались в обитель за поучениями и разъяснениями Писания, совершением обрядов.
В 1780 году настоятель соседнего Исаакиевского скита монах Сергий (Юршев) получил официальное разрешение отправлять здесь богослужение по старым обрядам. Вскоре храмы появились во всех иргизских монастырях. При Сергии, ставшем одним из духовных лидеров иргизских монастырей, в них были окончательно определены монастырские уставы, и обители получили наименования по названиям храмов: Нижне-Воскресенский, Средне-Никольский и Верхне-Успенский (позднее преобразованный в Спасо-Преображенский). Приставки Нижне-, Средне- и Верхне- монастыри получили в соответствии с расположением по течению реки Большой Иргиз.
Расцвет С этого времени началась активная публичная деятельность этих монастырей по окормлению старообрядческой паствы. Иргизские монастыри быстро стали всероссийским центром старообрядчества, но лидирующее положение среди них занял Спасо-Преображенский — единственный, который мог проводить богослужение по всем канонам, в Нижне-Воскресенском к 1783 году проживало 3 священника и не было ни одного дьякона, а в Средне-Никольском не было ни тех, ни других.
Воскресенский монастырь стал активно строиться и обзаводиться хозяйством. Вопреки существующему запрету для старообрядцев на создание каменных церковных строений из кирпича были выстроены трапезная и настоятельские покои. Православные церковные власти Саратовской губернии неоднократно пытались привлечь внимание светских властей к подобному нарушению порядка, но были проигнорированыГАСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 136.. К 1787—1788 годам в монастыре проживало уже около 200 человек.
В 1791 году монастырь возглавил инок Прохор. Его основным стремлением было желание чтобы Нижне-Воскресенский монастырь ничем не уступал Верхне-Спасо-Преображенскому. Начинается строительство новых храмов, растёт число келий. В 1797 году амбиции Прохора были удовлетворены. К концу XVIII века в иргизских старообрядческих монастырях стали поговаривать о единоверии, причём сторонником перехода обителей под руководство синодальной церкви был Сергий, но его начинание не нашло поддержки, он был сменён на посту настоятеля Верхне-Спасо-Преображенского монастыря и изгнан с Иргиза. Новым духовным лидером иргизских монастырей стал Прохор, пользовавшийся не меньшим уважением.
В начале 1797 года по поручению взошедшего на престол Павла I монастыри с визитом посетил владимирский губернатор Павел Рунич, бывший его доверенным лицом. В Нижне-Воскресенском монастыре хранилась подписанная Руничем копия с императорского приказа: «Ехать вам в Узени и в прилежащие места, уверьте жительствующих о моём к ним благоволении и о желании моём видеть их всегда в спокойствии и удовольствии». Рунич остался доволен увиденным, и писал настоятелю Прохору, с которым подружился: «мне весьма будет приятно, если вы, как по своему монастырю, так и по прочим монастырям иргизским, настоятелей и братию уверите, что могут они о своих нуждах ко мне относиться, дабы я, будучи об оных известным, нашёлся в состоянии показывать вам и им законные мои услуги и пособия…» Вскоре по приглашению Рунича Прохор и старец Иосиф из Верхне-Спасо-Преображенского монастыря посетили Санкт-Петербург, где были удостоены императорской аудиенции, имея возможность изложить ему свои просьбы.
Павел I не только на словах, но и на деле благоволил иргизским монастырям. Он даровал монахам освобождение от рекрутской повинности, официально разрешил строительство новых церквей и келий, фактически легализовав монастыри. Вскоре при межевании Саратовской губернии земли, занятые монастырём, были официально оформлены и дарованы ему, что в дальнейшем подтвердил и новый император Александр I, лишь незначительно уменьшив площадь отведённых территорий. В свою очередь монахи не забывали и Павла Рунича даже после его выхода в отставку: сохранилось его письмо в монастырь: От 1 октября протекшего (1824) года письмо Ваше и осетра с бочонком свежей икры я получил.
Благоволение со стороны трёх российских императоров подряд не могло не сказаться как на благосостоянии монастыря, так и на его религиозном влиянии. Если в первые годы иноки не имели почти ничего, то в начале XIX века имущество монастыря, как и соседних обителей, оценивалось более, чем в сто тысяч рублей — огромную сумму, ставившую его в один ряд с богатейшими монастырями Синодальной церкви. Со всей России в монастырь приезжали старообрядцы с ценными дарами для своей духовной святыни. В собственности монастыря находилось много старинных икон, украшенных жемчугами или серебряными вызолоченными ризами. Посреди главной церкви монастыря висело огромное медное, но обильно высереберенное паникадило с 54 подсвечниками общим весом в 18 пудов.
В духовном плане иргизские монастыри тоже процветали. Соборными постановлениями 1779—1780 годов иргизские монастыри получают фактическую монополию на право приёма беглых священников из РПЦ через миропомазание с оставлением в прежнем сане. Теперь беглопоповские старообрядческие общины со всей России для исправления церковных треб принимали только священников, помазанных в иргизских монастырях. Это сильно подняло авторитет монастырей среди старообрядцев. По данным единоверческого архимандрита Платона в монастыре при Прохоре было около 50 беглых попов, «из коих все, по справе, были разосланы по разным местам России к раскольникам»ГАСО. Ф. 407. Оп. 2. Д. 1774. Л. 8 об.. Священники, посланные Прохором из монастыря служили по всей России, в том числе в Королёвской моленной Санкт-Петербурга в 1811 году. В 1818—1819 годах Нижне-Воскресенский монастырь даже обустроил в Вольске подворье, ставшее сборной станцией для священников, разъезжавшихся из обители по всей стране для служения. Сформировался даже особый рынок. Главы старообрядческих общин выкупали священников на Иргизе (цена «исправленного» священнослужителя колебалась от 500 до 2000 рублей) навсегда или на время, после чего торговали их профессией, перевозя из одного старообрядческого поселения в другое, и зарабатывая на этом неплохие деньги. Практически ежегодно выходили новые и новые запреты монастырям принимать беглых священников, которые благополучно игнорировались.
Иргизские монастыри стали представлять заметную конкуренцию официальной Русской Православной церкви. Ряд исследователей сравнивает влияние иргизских монастырей с такими религиозными центрами как Киев или Афон. Герои романа П. И. Мельникова так говорят о монастырях: «Как по падении благочестия в старом Риме Царьград Вторым Римом стал, так и по падении благочестия во святой Афонской горе второй Афон на Иргизе явился… Поистине царство иноков было… Жили они беспечально и во всем изобильно…»
Падение нравов В значительной части источников отмечается, что нахлынувшие блага изменили жизнь в обители. Если в первые годы после своего возникновения монастырь был центром аскетизма, то позднее монахи в значительной степени отошли от подобающей инокам скромности. Всякий труд в монастыре перестал пользоваться уважением, у многих появились личные хозяйства, а на территории монастыря в праздники и выходные устраивалась ярмарка, на которой продавались в том числе запрещённые для монахов чай, табак, сахар.