Славяномакедонский народно-освободительный фронт (, , ; сокращённо СНОФ) — политическая организация, созданная в греческих областях Флорина и Кастория и просуществовавшая с декабря 1943 года по май 1944 года. СНОФ объединял в своих рядах значительную часть славяноязычного населения региона, функционировал под непосредственным руководством Коммунистической партии Греции, но на него значительное влияние оказала и политика югославской коммунистической партии. Несмотря на столь короткий (6 месяцев) период деятельности и незначительный вклад в греческое Сопротивление, СНОФ остаётся объектом пристального внимания историографов Греции, республик бывшей Югославии и Болгарии.
Предыстория В ходе Балканских войн (1912—1913) греческая армия заняла, а затем закрепила за Грецией южную часть Османской Македонии, которая считалась греками исконно греческой территорией. Освобождённая территория была несколько меньше греческих территориальных претензий, но в целом совпадала с территорией собственно исторической Македонии и, главное, имела значительное греческое и грекоязычное население. Греция недополучила согласно своим первоначальным претензиям в Османской Македонии узкую приграничную полосу по линии Битола — Мелник. Греческое население оставшееся по ту сторону границы (Битола, Струмица, Гевгелия и др в сербской и Мелник, Неврокоп и др. в болгарской Македонии) предпочло перейти на греческую территорию. Этот негативный (для Греции) территориальный фактор имел и положительную сторону, усилив удельный вес греческого населения греческой провинции Македонии.
Иаковос Михаилидис из «Фонда Македонских исследований» отмечает в регионе в период 1913—1925 в общей сложности 17 миграционных потоков. Если среди влахов и евреев значительной миграции не наблюдалось, то греки, мусульмане (турки и разноязычные мусульмане) и болгары стали объектом межгосударственного обмена населением, согласно Нёйскому (1919) и Лозаннскому (1923) договорам. Греко-болгарскому обмену предшествовал исход греческого населения, в результате гонений и погромов из Восточной Румелии и западного Причерноморья в период 1906—1914 FOREIGN POLICY [1897-1922].
Исход болгарского населения начался с поражения Болгарии во Второй Балканской войне и продолжился после кратковременной болгарской оккупации некоторых областей Греческой Македонии в годы Первой мировой войны и нового поражения Болгарии. 27.000 болгар эмигрировали в Болгарию до конца 1924 года, согласно Нёйскому договору.
Югославские историки, в своём большинстве, приняли статистические данные болгарского офицера и врача (1879—1939), опубликованные в 1941 году, согласно которым 86 582 болгар эмигрировали из Греции в Болгарию и Сербию в период 1913—1928. При этом, если Руменов говорит о болгарах, то в югославской историографии они (как и сам Руменов) упоминались как «македонцы»
Василис Гунарис, из «Фонда Македонских исследований», пишет, что в общей сложности 53.000 славофонов покинули Македонию и Фракию после Первой мировой войны, и, одновременно, из региона отбыли 348 000 мусульман. Этот демографический вакуум с лихвой восполнили греческие беженцы из Малой Азии и Понта, из которых 500 тысяч поселились в аграрных районах Македонии, а 300 тысяч в её городах. В тот же период из Болгарии прибыли 30 000 греческих беженцев.
Межвоенная статистика Василис Гунарис считает, что с самого начала возникновения вопроса о будущем османской Македонии появилась масса противоречивых статистических работ и карт о этническом составе территории. Он считает, что методологически все они грешат и что исследователь должен подходить к ним осторожно, в силу того, что все они были заказными и в них перемешаны языковые, этнические, расовые, религиозные и культурные элементы. К 1925 году обмены населением завершались и картина стала более ясной. Александрос Паллис, член греко-болгарского комитета, утверждал, что в 1925 году в Греческой Македонии жители «болгарской ориентации», насчитывали 77.000 человек, то есть 5,3 % её населения. Из них в номе Флорина 28 886 и в номе Касторья 9 680 человек".
Михаилидис пишет, что вероятно Паллис не учёл 76.098 человек славяноязычных сторонников Константинопольского патриархата «греческого самосознания», которых болгары именовали неологизмом «грекомане». Оценки Паллиса решительно повлияли на статистику международных организаций. Многие деятели Лиги Наций считали, что число славофонов Греческой Македонии колеблется между 80 000 и 100 000, Sir John Campbell считал, что их число не превышает 70 000 человек. При этом, официальные лица Лиги наций использовали термины «Болгары» и «Болгарофоны», уточняя, что последние не враждебны к греческому государству. Эти оценки отражены на карте греческой Македонии, изданной Лигой Наций в 1926 году.
Πо сравнению со значительным уменьшением числа «лиц болгарской ориентации», греческое население достигло 1 277 000 человек, 88,3 % общего населения провинции Македония. Принимая максимальные цифры, славофоны (грекомане и экзархисты) не превышали 11 % населения провинции Македония. В общем населении Греции (6 204 684 по переписи 1928 года) славофоны не превышали 2,6 %. Бо́льшее их число (75.384 −46 % от общего числа) проживало в Западной Македонии, где они составляли 27 % населения. При этом, только во Флорине они составляли большинство (77 %), в то время как в Касторие они составляли 45 % населения.
Гунарис также пишет, что согласно переписи (1928) 80 789 славофонов предпочли остаться на греческой территории, что составляло 6 % от общего населения провинции Македония. Он же отмечает, что если даже согласиться с критикой достоверности переписи и добавить сюда двуязычное греко-славянское население, число славофонов не превышало 160 000 или 10-11 % населения Македонии. Согласно оценкам номарха Флорины, в юрисдикции которого находилась и Кастория, славяноязычное население региона в 1930 году насчитывало 76 370, включая двуязычных, при общем населении в 125.722 человек.
Коммунистическая партия Греции Гунарис считает, что в то время как обмен населениями вёл к мирному и окончательному разрешению вопроса меньшинств, обстановка вновь осложнилась в ноябре 1924 года, когда Коммунистическая партия Греции (КПГ), несмотря на возражения членов партии, приняла лозунг Коминтерна о «единой и независимой Македонии». Это решение КПГ связало коммунистов в сознании большой части греческого населения Македонии с про-болгарски настроенной частью славяноязычного меньшинства, несмотря на то, что в межвоенный период славофоны в своём большинстве поддерживали монархистскую «Народную партию». Лозунг Коминтерна о «независимой Македонии и Фракии» в некоторой степени оказал влияние на славофонов Греческой Македонии. Руководство КПГ уже с 30-х годов сочло этот лозунг беспочвенным. Н. Захариадис, генсек КПГ, писал, что «Коминтерн совершил ошибку, когда вынудил нас принять, в пользу Компартии Болгарии, лозунг о единой и независимой Македонии, который причинил нам столько вреда». В 1936 году КПГ представила Коминтерну свою новую линию о равноправии меньшинств, в рамках греческого государства, отвергнув лозунг о «независимой Македонии». Коминтерн принял новую линию КПГ, но в действительности компартии северных соседей Греции её не принялиΕλευθεροτυπία — «Η σύγκρουση του ΕΛΑΣ με τους αυτονομιστές στη Μακεδονία».
Славянское меньшинство Беспокойство греческого и славяноязычного населения греческой ориентации (согласно болгарскому неологизму — «грекомане») Западной Македонии усилилось после подписания протокола Политиса — Калфова в сентябре 1924 года. Согласно договору, Греция соглашалась, что славофоны Западной Македонии являлись болгарским меньшинством, игнорируя даже то, что многие из них не только избрали себе греческий национальный идентитет, но подтвердили свой выбор сражаясь в годы Борьбы за Македонию за воссоединение с Грецией и воевали в составе греческой армии в войнах периода 1912—1922 годов. Этот греческий дипломатический промах вызвал немедленную реакцию КСХС. Оно, обеспокоенное фатальными последствиями, которые мог бы иметь этот протокол в аналогичном вопросе в её пределах, аннулировало греко-сербский союзный договор 1913 года и потребовало признание славофонов греческой Македонии сербским меньшинством. Демарш КСХС, вместе с негативной реакцией части греческих политиков, стал причиной того, что протокол не был ратифицирован греческим парламентом.
Подобные шаги были отмечены и в годы диктатуры Теодороса Пангалоса (1925-1926). Пангалос, после пограничных эпизодов с Болгарией и под давлением Белграда, признал меньшинство сербским. После его низложения, соответствующие соглашения были отклонены греческим парламентом. В последующие годы, при правлении Элефтериоса Венизелоса (1928-1932), дипломатическое давление Болгарии о признании меньшинства болгарским было непрерывным. Венизелос был склонен дать положительный ответ, при условии, что Болгария признает нерушимость балканских границ. Однако подобные шаги встретили отпор Югославии (Белград декабрь 1930), которая отказывалась согласиться на шаги, которые бы способствовали болгарскому вмешательству на юге Сербии.
Определённую поддержку югославской позиции в регионе оказал переход Элладской православной церкви и Греции (1923) на новый календарь. При этом была разрешена деятельность старостильных церквей в 40 сёлах. Жители этих сёл часто посещали Сербию в церковные праздники, становились носителями сербской идеологии, которая в 1920-е годы была ещё жива.
Политическая ориентация славяноязычного меньшинства Западной Македонии до 1936 года В 1926 году обмены населением завершились. Греческие беженцы из Малой Азии и Понта расселялились в бывших мусульманских и мусульмано-христианских сёлах. Это создало неизбежное трение местного греческого и славяноязычного населения с беженцами, связанное с вопросами жилища и земли. Трения были перенесены и на политическую арену. Поскольку большинство беженцев были стοронниками «Партии либералов» Венизелоса, местные греки македоняне и славофоны, в своём большинстве, стали сторонниками монархистской «Народной партии»Κώστας Αλεξίου, Οι Σλαβόφωνοι της Δυτικής Μακεδονίας 1936—1950, από την ενσωμάτωση στην Εξώθηση. Αριστερά και Αστικός Πολιτικός Κόσμος 1940—1960, εκδ. Βιβλιόραμα 2014, ISBN 978-960-9548-20-5. И греки македоняне и славофоны, в тех же процентах (60-65 %), голосовали за правую Народную партию против Либералов. Умеренная политика властей в отношении славофонов была прервана диктатурой 4-го августа 1936 года, установленной генералом Метаксасом.
Диктатура Метаксаса Политика генерала Метаксаса была направлена, в основном, против коммунистов, но затронула и славяноязычное меньшинство, не исключая даже славяноязычных македономахов (борцов за Греческую Μакедонию). В отличие от предыдущих десятилетий, в период диктатуры Метаксаса были применены жёсткие меры языковой ассимиляции примерно 85 000, согласно переписи, славофонов. Кульминацией этой политики стал ряд указов, запрещавших использование языка, что преследовалось уголовно. Эта политика и бесконтрольное и произвольное применение этих мер, естественно вызвали широкое недовольство и возродили или усилили скрытые про-болгарские чувства части славяноязычного населения и подогрели утихнувшие было греко-болгарские страсти времён Борьбы за Македонию. Последствия этих шагов не замедлили проявиться в последующие смутные военные годы. Одновременно в этот период часть славяноязычного меньшинства сблизилась с гонимыми диктатурой коммунистами.
Начало оккупации