Эстонское национальное пробуждение, традиционно известное в историографии как период пробуждения () — исторический, политический и культурный процесс осознания эстонцами себя как нации, имеющей право на самоопределение. Процесс начался в XIX веке, когда в ходе реформ в Российской империи эстонцы получили некоторые гражданские права, и продолжался до провозглашения независимости Эстонии в 1918 году и создания собственного государства.
Предпосылками этого процесса стало издание литературы на эстонском языке и массовая грамотность уже концу XVIII века, а также отмена крепостного права.
Развитие культурного самосознания было начато эстонскими интеллектуалами с пропаганды традиционной народной культуры. В литературном, музыкальном и ином творчестве воспевался патриотизм. Существующее самоназвание эстонцев «народ земли» было заменено термином «эстонский народ». Национальному пробуждению способствовало массовое образование на эстонском языке.
Политическая борьба против немецкого доминирования и русификации опиралась на урбанизацию в Эстляндской губернии. В 1905 году и позднее состоялись массовые антиправительственные выступления рабочих и крестьян. После революции 1917 года и последовавшей за этим германской оккупации и гражданской войны на территории бывшей Российской империи эстонцы провозгласили своё независимое государство и сумели отстоять его в вооружённой борьбе с российскими большевиками и остзейскими немцами.
В науке дискутируется вопрос о природе эстонского национализма.
Исторические предпосылки
В истории географическое положение и малая численность населения не позволяли эстонцам отражать вторжение иноземцев. Из-за этого их безопасность и физическое существование постоянно находились под угрозой. Поэтому национальное самосознание эстонцев было ориентировано на самосохранение нации. До XX века Эстония никогда не была самостоятельным политическим образованием. Даже в XIX веке она была разделена на две провинции (Эстляндская и Лифляндская губернии) с разными идентичностями. Церковь была частью властного механизма и ассоциировалась с немецким доминированием.
Зачатки национального самосознания отмечаются среди эстонцев примерно с XVIII века. Несмотря на то, что самоназванием эстонцев было «народ земли» или «сельские жители» (), историк Тойво Раун писал, что уже к XVIII веку эстонцы систематически использовали слово eestlane («эстонский»).
Самый древний известный связный текст на эстонском языке, так называемые «Кулламские молитвы», датируется 1520-ми годами. Самый старый сохранившийся печатный текст представляет собой фрагменты катехизиса на эстонском и нижненемецком языках, напечатанного в 1535 году. Первая Библия на эстонском вышла в 1739 году. Помимо издаваемой на эстонском языке религиозной литературы, начали появляться календари со смешанным религиозным и светским содержанием. К концу XVIII века около 50-70 % взрослого эстонского крестьянского населения умели читать.
Отмена крепостного права в начале XIX века в прибалтийских губерниях, а затем аграрные реформы и развитие системы образования при императоре Александре II во второй половине века способствовали зарождению эстонского национального движения. Закон от 24 ноября 1866 года «О поземельном устройстве государственных крестьян в 36 губерниях» дал свободу крестьянскому самоуправлению. В 1868 году была отменена барщина. На территории Эстонии начался массовый выкуп крестьянами хуторов у помещиков. К концу XIX века в Южной Эстонии в собственности крестьян находилось более 80 %, а в Северной Эстонии — 50 % хуторской земли. В результате этого процесса самостоятельные крестьяне стали главной экономической и социально активной силой эстонского общества. Дискриминация при принятии политических решений со стороны доминирующих групп (российского правительства и остзейского дворянства) побуждала нарождающуюся национальную интеллигенцию и средний класс, состоявший из государственных служащих, торговцев, ремесленников и эстонских священников формировать собственную эстонскую национальную идентичность.
Развитие культурного самосознания
Появление и развитие эстонского национального самосознания началось с массового увлечения эстонской интеллигенцией изучением и сохранением традиций народной культуры. Это было характерно для формирования национальной идеологии народов, долгое время не имевших своей государственности. Социолог Тоомас Гросс полагает, что проблемой для нарождающегося эстонского национализма было отсутствие яркого героического прошлого. Закладывать основы современной национальной культуры через изучение и популяризацию народного творчества начали балтийские немцы и германизированные эстонцы. Духовным центром этого процесса считался город Тарту.
Ярким представителем эстонского национального движения стал Якоб Хурт (1839—1906) — основатель национальной идеологии, считавший, что миссия движения должна быть культурной, а не политической. Он говорил: «раз мы не можем быть великими силой или числом, мы можем стать великими в культуре». Движение было направлено против сословного устройства общества, онемечивания и русификации эстонцев. Йоханн Вольдемар Яннсен в 1857 году в своей газете впервые использовал в качестве названия словосочетание эстонский народ (), вместо прежнего самоназвания (). Под влиянием истории создания финского эпоса «Калевала» Фридрих Крейцвальд проделал аналогичную работу и, обработав эстонские предания, создал «Калевипоэг». Главный герой этого патриотического эпоса возглавлял борьбу эстов против чужеземных захватчиков. Изданный на эстонском языке в 1862 году, этот эпос стал знаменем и символом «эпохи пробуждения». Эпос был критически важен для национальной идентичности, поскольку является переходом от устных преданий к письменным формализованным текстам и созданием «нации с историей».
При этом Гросс отмечает, что закладка основ национального самосознания часто не была целью авторов. Так основатель эстонского письменного языка Отто Мазинг не считал себя эстонцем, а Крейцвальд сомневался в способности эстонцев как народа к самостоятельному развитию. При этом, в отсутствие «славного прошлого», эстонский национализм пришлось создавать «романтизируя народные традиции, крестьянский образ жизни и привязанность к земле». Связь с «землей предков» стала важным маркером эстонской национальной идентичности. Она подчёркивалась писателями и поэтами-романтиками в начале XX века.
Существовало также мнение о пользе немецкой ассимиляции. Такой позиции придерживался, в частности, эстонский интеллектуал Роберт Фельман. Он считал, что альтернативой является русификация, которую Фельман полагал препятствием к прогрессу. Несмотря на расхождения с Фельманом по вопросу пользы ассимиляции, Яннсен и другие интеллектуалы с немецким образованием считали, что эстонцам следует примириться с немецким политическим господством, поскольку эстонская нация ещё не созрела для принятия собственных политических решений. Дочь Яннсена Лидия Койдула видела в Финляндии образец для развития эстонцев. В финском национальном движении эстонцы рассмотрели успешный пример для подражания.
Эстонская литература и искусство этого периода идеализировали «нерасслоенное общество», существовавшее в древней Эстонии до прихода завоевателей, и называли последовавшее за их приходом время «700 лет неволи». В произведениях воспевались красота природы и любовь к Родине. Общество эстонских писателей (1872—1893), основанное в Дерпте, и объединявшее эстонских интеллектуалов, организовало сбор фольклора и этнографических материалов и их публикацию на эстонском языке. С 1870 года был образован первый эстонский театр — «Ванемуйне». В 1869 году был организован первый Певческий праздник — фестиваль песни, собравший более тысячи певцов и музыкантов и аудиторию свыше 12 тысяч человек. Этот фестиваль, проходящий каждые 4 года, и сегодня является одной из самых известных традиций Эстонии. С 2008 года он также внесён в список объектов фонда шедевров устного и нематериального культурного наследия ЮНЕСКО. Романтизированные исторические романы появились в 1880-х годах, социально-критические — с 1890-х.
Национальному пробуждению способствовало массовое образование. Большую роль в национальном движении играли учителя народных школ. Важным фактором было возникновение и развитие национальной журналистики. Как пишет эмерит-профессор Таллинского университета, специалист по эстонской системе образования Вийве-Рийна Рууз, к концу XIX века эстонцы стали одним из самых образованных народов того времени: по данным переписи населения 1881 года читать умели 94 %, а читать и писать — 48 % населения. В 1897 году уровень грамотности достиг 96 %. Её «поразительно высокий уровень» как фактор национального развития эстонцев отмечают и другие исследователи, в частности, историк Андреас Каппелер в книге Rußland als Vielvölkerreich ().
Политолог Рейн Таагепера писал, что с 1850 года буквально за 35 лет масса крестьян и рабочих, читавшая преимущественно религиозную литературу «на языке с неуклюжей орфографией и ограниченным словарным запасом, … превратились в нацию с газетами, театром, поэзией и массовыми культурными мероприятиями, выражая себя на быстро модернизирующемся языке и поддерживаемые энергичной сельскохозяйственной экономикой».
Политическая борьба
На начальном этапе политическое направление нарождающегося движения исходило из концепции противостояния с немцами в союзе с русскими. Ярким представителем этого направления был Карл Роберт Якобсон (1841—1882), педагог, писатель, журналист, основатель первой политической эстонской газеты Sákala. Сформулированная им программа требовала равных прав для немцев и эстонцев. Он отмечался российским правительством как главный противник балтийских немцев в Эстляндской губернии. Союзником эстонцев в борьбе против немцев он видел российские власти. Аналогичной точки зрения придерживался художник Йохан Кёлер. Якобсон и Кёлер в 1881 году даже подавали доклад Александру III с просьбой проведения реформ, способствующих русификации Эстонии.
В конце XIX века царское правительство действительно начало проводить политику русификации, направленную на снижение немецкого влияния. В этом вопросе случилось временное совпадение интересов эстонских крестьян и представлявших их политиков с интересами царских властей. Как писал историк , крестьяне искали управу у «доброго русского царя» на «злых немецких дворян». В 1880-х годах в балтийских губерниях были проведены реформы, после которых практически вся административная власть была сосредоточена в руках русских. В 1888 году местная полиция была реорганизована по общеимперскому образцу, в 1889 году в Прибалтике была введена общероссийская судебная система. На рубеже 1880-х и 1890-х годов был принят ряд мер по вытеснению немецкого влияния из образовательной сферы, в частности Дерптский университет был русифицирован и в 1893 году переименован в Юрьевский. В отношении самих эстонцев результаты попыток русификации оказались незначительными, поскольку их самосознание к этому времени уже достаточно окрепло. При этом к концу века балтийские немцы и русские оставались интеллектуальной, экономической и политической элитой общества, крестьяне и рабочие были преимущественно эстонцами.