Андре́й Афана́сьевич Франжо́ли (или Франжоли́) (, Херсон, Херсонская губерния, Российская империя — , Женева, Швейцария) — русский революционер-разночинец, народник, народнический публицист и агитатор. Сын австрийского подданного, мелкого купца из Херсона А. Д. Франжоли. Брат народников Тимофея, Николая и Дмитрия Франжоли. Дядя журналиста Владимира Франжоли и актрисы Людмилы Франжоли.
В 1873—1874 годах входил в одесский кружок «чайковцев». Участвовал в «хождении в народ», за что был задержан полицией, но во время конвоирования бежал от жандармов, выпрыгнув с поезда и повредив себе позвоночник. Участник «Процесса ста девяноста трёх», после которого был сослан в Сольвычегодск, Вологодской губернии, откуда в 1880 году второй раз совершил побег, на этот раз вместе с женой Евгенией Завадской. Член партии «Народная воля» и её Исполнительного комитета.
Занимался революционной пропагандой среди рабочих. Принимал участие в редактировании нелегальной «Рабочей газеты». Инициатор создания «Христианского братства». Наряду с другими революционерами-первомартовцами участвовал в цареубийстве 1 марта 1881 года, положившем конец царствованию Александра II. Его участие в убийстве свелось к тому, что он и Завадская предоставили свою квартиру для динамитной мастерской, где изготавливались химикаты для метательных снарядов, использовавшихся в ходе покушения на Александра II.
Умер Андрей Франжоли в Швейцарии от последствий полученной при первом бегстве травмы в один день с Евгенией Завадской, после смерти мужа принявшей смертельную дозу опиума.
Главный персонаж повести С. М. Степняка-Кравчинского «Домик на Волге» (1889) под именем Владимир Петрович Волгин. Под своим именем Андрей Франжоли изображён в документальных повествованиях В. Н. Дружинина «Семья гарибальдийца» (1982), П. А. Кошеля «История российского терроризма» (1995), А. П. Полякова «Великаны сумрака» (2011), В. А. Прокофьева «Андрей Желябов» (2012).
Биография
Детство и юность в Херсоне
Андрей родился в Херсоне в бедной семье мелкого купца Афанасия Дмитриевича Франжоли и его жены Елизаветы Ивановны. Отец, владевший табачной лавкой, имел австро-венгерское подданство, подтверждаемое метрикой Греческой соборной церкви Херсона (Греко-Софийская церковь Рождества Пресвятой Богородицы), выданной в последний раз в 1871 году. Андрей был старшим сыном в семье. Кроме него, в семье было четыре младших брата: Георгий, Тимофей, Николай и Дмитрий, и три сестры: Евгения, Анна и Ольга. Андрей начал обучение в уездном училище, где довольно успешно учился. С 1861 года он обучался в Херсонской гимназии, закончил 4 класса, но затем, не завершив обучение из-за материальных затруднений, вынужден был искать себе работу.
Выдержав экзамен на должность аптекарского ученика, спустя три года он сдал экзамен на помощника аптекаря при Киевском университете. Вернувшись из Киева, Андрей вновь поселился в Херсоне и начал работать по специальности в херсонской аптеке Миллера (Мюллера). После этого, не переставая заниматься самообразованием, молодой человек самоучкой поступил Санкт-Петербургский технологический институт. Отъезду в столицу способствовало знакомство с народником С. Л. Чудновским. Весной 1869 года за участие в студенческих беспорядках Чудновский был выслан на родину, в Херсон; выслан из Петербурга, где учился в Медико-хирургической академии. Вместе с ним был выслан ещё один херсонский студент-медик — А. В. Корвацкий.
Вокруг этих людей в Херсоне образовался кружок революционно-настроенной молодёжи: фармацевты А. А. Франжоли и И. Н. Болотников, учительница Е. А. Болотникова, учащиеся гимназии М. Р. Ланганс, А. О. Лукашевич и Н. П. Макавеев, землемер, а в будущем археолог и этнограф . Евгения Афанасьевна Франжоли была старшей из сестёр Франжоли, она вышла замуж за друга Андрея Франжоли — Ивана Болотникова. Дворянин И. Н. Болотников, так же как и А. А. Франжоли, работал помощником аптекаря в херсонской аптеке Мюллера.
Соломон Лазаревич Чудновский вспоминал на склоне лет, что Андрей Франжоли был тем человеком, с которым в этот период жизни его судьба сблизила особенно близко и сделала столичного студента «восприемником первых шагов его <Андрея Франжоли> сознательной жизни, столь рано и, увы, столь трагически прекратившейся». В то время аптека Мюллера была самой востребованной аптекой Херсона. Аптекарские помощники И. Н. Болотников и А. А. Франжоли более других молодых херсонцев были заинтригованы появлением в их городе ссыльных поднадзорных студентов из Петербурга. В то же время и Франжоли, и Болотников весьма тяготились своей аптекарской профессией, ничего, по словам мемуариста, не дававшей их уму и сердцу. И если Иван Болотников был человеком практичным, впоследствии он окончил петербургский Технологический институт, стал инженером-технологом, затем посвятил себя педагогической деятельности, дослужился до директора Полтавского земского ремесленного училища, то Андрей Франжоли практически всю жизнь оставался неисправимым идеалистом:
Франжоли был идеалист до мозга костей, человек, в высшей степени увлекающийся, энтузиаст, чуждый всяких практически-реальных соображений, — один из тех, о которых принято говорить, что они «не от мира сего»; в тиши своей аптекарской каморки он взростил в своём уме принципы и убеждения, которым он был предан до фанатической нетерпимости ко всем тем, кто их не разделял, при этом он не щадил даже самых близких и любимых им людей.
Несмотря на черты максимализма и нетерпимости в характере Андрея Афанасьевича С. Л. Чудновский в своих воспоминаниях называет его ласковым именем Андрюша, поскольку так «его любовно называли все близко знавшие…». Мемуарист вспоминает, что оба фармацевта готовы были делиться с ним последним куском, и сам он был желанным гостем днём и ночью в их комнате при аптеке, в которой молодые люди отдыхали в свободные от дежурства часы. Андрей готов был часами расспрашивать петербургского студента о столичной жизни, о животрепещущих вопросах, волнующих молодёжь. Не прошло и месяца после знакомства юных херсонцев, как Франжоли и Болотников заявили Чудновскому о своём решительном намерении оставить фармацевтическую деятельность и аптечную торговлю, чтобы добиться поступления в Технологический институт. Для этого друзья упросили С. Л. Чудновского перед поступлением в столичный вуз быть их репетитором по математике. Несмотря на кажущуюся неудовлетворённость профессией фармацевта Андрей Франжоли посвятил ей свою первую статью, опубликованную в 202 номере газеты «Новороссийский телеграф» за 1869 год. Статья называлась «Вопрос о женщинах-фармацевтах».
С тех пор прошёл ещё один год, друзья посвятили его подготовке к предстоящему поступлению в желанный петербургский институт. Кроме того, что днём они должны были выполнять кропотливую работу по изготовлению лекарств, продавать их покупателям, по ночам они готовились по предметам гимназического курса, экзамен по ним входил в обязательную программу для поступающих в Технологический институт. Работа с ночными посетителями аптеки также отнимала много сил у молодых людей, но год спустя они были готовы к поездке в столицу. С. Л. Чудновский в особенности отмечал трудоспособность и рвение Андрея Франжоли. Решение поступать учиться далось ему исключительно тяжело. Смерть отца обрекла его быть едва ли не единственным кормильцем большой семьи, которая жила почти исключительно на средства, зарабатываемые Андреем, а к своей семье он относился с большой заботой. Но Андрей принадлежал к тому разряду людей, которые готовы пожертвовать всем «ради достижения идеальной цели», — писал Чудновский. В Петербурге он рассчитывал поддерживать свою семью репетиторством. Помогла любимая сестра Евгения Франжоли (Болотникова), выучившаяся на учительницу. Её вхождение на самостоятельный путь отчасти освободило Андрея от подёнщины.
Петербург, Херсон, Одесса. Начало революционной деятельности
Альфред Кункль, советский биограф Андрея Франжоли, в своей книге, вышедшей в 1930 году, утверждает, что юноша поступил в институт в 1870 году. Эту дату повторяет и современный исследователь биографии Франжоли — Николай Славнитский, а также некоторые другие авторы. Однако Соломон Чудновский недвусмысленно утверждает, что отъезд в Петербург осложнила Андрею смерть отца. По его словам, решение А. А. Франжоли о поступлении в Технологический институт созрело после упорной внутренней борьбы, поскольку на нём лежало содержание большой семьи, хотя в 1870 году Афанасий Франжоли ещё был жив. Ближе к истине дата поступления в институт в 1871 году, приводимая Большой энциклопедией Южакова и Большой Советской энциклопедией, но и она до конца не разъясняет недоразумений с датировками. Кировский историк-архивист Р. С. Шиляева утверждает, что 6 октября 1873 года Афанасий Дмитриевич Франжоли получил вид на жительство в Российской империи, будучи признан австрийским подданным.
Из этого следует, что либо сведения Р. С. Шиляевой неверны, либо ошибочны выкладки С. Л. Чудновского, увязывавшего поступление Андрея Франжоли в институт со смертью отца Афанасия Франжоли. Николай Морозов, известный народник и публицист, автор первой биографии Андрея Франжоли, опубликованной в журнале «Былое» в 1907 году, приводит дату поступления Андрея в институт, явно имеющую в себе корректорский промах — 1877 год. В феврале 1871 года закончилась херсонская ссылка Соломона Чудновского, с его отъездом в Одессу прекратил своё существование херсонский молодёжный кружок под его руководством. Церковная метрика херсонской Греко-Софийской церкви 1871 года на имя Афанасия Дмитриевича Франжоли также не может служить ключом к разгадке даты смерти Франжоли-старшего.
Так или иначе, в 1871 или в 1873 году, Афанасий Дмитриевич действительно умер, его имя в истории семьи Франжоли более не фигурировало, а Андрей Афанасьевич поступил в петербургский Технологический институт. Там он установил связи с некоторыми представителями общества «чайковцев», но в целом его знакомства на первый раз оказались слишком поверхностными, поскольку он пробыл в столице совсем не долго. Вскоре он оставил учёбу, покинул Петербург и отправился на юг. В Петербурге жизненные пути его и И. Н. Болотникова окончательно разошлись: зять Иван полностью посвятил себя учёбе в институте, по-родственному они сохраняли хорошие отношения, но жизненные устремления молодых людей слишком отличались. Причины для отъезда Андрея из Петербурга назывались разные: петербургский климат и его пагубное воздействие на здоровье молодого студента; по другим сведениям, причиной отъезда было исключение юноши из Технологического института за активное участие в студенческих волнениях.
Сначала Андрей Франжоли вернулся в Херсон и снова включился в работу молодёжного кружка, переписывался с В. А. Шлейснером — братом О. А. Шлейснер (Натансон), С. В. Мокиевским-Зубком и другими представителями революционной молодёжи. Они информировали его обо всех социальных и политических новостях жизни столицы. В частности, письмо В. А. Шлейснера Андрею Франжоли от 5 января 1872 года отражало интерес студентов к жизни народа в Санкт-Петербурге, попытки наладить среди городских рабочих организацию ссудо-сберегательных касс и тому подобную просветительскую деятельность. Эта переписка вызвала беспокойство III Отделения канцелярии императора, и оно сделало запрос в Херсонское жандармское управление на предмет поведения и образа мыслей Андрея Франжоли, в ответ на который в Петербург пришёл довольно благоприятный отзыв о бывшем студенте. Тем не менее, херсонских жандармов попросили негласно понаблюдать за молодым человеком, «не будет ли он способствовать распространению известного рода книг […] вредного социалистического направления в кругу молодёжи и не занимается ли группированием кружков с какими-либо особыми целями».