Алексей Викторович Гусев (род. 11 сентября 1977, Ленинград) — российский кино- и театральный критик, киновед, педагог и режиссёр.
Киноведение и критика
Биография В 1993 году закончил физико-математическую гимназию № 30 («Тридцатку»). С 1993 по 1996 год учился на математико-механическом факультете СПбГУ. В 2006 году с отличием окончил сценарно-киноведческий факультет ВГИК (киноведческое отделение, мастерская А. Золотухиной и В. Утилова). Начал публиковать статьи в 1998 году. Руководитель раздела «Мировое кино» и автор ряда статей энциклопедии «Новейшая история отечественного кино. 1986—2000». С 2003 по 2006 год — заместитель главного редактора журнала «Сеанс». Автор более 700 статей. Публиковался в журналах «Петербургский книжный вестник», «Сеанс», «Киноведческие записки», «Город 812», «Театральный Петербург», «Коммерсантъ Weekend», «Собака.ru», «Вещь.doc», газетах «Империя драмы»Статьи Алексея Гусева в газете «Империя драмы». и «Хроника», в интернет-изданиях Colta.ru, Фонтанка.ру, Masters-Journal и др. За публикации в «Сеансе» за 2004 год получил Премию им. М. Левитина Гильдии киноведов и кинокритиков России (2006). Автор комментариев ко второму изданию книги А. С. Кончаловского «Низкие истины» (2006), научный редактор и автор комментариев к переизданию книги Луи Деллюка «Фотогения» (2025)Деллюк Л. Фотогения. — СПб.: Клаудберри, 2025.. C 2025 года — редактор книжной серии «Кинотексты» в издательстве «НЛО».
С 2012 года Алексей Гусев — член ФИПРЕССИ. Участвовал в работе жюри ФИПРЕССИ на 34-м Московском Мкф. (2012), 9-м и 16-м Мкф. в Мишкольце (2012 и 2019), 57-м Мкф. в Вальядолиде (2012), 15-м Мкф. в Братиславе (2013), 16-м Мкф. документальных фильмов в Салониках (2014), 65-м Берлинском Мкф. (2015), 13-м Мкф. «Меридианы Тихого» во Владивостоке (2015), 9-м Мкф. OffPlus в Кракове (2016), 7-м Одесском Мкф. (2016), 73-м Венецианском Мкф. (2016), 70-м Мкф. в Локарно (2017) и 28-м Мкф. в Стокгольме (2017). В марте 2015 года стал преемником Андрея Плахова на посту координатора Российской секции ФИПРЕССИ. В 2014 году был членом жюри 5-го фестиваля «Séries Mania» в Париже, в 2020 году — членом жюри 4-го Международного Арктического кинофестиваля «Золотой ворон» в Анадыре.
В 2012—2014 гг. вёл авторскую программу «Фабрика Люмьер» на радиостанции Нева ФМ, за которую получил приз «Золотое перо» в номинации «арт-критика» (2013)Лауреаты премии «Золотое перо» 1995—2015 гг. .
Стилистика и темы Для киноведческих и кинокритических текстов А. Гусева характерно сочетание архаизмов и «приподнятого» эссеистического стиля с просторечными оборотами, нарочитая затруднённость манеры, обилие культурологических аллюзий и отчётливость идеологического послания, парадоксально сочетающегося с тенденцией к сугубо формалистскому анализу.
Зачем, спустившись за Эвридикой, нельзя взглянуть на неё; зачем в поисках Беатриче неизбежно оказываешься среди Люцифера и Иуды? Зачем, ища другого, отрицать и отвергать самоё себя, обрекаясь на муки отказа и утраты идентичности? Зачем, о Господи, лишь последние станут первыми, и лишь падающий — вознесётся, вознёсшийся же — падёт, пробив в мироздании воронку ада, на взгляд и на путь сквозь которую душе придётся осмеливаться? Затем, что, оставшись на месте, испугавшись головокружения, уцепившись за карниз мира, — обрекаешь себя на предательство худшее. Единожды и дважды отречёшься; от друга, от любви. И это не теология, не дебри кенотической этики — это сюжет хичкоковского «Головокружения», продукция компании Universal. Отрекшись же, во сне — который в кино не обманывает никогда — увидишь: не другие упали, ты упал, рухнул в бездну. Потому, что не смог преодолеть страха перед ней. Держался от других поодаль: следил, глядел, наблюдал. Оставался самим собой: вуайер, трус, убийца; киношник. Не смотри, Орфей, теперь не смотри; не оборачивайся, Фродо, не гляди на дом свой, ангел; не задумывайся, Алиса, лезь в нору. Человек — он проходит сквозь стену.
Наиболее усложнённым из текстов Гусева принято считать статью «Ф как Фауст: Импровизация», написанную в подражание тексту Ф. Лаку-Лабарта «Пазолини: Импровизация»Филипп Лаку-Лабарт. Пазолини: Импровизация. «Киноведческие записки», № 32, 1997..
Несмотря на многократно подчёркиваемую приверженность А. Гусева эстетике немого кино («Кино должно быть немым и чёрно-белым»), приведшую, в частности, к оживлённой дискуссии в кинокритических кругах после его «разносной» рецензии на фильм «Артист», он уделяет внимание и текущему кинопроцессу, и истории кино звукового периода, в том числе много работает в жанре «портрета». Среди кинематографистов, которым посвящены монографические статьи А. Гусева: Дэвид Кроненберг, Марлон Брандо, Вернер Херцог, Анри-Жорж Клузо, Клод Шаброль, Кен Расселл, Поль Мёрисс, Сидни Люмет, Вадим Юсов, Лоран Терзиефф, Жан-Луи БарроЛунное сплетение. «Империя драмы», № 41-42. , Уэс Крэйвен и др.
На протяжении нескольких лет Алексей Гусев считался «ведущим автором» в российской театральной критике по деятельности театра «Комеди Франсэз», о спектаклях которого регулярно писал рецензии и обзорные статьиО верности традиции. «Империя драмы», № 8. Чистое ремесло. «Империя драмы», № 32. Точка зрения на хаос. «Империя драмы», № 40. Система сдвигов. «Империя драмы», № 48. Тьма, пришедшая с Эгейского моря. «Империя драмы», № 50-51. . Театральной критике Гусева присущи те же черты, что и кинематографической: стилевая игра, формальный анализ, затруднённость манеры, — с ещё большей степенью идеологизации текста.
Заставить зрителя «сопереживать» — значит обмануть его. Подловить и надуть. Воспользоваться тем, что Ортега благородно называл «благородной слабостью»: естественной эмпатией, автоматическим, инстинктивным откликом на чужую эмоцию. После того, как дичь устремилась на манок охотника, — выказать себя союзником. Пособником. Жертвой, согласной на употребление. Оснастить разбуженные зрительские эмоции и страсти миловидной картинкой, красивым изображением, эффектным сюжетом, в особо циничных случаях — моралью. Зритель принимается искать в спектакле то, что соответствует его желаниям, и спектакль наполняется «нечистой сиюминутностью чьей-то жизни» (по выражению Мориака), за которой — разумеется — недосуг уж разглядеть исходное, подлинное, ускользающее от времени создание… Это — во всех перечисленных нюансах — тактика кокотки. Согласной на употребление, точнее — живущей за счёт собственной употреблённости. Завлекающей, оснащающей, наполняемой сиюминутными нечистотами… «Человечность», о которой томятся критики, — идеология борделя«Некому сопереживать». «Империя драмы», № 41-42. .
Ярко обозначенная тенденциозность кино- и театрально-критического творчества А. Гусева выражается, прежде всего, в откровенном консерватизме пристрастий, ориентации на академическую западноевропейскую культуру, зачастую — в противовес традициям отечественной культуры (что особенно видно в его многолетней и последовательной полемике с основами русского психологического театраНебо в стразах. «Империя драмы», № 6. ). Однако при этом неизменно положительную критическую оценку Гусева на протяжении многих лет получает, например, творчество Небольшого Драматического театра, методологически всецело включённое в «традицию Станиславского»Оголённая натура. «Империя драмы», № 10. «Это мой сад, и я его выращиваю»: Интервью А. Гусева с Львом Эренбургом. «Империя драмы», № 24. Сестра точка сестра точка сестра точка. «Империя драмы», № 43. .
Кроме того, в статьях, написанных за пределами собственно критического поля и посвящённых текущим событиям в культурной политике государства или социальной рецепции культуры, стиль Гусева зачастую переходит границу между «полемическим» и «провокативным», а идеологемы по броскости и безапелляционности тяготеют к лозунгам («Ни один фильм не искажает фактов. Потому что ни один фильм просто не имеет с ними дела.», «Давайте просто вытвердим это раз и навсегда. Искусство не может сплачивать людей. Искусство всегда раскалывает общество. Искусство всегда расшатывает устои. Или это не оно.», «Подлинные консерваторы — всегда авангардисты. Проблема в том, что среди нынешних консерваторов подлинных нет.», «Премию „Оскар“ получают не „выдающиеся“ фильмы; у неё просто нет такой задачи, да и не было никогда. Премию „Оскар“ получают фильмы, удовлетворяющие критериям премии „Оскар“. Точка.»). С другой стороны, резкость подобных утверждений сочетается у Гусева с многократно подчёркиваемой ставкой на предельный объективизм анализа и объективность оценки. В частности, это утверждалось им, в качестве профессионального кредо, в рамках широкомасштабной дискуссии, проведённой в 2012 году журналом «Сеанс» о смысле кинокритики в современной культуре:
Тот, кто публично выносит заключение на основании своих личных пристрастий и вкусов и берёт за это деньги, не может именоваться иначе как шарлатаном. Мне может нравиться плохой фильм и не нравиться — хороший, и для того, чтобы не считать свой вкус безупречным, достаточно элементарного здравого смысла. Но гонорар мне платят не за личное мнение, а за экспертную оценку, и не понравившийся мне хороший фильм будет оценен по заслугам, а понравившийся плохой удостоится жёсткой критики.
С аналогичных позиций Гусев выступил и в публичной полемике с Марией Кувшиновой об ангажированности и объективности критики в 2020 году:
Если критик, приступая к рецензии, знает, какой она будет, — ему не стоит её писать. Если критику, написавшему рецензию, кажется, что она транслирует его взгляды, — её надо уничтожить и написать другую. Он потратил время впустую, запустив в мир собственную копию, послушное орудие его воли. Неистовство идеологических текстов — неистовство раба. Уверенность внеидеологических — уверенность придорожного валуна. Которым можно убить, можно замостить улицу, а можно обтесать его до безделушки: всё равно, ведь у валуна нет автора, нет и идеологии. Он объективен.
Педагогика В 2008—2021 гг. Алексей Гусев вёл киноведческие мастерские в СПбГУКиТ. Выпуск первой мастерской, состоявшийся в 2013 году, ознаменовался публикацией сразу трёх дипломных работ в журнале «Киноведческие записки» со вступительной статьёй А. Гусева о принципах преподавания истории кино. С 2010 по 2014 год преподавал историю кино в Кабардино-Балкарском университете студентам режиссёрской мастерской Александра СокуроваУ нас нет другого пространства, кроме культуры: Интервью А. Гусева с А. Сокуровым. Империя драмы, № 46. . С 2007 по 2016 год преподавал историю зарубежного кино в Киношколе-студии «Кадр». С 2016 года преподаёт историю кино в Школе нового кино и в Высшей школе режиссёров и сценаристов.
Педагогической деятельности Гусева, по-видимому, присущи те же радикализм метода, формализм подхода и возведённая в догму академическая основательность, что и его киноведческим и критическим статьям.
Мы смотрим всё. Не оставляя необсуждённым ни единого кадра. С десяти утра до одиннадцати вечера. […] С той самой центральной задачей обучения киноведов — «поставить глаз» — справится только немое кино. Человек, разбирающийся в л’Эрбье, не спасует ни перед Линчем, ни перед Руисом, ни даже перед Хьюстоном, — это он, в крайнем случае, как-нибудь сам. Зато можно быть уверенным: кто не поймёт прохода Кримгильды к телу Зигфрида из начала седьмой песни «Нибелунгов», тому лучше бы дела с кино вовсе не иметь. […] Слишком высоко задрана планка. И дело не в том, что они все поголовно могут её взять. А во внутренней уверенности: ниже — бессмысленно. Всё, что не на пределе их возможностей, вообще не стоит труда. «Потолок» можно повышать только так. Те, у кого он не повышается, забирают из деканата документы, — это как ударить в колокол в «Солдате Джейн». Здесь готовят спецназ.
Когда приезжал Гусев, мы готовы были сидеть сутками и ловить каждое его слово. Это было очень интересно: он не просто теорию нам давал, мы разбирали и свет, и звук, и движение камеры.