Карп Трофимович Солёник (; 26 мая 1811, Лепель — 07 октября 1851, Харьков), часто упоминаемый как Соленик, реже — Соляник или Соленин, — прославленный русский и украинский актёр, один из основоположников реалистической школы актёрского мастерства в русском провинциальном и, одновременно, в национальном украинском театральном искусстве.
В 1830—1840-е годы, в составе труппы основателей Харьковского театра, антрепренёров Иоганна Штейна и Людвига Млотковского, часто гастролировал и с большим успехом выступал на театральных подмостках южных городов России. Став популярным, принимал выгодные ангажементы на серию спектаклей или даже на весь театральный сезон, — в театрах Курска, Кишинёва, Киева, Одессы, — но потом всегда возвращался в Харьков, где у него был свой дом и где он был настоящим любимцем публики.
Свободно говорил по-русски, но родным языком считал украинский. Младший современник Щепкина, не раз выступал с ним во время его гастролей по южным губерниям, и пламенно поддержал его принцип «натуральной игры». Обладая, как и Щепкин, ярко выраженным комическим даром, Карп Солёник в то же время хорошо различал в ролях драматические и патетические ноты, умея быть и смешным, и трогательным, и пафосным, и жалким, но во всех ролях — естественным и живым.
Как и многие провинциальные актёры того времени, Солёник поневоле был актёром универсальным, исполняя и остро комедийные роли — в водевилях, и эмоционально разноплановые — в трагедиях и драмах; но с особенным, присущим только ему, мастерством Солёник играл, когда пьеса ставилась на украинском языке. Тонко чувствуя стихию родного языка и оттенки национального характера, в популярных украиноязычных пьесах Котляревского и Квитки-Основьяненко, Солёник создавал на сцене настолько убедительные и органичные образы украинцев, что театральные критики называли его «украинским Щепкиным», «истинным украинцем» и «первым украинским актёром».
А в роли Чупруна Карп Солёник и через десять лет после своей смерти оставался «несравненным».
Биография Родился 26 мая 1811 года в полоцком городишке Ле́пель, относившемся тогда к Могилёвской губернии. Отец его, в чине титулярного советника, служил пове́товым (уездным) землемером, и жил с семьёй на своё жалованье; в 1821 году за ним было признано потомственное дворянство. Дав сыну сносное образование, для продолжения обучения родитель отправил его в Вильну, где в 1829 году тот поступил в местный университет — на факультет математических наук.
Во время Польского восстания Виленский университет, выразивший сочувствие восставшим, прекратил работу. Многих студентов арестовали. По мнению исследователей, среди арестованных студентов был и Карп Солёник. Избежав обвинения и суда, в 1831 году из неспокойных краёв Солёник переехал в Харьков.
Начало карьеры (1831—1835) В Харькове Солёник довольно быстро устроился «суфлёром и на выходе» в местный театр, который содержал выходец из Польши, немец по происхождению, Иоганн Штейн. В труппе театра, пёстрой во всех отношениях, кроме русских, были и поляки, и украинцы, и свободные, и крепостные. Это был крупнейший частный провинциальный театр в России, существовавший к тому времени уже более 15 лет, — с широким и разнообразным репертуаром, включавшим и русскую классику, и немецких романтиков, и даже оперные и балетные постановки, — с коллективом отборных актёров. Театр Штейна часто гастролировал.
В 1832 году, во время обычной антрепризы в Курске, один из ведущих актёров сильно запил, и суфлёр театра, Карп Солёник, — точь-в-точь как когда-то в том же театре Михаил Щепкин, — вызвался его заменить. В двух спектаклях за один вечер. В отличие от Щепкина Солёник не зубрил роль, а лишь «дал характер», то и дело импровизируя, но сделал это так убедительно, что удостоился оваций и вызовов.
Первой в тот вечер была роль слуги Провора в искромётной сатирической комедии Судовщико́ва «Неслыханное диво или Честный секретарь», второй — роль суфлёра Шепталова в водевиле, написанном самим директором московских императорских театров Кокошкиным «Странное представление или Сюрприз публике». Это были непростые роли, — и хорошо образованного, с блестящей памятью, свободно чувствующего себя и готового к любой неожиданности на сцене, прекрасного имитатора и ну просто очень смешного молодого суфлёра признали перспективным актёром комического плана. Солёнику стали доверять небольшие роли.
Театр Штейна по-прежнему много гастролировал, удивляя немногочисленную публику провинций качеством репертуара и актёрской игры. Известно, что в 1833-м и в 1834-м годах, кроме обычных антреприз в Харькове и Курске, труппа посещала Киев, и оставила о себе хорошее впечатление.
Признание (1836—1840)
В 1834-м (по другим сведениям — в 1833) году, во время антрепризы всё в том же Курске, «воспользовавшись предложением городских властей», часть труппы Штейна вышла из её состава, чтобы сформировать свою, «курскую». Возглавил новую труппу актёр-баритон, поляк по происхождению, Людвиг Млотковский. К нему примкнули актёры, — в основном, молодые, — которых пренебрежительное отношение Штейна к актёрам оскорбляло, а его вкусы казались старомодными. Среди актёров, примкнувших тогда к Млотковскому, чаще всего называют Любовь Острякову, Николая Рыбакова и Карпа Солёника, составивших, в ближайшем будущем, высочайшую репутацию театральной провинции — в период её расцвета — в начале 1840-х годов.
Между «молодой» труппой Млотковского и «старой» Штейна тут же началась острая конкуренция, закончившаяся в 1836 году полной победой Млотковского: седой, разболевшийся Штейн уступил ему на договорных началах и здание Харьковского театра, и остатки своей труппы. За это время Карп Солёник стал у Млотковского ведущим актёром, игравшим все главные комические роли. Млотковский обновлял репертуар, чутко выбирая выигрышные пьесы, сулящие успех у сентиментальной и скалозубой публики; а Солёник, пользуясь нащупанным ещё актёрами труппы Штейна методом «соответствия природе», когда надо — эту публику смешил, когда надо — доводил до слёз. О его игре заговорили.
Письмо Гоголя (февраль 1836) В конце 1835 года друг Гоголя А. Данилевский, видевший игру Солёника в одном из спектаклей, подробно живописал ему необычную встречу с ярким талантом и с интересной труппой в какой-то медвежьей глуши. 21 февраля 1836 года Гоголь, готовивший премьеру «Ревизора» в Петербурге, написал проживавшему на юге приятелю, Белозерскому, письмецо, которое заканчивает такими словамиГоголь Н. В. Письмо Белозерскому Н. Д., 21 февраля 1836 г. С.-Петербург // Гоголь Н. В. Полное собрание сочинений: [В 14 т.] / АН СССР. Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом). — [М.; Л.]: Изд-во АН СССР, [1937—1952]. Т. 11. Письма, 1836—1841 / Ред. Н. Ф. Бельчиков, Н. И. Мордовченко, Б. В. Томашевский. — 1952. — С. 33—35.: Собираюсь ставить на здешний театр комедию. Пожелайте, дабы была удовлетворительнее сыграна, что, как вы сами знаете, несколько трудно при наших актерах. Да кстати: есть в одной кочующей труппе Штейна, под дирекциею Млотковского, один актёр, по имени Соленик. Не имеете ли вы каких-нибудь о нём известий? и, если вам случится встретить его где-нибудь, нельзя ли как-нибудь уговорить его ехать сюда? Скажите ему, что мы все будем стараться о нём. Данилевский видел его в Лубнах и был в восхищении. Решительно комический талант! Если же вам не удастся видеть его, то, может быть, вы получите какое-нибудь известие о месте пребывания его и куда адресовать к нему. Прощайте, мой почтенный Николай Данилович! Обнимаю вас и прошу не забывать меня.
Приведённый отрывок — единственное из сохранившихся упоминаний Солёника Гоголем, из которого многие делают два вывода: первый — «Гоголь высоко ценил Солёника», — но из письма явно следует, что высоко ценил Солёника не Гоголь, а Данилевский, а Гоголь никогда игру Солёника не видел; второй вывод — «Солёника приглашали в Петербург на премьерную роль Хлестакова, а он отказался из любви к Родине», — однако известно, что Белозерский был в то время не в состоянии выполнить эту просьбу Гоголя, соответственно, приглашение Гоголя до него не дошло.
Из приведённого письма Гоголя следует, что в феврале 1836 года игра молодого таланта из провинции «приводила в восхищение» таких искушённых знатоков театра, как А. С. Данилевский, и что в окололитературных кругах столицы его имя было уже известно. Однако на этом история с поиском тогда ещё малоизвестного провинциального актёра Карпа Солёника на главную роль в новой комедии Гоголя «Ревизор» не закончилась.
Выступление перед Императором в Вознесенске (август 1837) После премьеры «Ревизора» в Петербурге, прошедшей 19 апреля 1836 года, на которой присутствовал сам Государь (пьесу, в общем, одобривший), Гоголю стало окончательно ясно, что роль Хлестакова слишком трудна для актёров его времени. Он пишет М. С. Щепкину подробную инструкцию к роли, прося подобрать актёра, достойного для премьеры в МосквеГоголь Н. В. Письмо Щепкину М. С., 10 мая 1836 г. С.-Петербург // Гоголь Н. В. Полное собрание сочинений: [В 14 т.] / АН СССР. Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом). — [М.; Л.]: Изд-во АН СССР, [1937—1952]. Т. 11. Письма, 1836—1841 / Ред. Н. Ф. Бельчиков, Н. И. Мордовченко, Б. В. Томашевский. — 1952. — С. 39—40.. Как известно, Щепкин, впервые сыграв в «Ревизоре» Городничего 25 мая 1836 года, в этой роли вошёл в историю русского театра, — «Ревизор» стал его любимой пьесой, в которой он играл ещё 25 лет (иногда эту пьесу называли «Городничий»); поиск же достойного Хлестакова не прекращался всё это время. Действительно, в письме Гоголь говорит о Хлестакове, что «он просто глуп», при этом Хлестаков — главный герой. В эпоху романтизма это было слишком ново и непонятно.
Летом 1837 года у небольшой переправы через Буг под местечком Вознесенск был запланирован смотр и военные учения для почти всех кавалерийских соединений южных губерний. Скопление войск невероятное. Ожидалось прибытие Императора с Наследником, со всем Двором и офицерами гвардейских штабов. Осенью 1836 года в Вознесенске, в котором до этого располагался только штаб кирасирского полка, стали готовиться к прибытию высочайших персон: Местечко […] было менее, чем в год, превращено в настоящий город, с дворцом для царской фамилии, обширным садом, театром, около двух десятков больших домов для знатных особ и до полутораста меньших для свиты и для приглашенных на этот смотр генералов и офицеров. Тут было соединено все, что только могло потребоваться для комфорта и даже для утонченной роскоши. Меблировка дворца представляла образец лучшего вкуса, и из Одессы и Киева были выписаны торговцы всех родов и лучшие рестораторы. Для гостей было приготовлено до 200 экипажей и 400 верховых лошадей. Прибавлю, что все здания были каменные и построены чрезвычайно прочно. Все имело вид настоящего волшебства! Разумеется, вопрос о том, кто и что будет представлять в специально построенном по этому случаю театре был не последним и, судя по размаху, — недешёвым. Антрепризу на время пребывания Государя в Вознесенске получил какой-то Ерохин, антрепренёр, до этого упоминаемый лишь в связи с цирковыми балаганами на ярмарках и короткой антрепризой в Кишинёве в 1836 году. Весной 1837 года М. С. Щепкин, взяв с собой дочерей (начинающих актрис), выехал на юг. Случайно или нет, но закончилось его большое турне в Вознесенске, как раз когда там был Государь.
По пути Щепкин, как столичная знаменитость, даёт спектакли во всех городах, где есть театр — совместно с их труппами. В Киеве он встречается с труппой Млотковского, знакомится с Солёником и другими актёрами, и также даёт несколько спектаклей. После чего отправляется в Одессу, взяв с собой часть труппы Млотковского, в том числе и Карпа Солёника. В Одессе они встречаются с труппой Ерохина, держат антрепризу около месяца, а затем выезжают в Вознесенск, где Государя ожидали 22 августа.
И хотя Государь прибыл в Вознесенск на пять дней раньше, точно известно, что Щепкину удалось показать ему себя в «Ревизоре». Роль Хлестакова, благодаря Щепкину, исполнял Карп Солёник. Это был, без всякого сомнения, его звёздный час.