Хорс () — восточнославянский бог, который, согласно наиболее распространённой интерпретации, являлся первоначально солнца, заимствованным славянами и отождествлённым ими с Дажьбогом. Однако в последующих исследованиях данная версия подверглась критике со стороны лингвистов и историков. Другие учёные рассматривают Хорса как исконно славянского бога луны.
Идол Хорса вместе с другими идолами киевского пантеона был воздвигнут в 980 году на холме в Киеве князем Владимиром Святославичем. После начала Крещения Руси идолы киевских божеств были уничтожены. Хорс появляется во многих древнерусских произведениях, в частности, в «Слове о полку Игореве», рассказывающем, как князь Всеслав Брячиславич «рыскал волком» ночью из Киева в Тмутаракань и тогда пересёк дорогу великому Хорсу. Выражение «рыскать волком», наиболее вероятно, отражает метафору скорости князя. Сведения об оборотничестве Всеслава основаны только на интерпретации «Слова». Большинство исследователей считают, что в тексте «Слова» Хорс выступает как бог солнца, чей путь пересёк Всеслав, обогнав дневное светило прежде, чем оно взошло. Сторонники лунной интерпретации критикуют такой взгляд, рассматривая отрывок в пользу понимания, что Всеслав пересекал путь месяцу.
Имя В летописях теоним записан как Хърсъ, Хорсъ, Хорсь, Хоръсъ, Харсъ, Хорiй, Хръсъ, Хросъ, Хэрсъ, Хоурсъ, Хурс, Гурс, Гурк, Гург, Хоръ, Хъросъ. В .
Солярно-иранская этимология Согласно самой распространённой и доминирующей интерпретации, теоним Хорс имеет иранскую этимологию и происходит от персидского сложносоставного слова xūršēd / xōršēd «солнце-царь» или «сияющее солнце». Первый корень происходит от праиран. *hwar, «солнце» и второй — от персидского xšaēta-, что можно перевести как «сияющий» или буквально «имеющий власть, силу». Первым исследователем, написавшем о связи Хорса с персидскими и осетинскими словами, обозначавшими солнце, был сенатор и академик П. Г. Бутков. Такое сравнение делало бы Хорса, по его словам, «славянским Фебом». Но сам Бутков такую интерпретацию не разделял. Полноценно иранская этимология была принята славистом П. П. Прейсом, определившим Хорса как иранского бога солнца, заимствованного на юге Руси. В след за Прейсом иранское происхождение Хорса приняли филологи О. М. Бодянский и И. И. Срезневский, полагавшие, что Дажьбог был тождественен Хорсу. Современными сторонниками солярной интерпретации являются историки и И. Н. Данилевский. Последний полагает Хорса олицетворением солнца либо «огненно-солнечной стихии неба» с синонимом в виде теонима Дажьбог.
Критика Лингвист М. Фасмер, хоть и принявший иранскую интерпретацию, указывает на фонетические трудности в этимологии. В последующем времени иранист В. И. Абаев раскритиковал сближение с персидским сакральным наименованием солнца: во-первых, если бы оно действительно происходило от персидского слова, то теоним звучал бы как , поскольку при передаче персидского [š] должна соответствовать русская [š]. Во-вторых, неизвестно, каким путём слово попало в древнерусский. Теоним не может быть получен из гипотетического скиф. *xōraxsēd и, следовательно, не мог быть заимствован у скифов. Аналогичную критику производит лингвист : он указывает, что по закону Педерсена [š] должна перейти в [x] или остаться [š]. Лингвист К. Г. Менгес высказался, что ни одна этимология из древнеиранских или среднеиранских форм слова не может быть принята.
Васильев принимает критику Абаева и для решения проблемы предполагает, что выражение «Солнце-царь» было общеиранским, заявляя о наличии культа солнца у сармато-алан, а сами славяне могли заимствовать Хорса у скифо-сарматов. Имя одного из скифских героев — Колоксая переводится, согласно В. И. Абаеву и Э. А. Грантовскому, как «солнце-царь» (скиф. *Xola-xšaya). Тем не менее из его имени не мог получиться Хорс, поскольку в ряде иранских диалектов зафиксирован переход фонемы -r- к -l-, что и отражает имя Колоксая, а -š- должно было дать древнерусское -ш-. Но Васильев указывает, что в скифском этот процесс не был всеохватным и поэтому реконструирует форму **Xola-xšaya. При этом у восточных иранцев зафиксирован переход [š] → [s]. Так скиф. xšay дало «заря», праиран. *rauxšna- «светлый, белый» дало этноним роксоланы «белые аланы». В итоге, учитывая, что Абаев допускал отпадение конечного -ed, усечённая форма в скифском, подхоядщая для , должна была звучать как *xūrs / *xors «солнце-царь», при «солнце». В итоге Хорс был взят у сармато-алан при этногенезе восточных славян Северного Причерноморья. При этом, по мысли Васильева, культ Хорса не был заимствован, а непосредственно «врос» в славянское язычество. Борисов оценил гипотезу Васильева как «неправдоподобную» и полученную через сложную цепочку предположений. Религиовед комментирует, что в этимологии Васильева «настораживает» происхождение Хорса от реконструируемого слова. У иранских народов также отсутствовал бог с таким именем. Помимо лингвистических проблем Борисов указывает на историческую невозможность заимствования слова: Хорс не мог быть передан из Ирана при Владимире из-за наличия ислама. И не мог происходить от xūršēd / xōršēd ввиду того, что слово не несло в новоперсидском никакого религиозного контекста. Xūršēd / xōršēd происходит от более раннего , сократившись ближе ко времени основания династии Сасанидов в 224 году, когда функции бога солнца были переданы Митре. При ранних Сасанидах происходило иконоборчество и статуи божеств убирались, заменяясь священными кострами. Поэтому ко времени слова xūršēd / xōršēd антропоморфные статуи бога-солнца были уничтожены, и слово теряло свой религиозный оттенок, обозначая только солнце. Из-за наличия записей теонима Хорс с ⟨у⟩ и ⟨ъ⟩ в независимых друг от друга источниках Васильев полагает о существовании двух различных огласовок Хърсъ / Хурсъ, что коррелирует с , «солнце». Но, по мысли Борисова, иранская этимология не может объяснить наличие [ъ]. В итоге Борисов приходит к выводу, что при иранской интерпретации становится неясно, как восточные славяне могли заимствовать за короткий период слово xūršēd / xōršēd, заменив его на Xŭrsŭ / Xors, сделав при этом радикальное фонетическое изменение, не характерное для других иранских заимствований в славянском языке, установив Хорса как одного из главных богов вслед по значимости за Перуном. Бесков считает, что иранская этимология не является надёжной.
Славянские этимологии
Этимология от *kъrsъ «худой» Славист А. Брюкнер отверг иранскую и прочие этимологии и считает, что теоним Хорс, по-польски звучащий бы как Chars, имеет славянское происхождение, что и слова «хиреть, чахнуть, нищать», «карликовый куст», «истощённый, изнурённый», восходящие к праслав. *kъrsъ «худой, истощённый, изнурённый», и далее к праи.-е. kr̥ḱós «худой». В итоге имя Хорса «чахлый» является аллюзией на луну как светило, периодически убывающее и исчезающее. Пытаясь установить славянское происхождение Хорса, лингвист обращает внимание, что праславянские слова с *-or- и *-ar-, находясь в схеме TarT/TorT, где T — любой согласный, подверглись метатезе плавных в западнославянских и южнославянских языках, а в восточнославянских — давая полногласие, и что таким образом, имя Хорса должно звучать как *Хорос, чего не произошло. Поэтому Хорс должен быть заимствован после 800 года н. э. Для решения проблемы он замечает, что праславянское TъrT сменилось церковнославянским TъrT, TrъT и восточнославянским TorT, что объясняет наличие сразу двух огласовок — Хорсъ и Хърсъ. Исходя из этого, более ранней правдоподобной формой теонима был *Xъrsъ. Лингвист считает этимологию Брюкнера лингвистически верной и что ранняя форма *Xъrsъ происходит от ещё более ранней *Kъrsъ в результате праславянского чередования задних глухих в начале слова перед гласными, что дало переход [*k] → [*x]. Историк Г. Ловмянский критикует этимологию Брюкнера, поскольку «приземистость и истощение» это не те черты, что были присущи богу. Но в свою очередь Лучиньский считает этимологию семантически верной при лунной интерпретации как отражающую связь с лунными циклами. Интерпретацию Брюкнера поддержала лингвист . Она комментирует, что этимология подтверждается этнографическими данными: луна в убывающей фазе у славян называлась ветхой. А также старой, гнилой. Убывание месяца описывалось глаголами «кончается», «сходит», «заходит», «рассыпается», «сокращается», «убывает», «отбывает». Данную этимологию как возможную рассматривает лингвист Ст. Урбаньчик.
Этимология от *kʷr̥s- «дуб» Пуканец считает, что более ранней формой теонима был *Xъrsъ, но замечает, что [*x] не могло быть изначальным, происходя от либо [*k], либо от [*g]. Наличие -ъr- указывает на присутствие лабиализованного праиндоевропейского звука, а именно [*kʷ], [*gʷ] и [*gʷʰ], что давало бы слова *kʷr̥s-, *gʷr̥s- или *gʷʰr̥s-. Среди этих слов единственным в индоевропейском словаре Юлиуса Покорного является kʷr̥s- «дуб», присутствующее в «дуб», «дуб», «большое дерево», «куст, чаща». Таким образом, Хорс был персонажем с аналогичными функциями, как и Перун: общеславянским богом дубов и грозы. Такая интерпретация не подтверждается данными ономастики, и сам Хорс присутствует только в восточнославянских источниках, что в итоге делает данную этимологию, по замечанию самого Пуканца, «предположительной». В итоге он принимает солярно-иранскую интерпретацию. Но поскольку отрывок «Слова о полку Игореве», по мнению исследователя, говорит о луне, то этимология должна иметь семантический сдвиг «солнце» → «луна», что делает Хорса богом луны.
Древнеиндийская этимология Индолог Н. Р. Гусева определила Хорса как бога солнца на основе санскритского слова, обозначающего «пламя, огонь». Эту же этимологию поддержал Борисов. Он считает, что теоним Хорс восходит к «огонь солнце, месяц» чей праиндоиранский корень *hrs- / *hrṣ- происходит от праи.-е. *g̑hers- «щетиниться». По мысли Борисова, слово попало в праславянский и прабалтский в районе между Дунаем, Фрако-Фригией, Балканами и Карпатами. Исследователь утверждает, что слова «хороший» и «Хорс» происходят от этого корня, развитие которого прошло через следующий семантический сдвиг: «щетиниться» → «эрегировать» → «сексуально мощный» → «плодовитый» → «достойный, хороший». Когнатами этого слова являются «радоваться» и «наслаждаться». В итоге Борисов определяет Хорса в первую очередь как бога плодородия, играющего роль «солнечного героя», отбрасывая определение Хорса как бога солнца или солнечного диска. Опираясь на мнение лингвиста О. Н. Трубачёва, что славянам были более важны ритуалы плодородия, а не антропоморфные боги, он сравнивает религию славян с , которая, по словам археолога А. В. Перссона, не имела «эстетических представлений» о божествах, делающая упор на ритуалы плодородия. В минойской религии, по Борисову, присутствовали ритуалы с «Великой богиней» и её смертным мужчиной, вечно возвращающимся к жизни, похожего на фракийского Аттиса и греческого Диониса. Борисов указывает, что бог Дионис был связан с плодородием и обряды, имеющие отношения к нему, были «экстатическими и чувственными», что соответствует семантическому наполнению hṛṣu. На самих Балканах есть топонимы, производные от этого слова, что близко к территории праславянской прародины по Трубачёву. Борисов заключает, что Хорс, как и балтский бог выступают как параллели Диониса в «дионисийском комплексе» — экстатическом культе, который Борисов считает общеевразийским. Он также сближает Хорса с южнославянским Кресником.
Устаревшие интерпретации
Осетинская этимология