Вторая Московская конференция — пятая по счёту и вторая из четырёх московских конференций стран антигитлеровской коалиции, проходившая с 12 по 17 августа 1942 года. США представлял Аверелл Гарриман, специальный представитель президента США в Великобритании и СССР, Великобританию — Уинстон Черчилль, СССР — Иосиф Сталин.

Предшествующие события Тридцатого июля 1942 года премьер-министр Великобритании У. Черчилль получил сообщение от британского посла в СССР cэра А.К. Керра, в котором – помимо прочего – говорилось:

Несмотря на утверждения Молотова о точной передаче им советскому правительству всего, что было сказано ему в Лондоне и передано в письменном виде… в настоящее время складывается впечатление, что ему не удалось в полной мере донести до Сталина мнение премьер-министра.

По мнению Арчибальда Керра, в такой ситуации становилась желательной личная встреча Черчилля со Сталиным. Черчилль охотно согласился с этим и предложил Сталину встречу в Астрахани или в «другом подобном подходящем для этого месте», до которого Черчилль смог бы добраться через Каир. Сталин ответил официальным приглашением встретиться, в котором говорилось, что единственным подходящим местом для встречи является Москва, поскольку как он сам, так и его ближайшие подчиненные не считают возможным покинуть столицу во время «напряженной борьбы».

Несмотря на соответствовавшее его возрасту (65 лет) состояние здоровья, Черчилль, в компании с сотрудником британского МИДа Александром Кадоганом, который должен был сопровождать его на запланированную встречу, совершил пробный полёт на большой высоте с использованием кислородной маски, после которого было вынесено заключение о его способности совершить длительный высотный перелёт.

Черчилль вылетел на встречу со Сталиным на бомбардировщике Liberator (бортовой номер AL504) вскоре после полуночи 1 августа 1942 года. Сделав остановки для отдыха и решения некоторых вопросов в Гибралтаре, Каире и Тегеране, он вылетел из Тегерана в Москву 12 августа, прибыв в столицу СССР в 17:00 после более чем десятичасового перелёта.

После прибытия Черчилль и Гарриман, встреченные Молотовым и Шапошниковым, осмотрели строй почётного караула и – после короткого выступления Черчилля – отбыли к местам своего размещения (госдача № 7 и посольство США соответственно). Черчилль следующим образом изложил своё впечатление от госдачи: «Всё было приготовлено с расточительностью, свойственной тоталитарной системе ()».

Ход конференции

Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль впервые посетил СССР, отправляясь на эту конференцию. Помимо Черчилля в состав британской делегации входили Алан Брук, начальник Имперского Генерального штаба, генерал Арчибальд Уэйвелл, Артур Теддер, верховный главнокомандующий Королевскими ВВС Великобритании и Александр Кадоган, постоянный заместитель министра иностранных дел Великобритании. С советской стороны в переговорах также участвовали Вячеслав Молотов, нарком иностранных дел СССР, и маршал Климент Ворошилов.

12 августа

Первая встреча делегатов со Сталиным состоялась вечером первого дня конференции и длилась до 22:40. Встреча состоялась в очень узком кругу, помимо Сталина на ней присутствовали лишь Черчилль, Керр, Гарриман и военный переводчик из английского посольства (майор Чарльз Данлоп). Это было вызвано тем, что другой самолет, в котором летела остальная часть делегатов, после вылета был вынужден вернуться в Тегеран по техническим причинам.

Согласно отчету, отправленному Черчиллем в Лондон, первые два часа встречи были «унылыми и мрачными». Сталин сообщил о серьезных проблемах на фронте и о том, что немцы прилагают «колоссальные усилия к тому, чтобы захватить Баку и Сталинград». Разговор перешел к возможности открытия в 1942 году «второго фронта», на который СССР возлагал большие надежды, и о котором Сталин с настойчивостью говорил Союзникам уже несколько месяцев. В первый же день Черчилль заявил об отказе открытия "второго фронта" в Европе в 1942 году. Он сообщил Сталину (по мнению некоторых источников – «извиняющимся тоном»), что по результатам всестороннего изучения этого вопроса английскими и американскими специалистами, Союзники пришли к выводу о своей неспособности начать высадку на другом берегу Ла-Манша в сентябре 1942 года. Вместо этого велась подготовка к высадке 48 дивизий в 1943 году. Однако – добавил Черчилль – когда в 1943 году все будет готово к высадке, немцы, вполне вероятно, смогут противопоставить десанту превосходящую по численности группировку своих войск. После этих слов – согласно протокольным записям – Сталин «нахмурился так, что по его лицу пошли глубокие морщины» (Stalin’s face crumpled into a frown).

В ходе дальнейшего разговора относительно открытия «второго фронта» Сталин сказал, что англичанам «не стоит так бояться немцев». Затем он спросил: «Почему вы [англичане] так их боитесь?» В ответ на это Черчилль напомнил о событиях 1940 года и об отказе немцев от собственных планов нападения через Ла-Манш, сказав, что Гитлер «побоялся провести эту операцию». Сталин выразил свое несогласие, однако не стал возражать против того, что детали такой операции должны обсуждаться между соответствующими генералами.

Черчилль перешел к теме бомбардировок Германии, сказав, что «если это будет  необходимо, мы надеемся разрушить в ходе войны почти каждый жилой дом в почти каждом большом немецком городе» (If need be, as the war went on, we hoped to shatter almost every dwelling in almost every German city). После этого настроение Сталина улучшилось, и Черчилль снова стал говорить о «втором фронте». Он рассказал Сталину о замыслах Союзников провести другую операцию, поскольку Франция была вовсе не единственным местом, где можно было атаковать. Сказав о том, что он уполномочен Рузвельтом поделиться этим секретом со Сталиным – после чего, согласно протокольным записям, Сталин «выпрямил спину и усмехнулся» (Mr. Stalin sat up and grinned) – Черчилль довольно подробно описал детали планируемой высадки во французской Северной Африке (Операция «Факел»), добавив, что ее проведение может открыть возможность морских поставок в СССР через Средиземное и Черное моря. По заверению премьер-министра Великобритании вся Северная Африка, «мягкое подбрюшье гитлеровской Европы» по его выражению, к концу 1942 году должна была перейти под контроль британо-американских сил. Выслушав Черчилля, Сталин выразил надежду на Божью помощь в успешном проведении этой операции (прямая речь в английской протокольной записи – «May God help this enterprise to succeed»).

Также на первой встрече Сталин высказывал претензии в адрес Великобритании, касающиеся срывов поставок из этой державы и США. На что Черчилль указывал на гарантию поставок грузов в британские порты, а не в советские, что было вызвано атаками немецких подлодок и авиации на северные конвои, курсирующие между двумя союзными державами.

По результатам первой встречи Черчилль отправил своему заместителю (лидеру лейбористской партии) К. Эттли следующее сообщение: «Он [Сталин] узнал самые плохие новости, и мы расстались с доброжелательным настроением» (He [Stalin] knows the worst, and we parted in an atmosphere of goodwill).

13 августа

Второй день конференции начался для Черчилля встречей в Кремле с Наркомом Иностранных Дел В. Молотовым, на которой Черчилль проинформировал Молотова о планировании Союзниками военных действий в Западной Европе (отмененные операции «Молот» и «Облава»; действующая операция «Болеро», заключавшаяся в постепенном накоплении американских сил на территории Великобритании). Речь также зашла о предстоящей в ближайшее время операции «Факел» и о возможности проведения операции «Юпитер» (планировавшаяся высадка союзников в Норвегии). Согласно телеграфному сообщению Черчилля в Лондон «Он [Молотов] выслушал вежливо, но не сказал ни слова». Перед самым своим уходом Черчилль повернулся к Молотову и сказал: «Сталин сделает большую ошибку, если грубо обойдется с нами, когда мы уже прошли такую часть пути» (Stalin will make a great mistake to treat us roughly when we have come so far). На что Молотов ответил: «Сталин очень мудрый человек. Можете быть уверены, что как бы он ни спорил, он все понимает. Я передам ему ваши слова».

В 17:00 прибыл самолет с остальной частью британской делегации, присоединившейся к Черчиллю на его второй встрече со Сталиным, начавшейся в 23:00. Сталин открыл встречу чтением меморандума, в котором жестко критиковался отказ от открытия «второго фронта» в 1942 году. Черчилль выслушал перевод и сказал, что даст письменный ответ, добавив, однако, что Великобритания и США уже приняли решение о курсе своих действий, и что все высказанные упрёки являются напрасными. После этого Сталин нелицеприятно высказался о предпринимаемых Великобританией усилиях в военной сфере: «Вы, британцы, боитесь воевать. Не следует думать, что немцы – супермены. Рано или поздно вам придётся воевать. Нельзя выиграть войну, не сражаясь» (You British are afraid of fighting. You should not think the Germans are supermen. You will have to fight sooner or later. You cannot win a war without fighting). После этой тирады Гарриман передал Черчиллю записку с призывом не воспринимать слова Сталина всерьез, поскольку тот точно так же вел себя и на первой конференции.

Черчилль попросил пригласить в комнату полковника Яна Джейкоба (помощника военного министра), чтобы тот записал его слова, и выразил «свою разочарованность тем, что Сталин – со всей очевидностью – не верит в искренность того, что он говорит, а также не верит в искренность его мотивов». Затем эта ремарка переросла в то, что Гарриман потом назвал самой блестящей из речей Черчилля, произнесенных им за время войны. Даже переводчик был настолько увлечен этой речью, что отложил карандаш и перестал делать записи. Черчилль и сам так увлекся, что перестал делать паузы, и майор Данлоп просто не имел возможности переводить. Оставшись без перевода большей части речи, Сталин рассмеялся и сказал: «Ваши слова не важны, настрой – вот, что главное» (Your words are not important, what is vital is the spirit).

Черчилль сказал Данлопу взять сделанные Джейкобом записи и максимально точно передать Сталину их содержание. Свои впечатления от второго дня конференции Черчилль описал Эттли следующим образом: «Я без обиняков и полностью опроверг все его утверждения, не допуская какой-либо иронии. Полагаю, что он не привык, когда ему постоянно противоречат, однако он совсем не разозлился и даже нисколько не оживился. По одному поводу я сказал, что извиняю его слова только по причине храбрости, продемонстрированной русскими войсками" (I repulsed all his contentions squarely but without taunts of any kind. I suppose he is not used to being contradicted repeatedly but he did not become at all angry or even animated. On one occasion I said, "I pardon that remark only on account of the bravery of the Russian troops).

14 августа

Третья встреча со Сталиным состоялась в 21:00. Прибывшие в Кремль Черчилль и его спутники оказались на ужине, на котором присутствовало около 100 человек. Вскоре после того, как гости заняли свои места Молотов поднял тост за здоровье Черчилля. Черчилль ответил тостом за здоровье Сталина, а тот – тостом за здоровье Рузвельта и Гарримана. Во время ужина у Черчилля не было возможности поговорить со Сталиным.