Тёмные эльфы — родственные эльфам расы разумных существ в мифологии и различных фэнтезийных мирах, в основном обладающие злым мировоззрением. Часто их отделение от остальных эльфов связывается со стремлением к тёмной магии, которая извратила их. Обычно у них тёмная или синяя кожа и седые или белые волосы.
В мифологии Древнейшее упоминание тёмных эльфов встречается в «Младшей Эдде», памятнике германо-скандинавской мифологии XIII века, созданном историком и писателем Снорри Стурлусоном. В 17 главе книги «Видение Гюльви» говорится, что обитают на небе в месте, известном как Álfheimr (Альфхейм, др.-норв. дом эльфов, мир эльфов) и обликом прекрасны как солнце; несходны с ними ни обликом, ни сутью, живут в недрах земли и черны как смола (svartari en bik). Там же упоминаются и место их обитания — Svartálfaheimr: в 34 главе «Видения Гюльви» говорится о том, как посланник асов Скирнир отправился под землю в Свартальвхейм, чтобы цверги («дварфы», «карлики») смастерили прочные путы для волка Фенрира; и в 43 главе книги «Язык поэзии» говорится о том, как Локи, из вредности отрезав волосы Сив, вынужден был отправиться в Свартальвхейм, чтобы цверги изготовили для неё волосы из чистого золота.
Якоб Гримм, анализируя происхождение слов эльф и дварф, приходит к выводу о тождественности цвергов и чёрных эльфов и их отличии от тёмных эльфов. Вместе с тем, ссылаясь на христианское мировоззрение Снорри Стурлусона, он выдвигает гипотезу о соответствии светлых и чёрных эльфов добрым и злым духам. Также он осторожно предполагает, что тёмные эльфы на самом деле бледны «как мертвец», то есть сопоставляет их с духами умерших. Д. Линдоу в свою очередь обращает внимание на тот факт, что в «Старшей Эдде» («Речи Гримнира», стих 4) Альфхейм упомянут как личное владение Фрейра (который согласно мифологии является божеством солнечного света и лета и обладает прекрасной внешностью), таким образом, получается расхождение с «Младшей Эддой». Кроме того, Линдоу истолковывает скудость информации о тёмных эльфах у Стурлусона в пользу их тождества с дварфами. К аналогичному выводу приходит и А. Лассен, исходя из того, что и светлые, и тёмные, и чёрные эльфы впервые упоминаются у Стурлусона; ещё одно упоминание встречается в эддической поэме «», вероятно, не старше XVII века. Она также склонна отождествить тёмных и чёрных эльфов с дварфами, противопоставляя их светлым эльфам. Суммируя, можно заключить, что по мнению ряда авторов свартальвы («чёрные эльфы») и доккальвы («тёмные эльфы»), живущие в подземных мирах Свартальвхейме и Нидавеллире, являются одними и теми же существами и отождествляются с их соседями цвергами («карликами»). Они скрытны, боятся солнечного света (в частности, обращаются от него в камень) и относятся враждебно к людям и «светлым эльфам».
Также на формирование современного образа тёмных эльфов оказали влияние сказки и мифы Шетландских и Оркнейских островов, а также Шотландии и Бретани, о трау, подземных или подводных«They also greately beleive in fairies (the Fairies), and say men dying suddenly afterwards live with them, although I do not beleive it. Troici, under the name of a marine monster, very often cohabit with women living here...» — Ben, Jo. (1908). Ben's Orkney. In MacFarlane, Walter; Mitchell, Arthur. Geographical Collections Relating to Scotland. Vol. 3. Edinburgh: Scottish History Society. p. 315.«Thus, in the section upon Stronsay, where Barry has nomine 'Troicis' and 'spiritu maxima', B., S., and M. with one accord read nomine 'Trowis' and 'spiritu marino', at the same time distributing their commas in a way that makes the narrative intelligible, though not of course credible.» — Calder, Charles S. T.; MacDonald, George (1936), The Dwarfie Stane, Hoy, Orkney: its period and purpose. Note on "Jo. Ben" and the Dwarfie Stane, Proceedings of the Society of Antiquaries of Scotland, Vol. 70, p. 231«Sea-Trolls or Sea-Trows (Fairies or Elves of the sea). This term, as a rule, it seems, is applied to no particular kind of being or beings, but is rather a loose designation for sea-beings of any or all kinds.» — J.A. Teit (1918), Water-Beings in Shetlandic Folk-Lore, as Remembered by Shetlanders in British Columbia, The Journal of American Folklore, Vol. 31, № 120, (p. 196); «Sea Trows. — They tell us that several such Creatures do appear to Fishers at Sea... ...The Fishers both in Orkney and Zetland are affraid when they see them, which panick fear of their's makes them think and sometimes say that it is the Devil in the shape of such Creatures, whether it be so or not as they apprehend, I cannot determine. However, it seems to be more then probable, that evil Spirits frequent both Sea and Land.» — A New description of Orkney, Zetland, Pightland-Firth, and Caithness by Rev. John Brand. Edinburgh, 1703. p. 115. цит. по County Folk-Lore, Vol. 3, Printed extracts №5. Examples of printed folk-lore concerning the Orkney & Shetland Islands, col. by G.F. Black and ed. by N.W. Thomas, London, 1903. существах, способных по желанию появляться и исчезать, менять облик и рост, и также избегающих света солнца. По некоторым гипотезам, слово трау (драу) родственно слову драугр, то есть трау — духи умершихS. Towrie. The Trow and the Draugr , S. Towrie. The Trow — a Spirit of the Dead? . Однако в сказках шетландцев это именно волшебный народ, сродни эльфам«Such possession of supernatural wisdom is still imputed by the natives of the Orkney and Zetland Islands to the people called Drows, being a corruption of duergar or dwarfs, and who may, in most other respects, be identified with the Caledonian fairies. Lucas Jacobson Debes, who dates his description of Ferro from his Pathos, in Thorshaven, March 12, 1670, dedicates a long chapter to the spectres who disturbed his congregation, and sometimes carried off his hearers. The actors in these disturbances he states to be the Skow, or Biergen-Trold — i.e., the spirits of the woods and mountains, sometimes called subterranean people, and adds, they appeared in deep caverns and among horrid rocks; as also, that they haunted the places where murders or other deeds of mortal sin had been acted. They appear to have been the genuine northern dwarfs, or Trows, another pronunciation of Trollds, and are considered by the reverend author as something very little better than actual fiends.», , но в отличие от последних отличающийся скверным характером: жестокостью, склонностью убивать или уводить в плен.
В фольклоре В раннем Средневековье рассказы про эльфов были народными поверьями и преподносились как былины и байки, правдивые истории о сверхъестественном, о необъяснимых случаях и загадках. (Например, то, что веками позже назовут полтергейстом, в те времена считалось проявлением недовольства домового — брауни.) Однако ко временам Шекспира легенды низвелись до уровня детских сказок, и соответственно изменилось их содержание: исчезли определённые подробности«In this new edition we have carefully removed every expression inappropriate for children.» — Jacob and Wilhelm Grimm, preface to the 1819 edition of their Children’s and Household Tales — Censorship in Folklore. An Essay by D. L. Ashliman , сгладились жёсткие и неудобные места, опростился язык изложения, появилась мораль, нравоучительно-воспитательный смысл. И капризные, обидчивые эльфы, способные разозлиться из-за пустяка и взгреть вызвавшего их неудовольствие человека«Вкратце можно сказать, что главные проступки, караемые эльфами — это неуместное любопытство, нечестность, нечистоплотность, дурной характер и дурные манеры.» — Проступки, порицаемые эльфами , , превращаются в милых, добрых, зачастую крошечных существ«That Elizabethan fairy-literature portrayed a very different kind of fays — pleasing, picturesque and small — which has since changed the popular view of those creatures in English tradition. The French „Cabinet des Fees“ tradition brought by Perrault, Madame d’Aulnoy and others certainly had a strong influence on English literature, too, although some Elizabethan fairytales are older than they are. Shakespearean literature was revived in the late 18th century, and Romantic folklorists of that time made an effort to recover and preserve fairytales. Thus the Victorian culture of the succeeding century, which influenced Tolkien’s youth, was dominated by fairies in many aspects, specially in painting, theater, and Spiritualist literature. Those Victorian fays added a more pictorial, delicate and ethereal layer to the small, pleasing Elizabethan ones, leading to the current view of these beings.» — English and German literary traditions both influenced the British Victorian image of elves, which appeared in illustrations as tiny men and women with pointed ears and stocking caps. An example is Andrew Lang’s fairy tale «Princess Nobody» (1884), illustrated by Richard Doyle, where fairies are tiny people with butterfly wings, whereas elves are tiny people with red stocking caps., которые наказывают бессердечных злодеев и — что крайне редко встречалось в старинном фольклоре — испытывают добрых и честных и вознаграждают их золотом, даром везения или волшебной вещью. Таким образом, эльфы из детских сказок добры и справедливы«Английские эльфы в самом деле имеют свой кодекс поведения, следования которому они требуют от смертных, встречая тех. Доброта, вежливость, открытость и честность необходимы для того, чтобы завоевать их расположение; они терпеть не могут скупердяев и нерях. Таковы качества, необходимые для общения между людьми и эльфами, и эти условия не были изобретены для назидательности… Важно также, имея дело с ними, говорить правду и держать своё слово, но… …это скорее не оттого, что они так благородны, но оттого, что они суть духи, и опасные; солгать черту, призраку или эльфу означает отдать себя в его власть, а лучше не отдаваться во власть даже самого хорошо расположенного к вам эльфа. Во французских же сказках эльфы, похоже, сделали своей главной заботой поддержание людской морали.» — Интервенция , , и несут добро и справедливость людям, особенно когда надеяться больше не на кого«Whereas myths and legends sometimes end tragically, such as with Baldar’s death or Sigurd’s death, fairy tales always reward the deserving and punish the transgressors. The happy ending, which affirms the moral propriety of the universe, is a clear and definite characteristic of the fairy tale genre. Not only do Snow White, Cinderella, the soldier in „The Blue Light“, and the young hero of „The Devil with the Three Golden Hairs“ win their respective mates and hearts' desires (castles and kingdoms), their evil adversaries are consistently punished, either as the result of social justice (a court of law passing sentence on them) or as a result of cosmic justice (nature or the supernatural realm imposing some penalty, as, for example, when the birds peck out the stepsisters' eyes in „Cinderella“)… Thus the fairy tale functions to instruct the young about who they are, how they relate to others, and what they should know of the world.» — .