Влади́мир Ро́бертович Гольцшми́дт (также Вальдемар, Вольдемар, Влади-мир; Хольцшмидт, Гольдшмидт, Гольдшмит; 1886—1954) — российский и советский атлет, лектор, киноактёр, поэт. Был введён своим пермским земляком и другом Василием Каменским в одну из ведущих групп русского футуризма с Давидом Бурлюком, Владимиром Маяковским, Велимиром Хлебниковым. Вместе с Каменским был организатором и совладельцем, а затем единоличным владельцем московского «Кафе поэтов» (1917—1918), где наряду с выступлениями других футуристов демонстрировал по большей части своё тело и его возможности, называя себя при этом «футуристом жизни» и отдельно рекламируя для публики платные услуги по «оздоровлению».
Значительную часть жизни провёл в гастролях по Российской империи и СССР с аналогичными лекциями. Немногочисленные стихи Гольцшмидта современники называли «дикими» (Николай Вержбицкий), «стихобреднями» (Сергей Есенин). Отличался авантюрным складом личности, доходившим до аферизма. Эклектичная концепция «футуризма жизни» Гольцшмидта с элементами здорового образа жизни и йоги была маргинальной и не имела прямых последователей.
Биография
Ранний период Дата и место рождения и сведения о раннем периоде жизни и творчества Владимира Гольцшмидта достоверно не известны и основываются на газетных сообщениях и публикациях самого Гольцшмидта. 1886 год как условный год рождения принят большинством исследователей согласно отчёту журналиста Тэдди в «Петроградской газете» о гольцшмидтовской лекции 19 декабря 1916 года, в которой он приводит слова Гольцшмидта: «Я жизнебоец и учитель здоровья Владимир Гольцшмидт, журналист, 30-ти лет!» 1889 год, указываемый как год рождения Владимиром Марковым, и 1891 год у ряда современных авторов не имеют документального подтверждения.
По утверждению самого Гольцшмидта, в Пермской губернии у него было собственное имение на станции Мулянка Пермской железной дороги (15 км от Перми), а в Перми он жил по адресу: улица Торговая, 24.
В 1913 году Владимир Гольцшмидт начал выступать с лекциями — сначала по городам Урала и Сибири. Текст одной из лекций, прочитанной 23 ноября 1913 года в Омске, Гольцшмидт опубликовал в своей первой книге «Духовная жизнь и физическое развитие современного человека» (Пермь, 1914). В этой лекции им упоминаются «первые годы моего пребывания в Петербурге», но первое документальное свидетельство о его присутствии в столице относится только к ноябрю 1916 года — когда он подал прошение градоначальнику об организации лекции «Вот как надо жить в Петрограде».
Начало активной гастрольной деятельности Весной-осенью 1916 года, спасаясь от призыва в действующую армию, Гольцшмидт совместно с Василием Каменским, с которым познакомился, по всей видимости, ещё в Перми, предпринял турне по городам Крыма и Кавказа. Каменский так описывал одну из лекций своего товарища: «Атлет Гольцшмидт читал в Железноводске лекцию „Солнечные радости тела“ (физкультура). И как обычно после лекции проделывал опыт концентрации силы: он ловким ударом честно разбивал о свою голову несколько толстых досок». Одна из крымских газет писала, что лекции футуристов привлекали «избранную и отборную публику» и давали «приличный сбор».
В 1917 году география лекций Владимира Гольцшмидта ещё расширилась; в первой половине года он читал лекции в Москве, Екатеринбурге, Перми, городах Сибири. В уральских гастролях вместе с Гольцшмидтом и Каменским также участвовала Елена Бучинская; втроём они практиковали хоровое чтение стихов Каменского.
В это же время он снялся на киностудии «А. Ханжонков и К°» в фильме «Княжна Лариса», вышедшем в прокат в марте 1917 года. Княжну Ларису в фильме играла Зоя Баранцевич, а Гольцшмидт играл Эрика, друга князя Бельского (Владимир Стрижевский), и демонстрировал по ходу фильма свою силу и выносливость. Один из рецензентов фильма ввиду слабости сценария предположил, что «видимо, сценарий написан для новоявленного „Мациста“ г. Гольцшмидта, который купается в реке Москве, борется со статистами, показывает фокусы и появляется в самые нужные моменты на выручку герою». Тот же рецензент заключил, что Гольцшмидт «имеет все „экранные“ данные, но чувствуется неопытность».
Москва В конце ноября 1917 года Гольцшмидт осел в Москве и вместе с Каменским стал совладельцем «Кафе поэтов» на углу Тверской улицы и Настасьинского переулка, сблизившись с Давидом Бурлюком и Владимиром Маяковским. Именно в этот период он становится известен в литературной и художественной среде, и к этому же времени относится основной корпус воспоминаний о Гольцшмидте. Восприятие Владимира Гольцшмидта его современниками-интеллектуалами варьировалось главным образом от ироничной до резко негативной.
Вместе с Гольцшмидтом в «Кафе поэтов» выступала его сестра Анна Гольцшмидт — по словам Николая Захарова-Мэнского, «концертная певица, обладавшая очень приятным небольшим голосом», но певшая «незатейливые лирические романсики, ничего общего ни с футуризмом, ни с новым искусством не имевшие»Захаров-Мэнский Н. Н. Как поэты вышли на улицу. Отрывки из дневника. РГБ. Ф. 653.. После того как кафе полностью перешло во владение Гольцшмидта, он, по свидетельству Сергея Спасского и Ильи Кремлёва, поставил за буфетную стойку свою мать, а за кассу посадил младшую сестру. Это вызвало раздражение Маяковского, который тут же со сцены «Кафе поэтов», не называя имени Гольцшмидта, «обрушился на спекулянтов в искусстве».
Около кухни, на одном уровне с эстрадой у Гольцшмидта была маленькая «директорская», где стояли кровать с пологом, стол и табуретка; стены комнаты были оклеены афишами Владимира Гольцшмидта. Фотокарточки Гольцшмидта продавались в «Кафе поэтов» с буфетной стойки. Сам Гольцшмидт по отношению к своему кафе был достаточно универсален: Илья Эренбург вспоминал, что тот был в том числе и вышибалой.
Сергей Спасский описывал Гольцшмидта как ловкого авантюриста, который заигрывал с «вожаками» анархистов, не брезговал спекуляцией и сумел в начале 1918 года «за спиной всех поэтов» стать единоличным владельцем «Кафе поэтов». Номер, который Гольцшмидт занимал в это время в гостинице «Люкс» на Тверской улице, Спасский упоминал как «украшенный мехами». Екатерина Баркова, бывавшая, по её словам, в гостиничном номере Гольцшмидта, вспоминала, что «у него стоял там алтарь, покрытый чёрным бархатом, там он какие-то моления возносил».
12 апреля 1918 года Владимир Гольцшмидт установил полуметровый гипсовый памятник самому себе на Театральной площади, в сквере напротив Большого театра. Автором памятника, по свидетельству Ильи Кремлёва, был скульптор-анималист Василий Ватагин, по словам которого в пересказе Кремлёва Гольцшмидт хотел быть изображённым «гордо идущим, а пятки его должна была кусать собака». По предположению Кремлёва, Гольцшмидт, «видимо, хотел показать себя в образе прогрессивного человека, которому мешают идти вперёд обыватели и мещане». Газета «Воскресные новости» назвала эту акцию «позорищем на Театральной площади». На открытие памятника Гольцшмидт написал стихотворение «Памятник Владимира жизни поставленный собственно ручно в г. Москве 12 апреля 1918 г.»:
Матвей Ройзман со слов Вадима Шершеневича вспоминал о другой публичной акции Гольцшмидта в июле 1918 года на Петровке. Гольцшмидт устроил демонстрацию под лозунгом «Долой стыд!», в которой он участвовал «в костюме Адама… а вместе с ним две девушки в костюмах Евы». Считается, что эта акция послужила причиной высылки Гольцшмидта из Москвы.
После Москвы
Уехав из Москвы, Владимир Гольцшмидт в 1918—1920 годах гастролировал с лекциями «Солнечные радости тела» по провинции — особенно активно по городам Сибири и Дальнего Востока. В 1919 году он опубликовал на Камчатке книгу «Футурист жизни Владимир Гольцшмидт. Послания Владимира жизни с пути к истине». В рекламном объявлении, включённом в книгу, Гольцшмидт написал как об уже изданных вышедшей в Перми брошюре 1914 года «Духовная жизнь и физическое развитие современного человека» и остающемся неизвестным издании «Искания истинной любви и современный брак». Там же он заявил о готовности к печати романа «Владимир жизни» (об этом романе современным исследователям также ничего не известно).
В феврале-марте 1919 года Гольцшмидт выступал в Екатеринбурге и Томске с близким себе и Каменскому пермским земляком, художником Николаем Гущиным, который после этого эмигрировал через Сибирь в Китай. Томский газетный рецензент писал, что «развязные „одинокие юноши“» проповедовали «уничтожение рабства мещанской условной морали, сковывающей свободу чувства любви и полный свободный его расцвет; идеализировали простоту „изгибности“ любви животных; предлагали учредить кооперативные дома воспитания детей, так как семейная жизнь сковывает любовь, и др. в том же роде».
По свидетельству Рэма Пратусевича, в 1920 году Владимир Гольцшмидт «прибыл в Батум в сопровождении вывезенной им из Петропавловска юной красавицы-камчадалки Мирры», стал членом творческой артели работников искусства, организованной Марком Пратусевичем и находившейся под покровительством министра просвещения Грузии, и поселился на даче в Махинджаури, которую Марк Пратусевич «за бесценок купил у двух белогвардейских офицеров».
Гольцшмидт выпускал большое количество летучих изданий — листовок со стихотворениями и тезисами лекций, афиш, фотографических открыток с надписью «Футурист жизни Вл. Гольцшмидт». Сохранились рекламные листовки «Писатель — лектор — киноартист Владимир Робертович Хольцшмидт», «Объявление о лечении болезней гипнозом и йогой», афиша «Футуристы и живая сила». Сергей Спасский так вспоминал об этом:
Поздний период В поздний период жизни Владимира Гольцшмидта «кругосветного путешественника и гипнотизёра» часто встречал во время его выступлений в городах Средней Азии художник Виктор Уфимцев. От него известно, что у Гольцшмидта «были автографы, стихи, записки, рукописи многих известных людей». По свидетельству того же Уфимцева, Гольцшмидт умер в 1954 году «в старости, болезнях и нищете». По другим данным, Владимир Гольцшмидт умер в Ташкенте в 1957 году.
Рецепция
Внешность
Илья Эренбург описывал Гольцшмидта в романе «Необычайные похождения Хулио Хуренито и его учеников» (1922): «…с позолоченными бронзовым порошком завитками жёстких волос, с голыми ногами, невыразительным лицом и прекрасными бицепсами». Постоянный посетитель «Кафе поэтов» и слушавший лекции Гольцшмидта в Политехническом музее Дмитрий Егоров спустя полвека, напротив, вспоминал «красивое лицо греческого» типа, «аполлоновский профиль», «небольшой стройный лоб» и тоже «курчавую головку». Алексею Толстому Гольцшмидт был антипатичен, как, впрочем, и все футуристы: «…Знаменитый футурист жизни Бубыкин, с близко сидящими глазками, с серьгой, голой грудью и воловьим затылком, стихов он не пишет, говорит — ни к чему…» Про шею Гольцшмидта Сергей Спасский говорил, что она «действительно была крепкой». Илья Кремлёв вспоминал Гольцшмидта как «здоровенного мужчину с густо напудренным лицом и оголённой грудью».
Сам Гольцшмидт, судя по газетным публикациям, «хвастался» на лекциях, что «зимой и летом ходит без шапки, но зато имеет такие волосы, что и клещами их не вырвешь». Некто De 'Valois писал 20 мая 1919 года в газете «Дальний Восток» о «поэте-футуристе», в котором легко угадывался Гольцшмидт: «На поросшей буйными волосами голове никогда нет шляпы. На ногах дамские чулки, а в левом ухе болтается серьга полуторавершковой, по крайней мере, длины и соответствующей, конечно, тяжести». Спустя неделю Гольцшмидт ответил стихотворением «Тост Владимиру жизни произнесенный 27 мая 1919 г.», в котором были строки: «Пускай твои враги кретины / Возводят ложь, обман».
Характер