Испаноамериканский модернизм () — специфическое для культуры Латинской Америки течение, обозначившееся на рубеже XIX—XX веков. Типологически соотносится с эстетикой западноевропейского искусства «ар нуво» и настроениями испанского «Поколения 98 года».
Яркими представителями течения считаются Рубен Дарио, Хосе Марти, Леопольдо Лугонес, Хосе Асунсьон Сильва, Хулиан дель Касаль, Мануэль Гонсалес Прада и Дельмира Агустини.
Истоки и история развития Испаноамериканский модернизм был порождён своего рода этнокультурным телеологизмом, стремлением к самообретению и самоутверждению, жаждой компенсировать неполноту национального бытия, которая воспринималась особенно остро на фоне западной онтологической состоятельности и смыслооформленности. Находясь на пересечении многих идейно-художественных орбит своего времени — романтизма‚ символизма, парнасства и т. д. — испаноамериканский модернизм совокупно ассимилировал разнородные литературные формы с целью выработки собственной культурной индивидуальности Латинской Америки. В результате интеграции идей и языков культур испаноамериканский модернизм вырабатывает собственную философию истории, рефлективно выраженной в творчестве Х. Марти и Х. Э. Родо.
Примечательно, что, будучи культурно многослойным образованием, и при этом тяготея к универсальному синтезу, испаноамериканский модернизм принципиально не органичен. Противоборствующие тенденции наличествуют в идеологическом комплексе испаноамериканского модернизма, по-разному проявляясь в творчестве разных его представителей‚ что позволяло критикам разносить их по разные стороны общественной и национальной проблематики.
Испаноамериканский модернизм представлял собой движение континентального масштаба, но динамика его развития, с учётом национальных и региональных особенностей стран Латинской Америки, была неравномерной.
Некоторые страны — Эквадор, Перу — в силу исторических обстоятельств позднее других включились в общее движение. Другие — как это было в случае с Никарагуа — рождали поэта наднационального уровня (Дарио). Третьи — как Уругвай — успешно развивая национальный модернизм, выдвигали в то же время фигуру континентального масштаба — Родо. Наконец Куба имела и свою школу модернизма, и своего национального гения, который развивал глубинные традиции кубинизма и американизма — Марти.
Сам тип поэта-модерниста был универсален, заключал в себе код универсализма. Национализм творцов испаноамериканского модернизма носил панамериканский характер, позволявший им, во-первых, ощущать себя как некую особую цивилизационную общность, а во-вторых, соотносить эту общность с большим миром.
В литературной жизни Латинской Америки слово «модернизм» появилось с лёгкой руки великого никарагуанского поэта Рубена Дарио (1867—1916)‚ потребовавшего в 1888 г. «абсолютного модернизма в выражении». Дарио, которого больше всего обвиняли в «иностранщине», оказался, тем не менее, выразителем подлинной Америки — и по смешанности крови, и по богатой выразительности стиха, ставшим уникальным именно за счет заимствований, свойственным культурообразовательным процессам Латинской Америки, и по тезисному провозглашению «американизма». Став названием движения, новая эстетика почти сразу же вызвала отпор со стороны ортодоксально настроенной критики. Испаноамериканскому модернизму современники ставили в вину подражательность‚ эстетизм‚ отрыв от национальной‚ а тем более социальной проблематики‚ космополитизм и прочие несомненно присущие его эстетике черты‚ которые в своем крайнем выражении впоследствии вылились в так называемый «рубендаризм».
В итоге по отношению к испаноамериканскому модернизму возобладала негативистская интерпретация, определяющая его как «специфически испанскую форму всемирного кризиса литературы и духа»Onís F. de. Introducción a la «Antología de la poesía española e hispanoamericana». 2a ed. N.Y. 1961. P. XV.. Со временем стала очевидной необходимость рассматривать данный феномен как закономерный этап общекультурного процесса Латинской Америки‚ имеющий типологические параллели в иных регионах. Эстетика испаноамериканского модернизма во многом принадлежит художественной атмосфере европейского «конца века»‚ обозначенной многорядностью и одномоментностью бытования в культурном обиходе эпохи самых разных течений и направлений. Царила атмосфера рубежности‚ актуализировавшая эсхатологически-мессианские умонастроения‚ оккультизм и мистику‚ а в то же время и восторженное ожидание грядущих перемен.
Представители Практика испаноамериканского модернизма подразумевает определённую художественную эволюцию. Провозвестниками новой эстетики были кубинцы Хосе Марти (1853—1895) и Хулиан дель Касаль (1863—1893), мексиканец Мануэль Гутьеррес Нахера (1859—1895).
Признанным вождём движения был уже упомянутый никарагуанец Рубен Дарио, опубликовавший в 1888 г. сборник стихов «Лазурь» («Azul»), одно название которого воспринималось как символ и знамя нового искусства. С 1893 г. Дарио активно публикуется в авторитетной аргентинской газете «Насьон», где знакомит латиноамериканский мир с новейшими течениями мировой литературы, прежде всего — французской, что принесло ему незаслуженную славу «офранцуженного» поэта. Однако следующий сборник Дарио — «Языческие псалмы» («Prosas profanas», 1896) — знаменовал появление подлинно индивидуальной, проникновенной поэтики. С 1898 г. Дарио живёт в Европе, проведя 17 лет между Парижем и Мадридом. Его пребывание в Испании оказало огромное влияние на культурную жизнь страны. Последующие книги поэта — «Песни жизни и надежды» («Cantos de vida y esperanza», 1905), «Бродячая песнь», 1907) и другие отмечены глубоко экзистенциальным переживанием и в то же время прочувствованным американизмом.
Расцвет испаноамериканского модернизма пришёлся на 1900е гг., когда на сцену выходят боливиец Рикардо Хаймес Фрейре (1868—1933), аргентинец Леопольдо Лугонес (1874—1938), колумбийцы Хосе Асунсьон Сильва (1865—1896) и Г. Валенсиа (1879—1943), мексиканцы Хосе Хуан Таблада (1871—1945), А. Нерво (1870—1919), С. Диас Мирон (1853—1928) и М. Х. Отон (1858—1906).
Самыми крупными прозаиками, а также зачастую и поэтами, были колумбиец Х. М. Варгас Вила (1860—1933), венесуэлец М. Диас Родригес (1868—1927), гватемалец Э. Гомес Каррильо (1873—1927), перуанец К. Пальма (1872—1946), чилиец Перес Прадо (1886—1952). Последний, так же, как и гватемалец Р. Аревало Мартинес (1884—1975), являются, скорее, продолжателями эстетики испаноамериканского модернизма.
Испаноамериканский модернизм, совершивший основные завоевания в области художественной формы на почве поэзии, первоначально заявил себя в прозе, вернее, в тех гибридных, поэтизированных формах, с которыми начинали экспериментировать Нахера и Марти. Жанровые проявления модернизма включают в себя, помимо поэзии, новеллистический опыт, очень богатую эссеистику и синтезный жанр «хроник».
Жанр «хроники» В отличие от модернистских романа и рассказа с их слабо структурированной художественной формой подлинно органичным средством познания и выражения являлась «хроника», возникшая в типологическом русле объективистских зарисовок своей эпохи, но впитавшая в себя субъективистскую тягу нового поколения Латинской Америки к индивидуальному самовыражению. Жажда усвоения мирового культурного опыта, стремление не отстать от времени порождали своего рода интеллектуальный номадизм, жадную культурную всеядность. В стилевом отношении модернистские хроники («Хроники цвета розы», «Хроники цвета дождя», «Хроники цвета дыма» М. Гутьерреса Нахеры) в своей синестезии аналогичны импрессионистическому мировидению.
Излет «высокого модернизма» 1900 г. ознаменован появлением эссе «Ариэль» Хосе Энрике Родо (1871—1917), в котором уругвайский мыслитель обосновал философско-эстетическую программу модернизма. С этого момента начинается излёт высокого модернизма, хотя некоторые ведущие мастера будут активно творить ещё не один десяток лет. Уход испаноамериканского модернизма с исторической арены произошёл под влиянием как имманентно присущих ему факторов, обусловивших его разложение изнутри, так и изменившихся социально-исторических обстоятельств в мировом масштабе, востребовавших иной тип художника и иной тип искусства.
Оценка Парадоксальным образом в испаноамериканском модернизме целям проявления собственной индивидуальности служил пресловутый модернистский космополитизм. Но космополитические устремления модернистов полнились особым смыслом. Космополитизм не только не исключал творческой индивидуальности поэта-модерниста‚ но‚ напротив‚ предполагал её выявление. «Мы — дети‚ жители, сограждане Космополиса‚ — писал в 1893 г. литературный и политический единомышленник Марти кубинский модернист М. де ла Крус. — Реалист‚ романтик‚ классик‚ натуралист‚ модернист‚ пессимист‚ оптимист‚ либерал‚ ретроград‚ умеренный или ещё какой-либо — что значит конфессия‚ школа или партийность. Нам довольно того‚ чтобы литератор обладал подлинной индивидуальностью‚ чтобы он был оригинальным и сообщал новизну способу выражения своих мыслей…»Cruz M. de. El pleito del estilo / La crítica literaria y estética en el siglo XIX cubano. La Habana, 1974. T. III. P.124. Модернистский космополитизм был именно способом проявления собственной индивидуальности‚ способом‚ характерным для той стадии культурной эволюции‚ которая выражает себя в социуме‚ только ещё вступающем на путь самопознания и самовыражения.
Итак‚ испаноамериканский модернизм возник на пересечении многих орбит своего времени‚ которому он обязан целым рядом своих характерологических особенностей. Но‚ вписываясь во всемирный типологический контекст‚ испаноамериканский модернизм обладает в то же время совершенно особенным духовным содержанием. Специфика модернизма прежде всего в том‚ что он не может рассматриваться как особая художественная система‚ подобно таким системам‚ как романтизм‚ символизм или даже модерн — самостоятельной эстетической системы он не составляет‚ хотя и несет в себе разительное качественное своеобразие. Данный феномен представляет собой сложную совокупность ряда систем и требует учёта‚ в первую очередь‚ двух специфических факторов.
Во-первых‚ бессистемное совмещение на одном этапе различных художественных систем обязано характерной для Латинской Америки как периферийного региона закономерности‚ когда общие‚ универсальные тенденции культурных процессов проявляются наряду с частными‚ индивидуально-национальными, причем стадиально различные явления выступают совокупно, в смешанном виде.
Во-вторых‚ — и это главное — здесь сказалась такая исключительно специфическая для латиноамериканской мысли особенность‚ как философский эклектизм. Причём следует сразу же оговорить‚ что было бы неверно видеть в эклектизме испаноамериканского модернизма типологическую параллель эклектике 1850—1870 гг. европейской культуры‚ оказавшейся на перепутье бесстилья. Принцип эклектизма‚ органично присущий латиноамериканской традиции самоосмысления‚ определяет наиболее характерные проявления латиноамериканской культуры на всем протяжении её истории. Латиноамериканский эклектизм был (и остаётся) оборотной стороной извечной устремлённости к самоидентификации.