Баскские моряки одними из первых в мире стали охотиться на китов с торговыми целями. Они доминировали в отрасли на протяжении пяти столетий (с XII в.) и достигали дальних рубежей Северной и даже Южной Атлантики. Самюэль де Шамплен, описывая баскских китобоев в Терранове (Ньюфаундленде), охарактеризовал их как «умнейших в этом деле людей»Martijn, C.J., S. Barkham, and M.M. Barkham. 2003.. К началу XVII в., когда другие народы всерьёз занялись этим ремеслом, они стали учиться у басков, «ибо [они] были тогда единственным народом, понимающим китобойный промысел», сетовал английский путешественник Джонас Пул. Обучаясь, иностранцы перенимали приёмы басков и вскоре вытеснили своих бывших учителей и заняли ведущее положение в зарождающейся индустрии. Баскский китобойный промысел достиг своего пика в конце XVI — начале XVII вв. и пришёл в упадок в конце XVII — начале XVIII вв. К XIX в. он отмер вместе с практически полным исчезновением южного кита и массовым уничтожением гренландского кита.

Бискайский залив

Начало Самым ранним свидетельством китобойного промысла басков является документ 670 года, в котором говорится о поставке 40 moyos (250-литровых бочек) aceite de ballena (китового масла) или grasa de ballena (китовой ворвани) из Байонны в аббатство Жюмьеж между Гавром и Руаном, для осветительных нужд. Судя по тому, что заказ сделал столь отдалённый монастырь, баскские китобои должны были быть уже хорошо известны — хотя масло или жир легко могли быть затребованы и от выброшеного на берег кита, на продукты из которого могла притязать церковьUrzainqui, T. and J. M. de Olaizola (1998)..

Основание промысла и его развитие

Другой автор утверждает, что первое упоминание об использовании басками китов датируется 1059 годом, когда были приняты распоряжения о сосредоточении китового мяса на рынке БайонныAguilar, A. 1986.. К 1150 г. китобойный промысел распространился до баскских провинций Испании. В этом году Король Санчо Мудрый Наваррский пожаловал Сан-Себастьяну некоторые привилегии. В документе перечисляются различные товары, на которые должны быть уплачены пошлины для складирования, и в этом перечне видное место занимает boquinas-barbas de ballenas, или пластинки из китового уса. К 1190 г. китобойный промысел распространяется до Сантандера. В 1203 г. Альфонсо VIII Кастильский дал Ондариббии те же привилегии, что и Сан-Себастьяну. В 1204 году эти льготы распространились до Мотрико и Гетарии. Далее они были даны Фердинандом III Сараусу королевским приказом, подписанным в Бургосе 28 сентября 1237 г.. В этом документе также говорится, что «в соответствии с традицией, королю полагается ремень от каждого кита, вдоль позвоночника, от головы до хвоста». Китобойный промысел распространился также в Астурию (1232) и, наконец, в Галисию (1371).

От французской страны Басков до мыса Финистерре китобойные учреждения имелись как минимум в 49 портах2. Основным предметом охоты было животное, которое французские баски называли sarde. Позже его называли также бискайским гладким китом (Balaena biscayensis), а ныне он известен как северный гладкий кит (Eubalaena glacialis). Его ловили во время сезонной миграции с октября-ноября по февраль-март, с пиком, по всей видимости, в январе. Кроме того, баски могли охотиться на серого кита (Eschrichtius robustus), который обитал в Северной Атлантике по крайней мере до начала XVIII в. Брайант говорит о том, что если серый кит населял прибрежные воды так же, как он делает это сегодня в северной части Тихого океана, то он был даже более вероятной целью китобоев — хотя большинство иллюстраций и сохранившихся частей скелетов указывают именно на северного гладкого кита. Также, возможно, они иногда натыкались на кашалотов (Physeter macrocephalus) — останки этого вида были обнаружены в старых зданиях, где ворвань пытались переплавить в масло.

Охотничьи методы За появлением китов в течение всего дня следили с каменных вышек (известных как vigías), расположенных на мысах, или с гор с видом на гавань, что ограничивало охотничьи угодья до нескольких миль вокруг порта. Считается, что остатки этих vigías имеются нынче на Talaya mendi («Обзорной горе») над Сараусом и на Китовом Холме в Улии, в Сан-Себастьяне, а в Биаррице vigía когда-то располагалась на месте маяка Pointe Saint-Martin (построен в 1834 г.)Jenkins, J. T. 1921.Jones, R. 2007.

Заметив китовый фонтан, наблюдатель поджигал солому, бил в барабан, звонил в колокол или размахивал флагом. После этого люди отплывали в небольших гребных лодках либо с пляжа, отвязываясь от кабестана (в случае крутой береговой линии). Кита поражали двусторонним гарпуном (как показано на печати Ондаррибии, 1297 г.) и убивали острогой. Большая лодка с экипажем из десяти человек буксировала тушу к берегу, ожидала прилива, чтобы вытащить его на пляж и разделать. Затем ворвань приносили в плавильню, где переплавляли в маслоFrancis, D. 1990..

Десятина и налоги Согласно Олеронским свиткам, китобои Биаррица, Сен-Жан-де-Люза и остальной части французской Басконии освобождались от налогов, хотя по доброй воле они дарили китовые языки церкви. До королей Англии, выступающих в качестве герцогов Гиени, никаких сборов с них не брали. В 1197 г. будущий король Иоанн Безземельный даровал Виталю де Биолю и его наследникам и преемникам право взимать налог в размере 50 анжуйский ливров на первых двух китов, приводимых ежегодно в Биарриц, в обмен на аренду рыболовства в Гернси. В 1257 г. Уильям Лавей дал епископу и монахам Байонны десятину от китов, пойманных людьми этого же порта. Она уплачивалась до 1498 г. В 1261 г. актом аббатства Онс была объявлена десятина, уплачиваемая на китов, высаженных в Байонне, как продолжение традиции дарить язык церкви. Эдиктом 1324 г., известным как De Praerogativa Regis (Королевская прерогатива), Эдуард II стал собирать пошлину на китов, пойманных в британских водах, в том числе на французском баскском побережьеEllis, R. 1991.. Его преемник, Эдуард III, продолжил эту традицию, собирая налог в 6 фунтов за каждого кита, приведённого в Биарриц. В 1338 г. от неё был освобождён Питер де Пуян, адмирал английского флота, дислоцированного в БайоннеScoresby, W. 1820..

В Лекейтио первый в архивах документ, упоминающий китов, датирован 11 сентября 1381 г., и в нём говорится, что китовый ус, заготовленный в этом порту, должен быть поделён натрое, «две части для ремонта гавани, и третья для церковной утвари». Это распоряжение повторяется в документе 1608 г. В аналогичном распоряжении от 20 ноября 1474 г. говорится, что половина стоимости каждого кита, пойманного в Гетарии, должна быть отдана на ремонт церкви и гавани. В Гетарии был также обычай отдавать первого кита сезона королю, причём половину кита король возвращал. Сан-Себастьян, в продолжение древнего обычая, отдавал китовый ус кофрадии (братству) Сан-Педро.

Культурное значение В баскских провинциях в то время промысел достиг такого значения, что несколько городов и деревень изображали китов или сцены китобойного промысла на своих печатях и гербах. Среди них Бермео (1351 г.), Кастро-Урдьялес (в настоящее время вне страны басков), Ондаррибия (1297 г.), Гетария, Лекейтио, Мотрико (1507 и 1562 гг.), Ондарроа в Испании и Биарриц, Гетари, и Андай во Франции. Китобойный промысел был настолько важен, что в 1521 и 1530 гг. были приняты законы, запрещающие иностранным (то есть французским) китобоям охотиться у берегов Испании, а в 1619 и 1649 гг. на испанских рынках запрещали иностранные продукты, добытые из кита.

Пик и спад Во французской Басконии эта отрасль не достигла такого значения, которое имела в испанских провинциях. В ней было занято всего несколько городов, добывавших, по-видимому, весьма небольшое количество китов. По числу дошедших до нас документов и письменных обращений Агиляр (1986 г.) предположил, что французский баскский китобойный промысел достиг пика во второй половине XIII в., а далее шёл на спад. Хотя китобойный промысел как коммерческая деятельность закончился к 1567 г., ещё несколько гладких китов было убито в 1688 г.Reeves, R.R., T.D. Smith and E.A. Josephson. 2007. В испанской Басконии (Бискайя и Гипускоа) пик был достигнут во второй половине XVI в., но уже к концу того же века отрасль пришла в упадок. Впоследствии увеличение китобойный активности, по всей видимости, произошло в Кантабрии, Астурии и Галисии в первой половине XVII в. Там баски арендовали сезонные «земельные фактории» (китобойные станции) особенно в Галисии — сами галисийцы никогда не были китобоями, они лишь строили фактории, чтоб ежегодно сдавать их в аренду баскам. Этот пик был недолгим. Ко второй половине XVII в. китобойный промысел в этих районах в целом пришёл в упадок. Война за испанское наследство (1701-14 гг.) прозвучала для китобойного промысла в Бискайском заливе похоронным звоном, после чего отрасль совершенно исчезла в Кантабрии (1720 г.), Астурии (1722 г.) и Галисии (1720 г.), и едва выжила в испанской Басконии.

Улов Общее число китов, пойманных басками в Бискайском заливе, неизвестно, поскольку статистики до XVI в. не велось. Неполные статистические данные об улове в Лекейтио с 1517 по 1662 гг. показывают общий вылов в 368 китов, в среднем два с половиной в год. Больше всего было поймано в 1536 и 1538 гг. — по шесть китов в год. В 1543 г. китобои Лекейтио ранили кита, но захватили его люди из Мотрико, и добычу разделили между двумя городами. В том же году поймали мать вместе с детёнышем. 24 февраля 1546 г. кит был убит вблизи Острова Св. Николая. В 1611 г. два небольших кита были убиты людьми из Лекейтио и Ондарроа, что вылилось в судебный процесс. Аналогичные записи имеются для Сарауса и Гетарии. С 1637 по 1801 г. в Сараусе было поймано пятьдесят пять китов, в Гетарии с 1699 по 1789 — восемнадцать.

Хотя китобойный промысел среди басков являлся общим занятием всех рыбаков города, жалованье, когда не было китов, получали только дозорные. С такими низкими затратами «прибыль от одного кита бывала огромной, поскольку в те времени стоили они очень дорого». При таких обстоятельствах поимка одного кита каждые два или три года для любого порта могла держать это ремесло на плаву. Труднее, как отметил Агиляр, оценить, сколько китов вылавливалось в год на всем побережье. Хотя в качестве китобойных поселений было отмечено 49 портов, не все они участвовали в промысле одновременно — некоторые порты охотились на китов в течение лишь короткого периода времени. Кроме того, не существует подробной информации о деятельности малых галеонов, охотившихся за китами в Бискайском заливе — особенно в Галисии — не приставая к берегу. Агиляр предполагает, что общий годовой улов не мог превышать «нескольких дюжин, возможно, достигая ста или около того.»

Сочетание улова и возможных причин спада Несмотря на, казалось бы, низкий годовой улов, при обсуждении упадка и (почти) полного исчезновения гладких китов в этом регионе следует принимать во внимание два обстоятельства: во-первых, то, что баскские китобои предпочитали охотиться на пару мать-детеныш; во-вторых, охоту на этот вид за пределами Бискайского залива.