Иван Гаврилович Коробьин (до 1595 — ноябрь 1642) — московский дворянин; член посольства Филарета Никитича под Смоленск, был с ним вместе в плену (1610—1619); второй воевода в Астрахани (1629); возглавил (вместе с дьяком С. Матвеевым) посольство в Турцию (1634—1635).
Биография Иван Гаврилович Коробьин родился в семье рязанского помещика Гаврилы Васильева сына Коробьина и Ульяны Темешевой дочери Таптыкова. Скорее всего, родился задолго до 1598 года, так как в этом году достиг возраста, позволившего ему совершать сделки с землей. В архивных источниках сохранилась закладная кабала Якова и Никифора Семеновых детей Бояринова Ивану Гаврилову сыну Коробьина на пуст. (д) Дмитриевское на реч. Алешенке в Первевицком ст. Рязанского уезда, датируемая 1598—99 гг. В семье, кроме него, было ещё 3 старших брата: Семен, Борис и Василий Гавриловичи Коробьины, все они — активные участники Смутного времени.
На царской службе имя Ивана Гавриловича Коробьина впервые встречается в записях о свадьбе Василия Шуйского с М. П. Буйносовой-Ростовской 17 января 1608 года: на свадьбе у царя и великого князя Василия Ивановича Шуйского с Марью Петровной Буйново-Ростовской: а у каравая большого быти: Ивану Иванову сыну Слизневу-Колычеву, Андрею Петрову сыну Савину, Ивану Гаврилову сыну Коробьину, да Ефросиму Ладыженскому; а у другого коровая быти…, да Василию Елизарьеву сыну Протопопову. В каравайники назначались дети боярские, которые должны были нести каравай на носилках.
27 сентября 1609 года в разгар Смутного времени и вторжения в пределы России польско-литовского короля Сигизмунда III царь Василий Шуйский приказал Ивану Гавриловичу Коробьину ехать по Коломенской дороге в село Софьино и быть приказным человеком у окольничего кн. В. Ф. Литвинова-Мосальского для встречи и охраны казенных запасов, высланных с Коломны. Но И. Г. Коробьин, посчитав, что недостойно ему быть «ниже по чину» кн. Мосальского, сказался больным и не поехал. И, подав челобитную государю о мѣстех, в которой напомнил о заслугах своих предков, затеял местническое дело с кн. В. Ф. Литвиновым-Мосальским. По решению суда И. Г. Коробьин это дело выигралЧтенія в Императорском обществѣ исторіи и древностей при Московском Университете. — М.: Тип. Штаба Моск. воен. округа, 1907. — С. 105, 189..
8 сентябре 1610 г. Иван Гаврилович Коробьин был в составе посольства, отправленного Семибоярщиной под осажденный поляками Смоленск к польскому королю Сигизмунду III и возглавляемого Филаретом Никитичем и князем В. В. Голицыным. Целью посольства было обсуждение воцарения на русском престоле сына короля Жигмонта королевича Владислава. В марте 1611 г. Филарет и члены посольства были арестованы королем и в апреле 1611 г. доставлены в Польшу и ЛитвуБелокуров С. А. Разрядные записи за смутное время, 7113-7121 гг. / Изданіе Императорскаго о-ва исторіи и древностей Российскихъ при Московском Университете. — М.: Тип. Штаба Моск. воен. округа, 1907. — С. 59..
Братья Ивана Гавриловича Коробьина в 1612—1613 гг. пытались его освободить, предприняв попытку его обмена на знатного литовского пана Семена Харлинского, захваченного в плен в боях под Москвой. В 1612 году Иван Гаврилович был перевезен в Вязьму братом Семена Харлинского, Христофором, для обмена. Но обмен так и не состоялся, так как бояре приняли решение обменивать сразу всех плененных участников посольства. Вторая попытка была предпринята весной 1613 года московским послом Денисом Оладьиным на переговорах по обмену пленными, но и эта попытка закончилась неудачей. 12 июня 1613 года Христофор Харлинский писал своему брату Семену: «Живу я в Аршеве недель с 8, как приехал из Смоленска; и сказал я королю, его милости, что писал я к Москве х Коробьиным о брате его, и они отписали, что его не отдадут, а дадут ево вместе с нимынми. А я здеся живу у короля, его милости, для того, что идет к Москве посол цесаря хрестьянского мирить и об вас братьи нашей говорить. …. Лише мне здеся только кручинно, что тебя Коробьины не добре чтят, дошли мне о том вести, и я им правду сказываю: толко похотят брата своего жива видеть, и они б тебе не смеялися; а брат их, которой у меня в руках, опроче Бога нихто ево у меня не возмет. А толко захотят, на чем они слово свое дали обмены, и они б вскоре мне весть дали; а яз здеся обменою не замешкаю…»Памятники дипломатических сношений Московского государства с Польшей (1609—1615). — СПб., 1913. — Т. 142. — С. 418. .
Посольство Филарета, включая Ивана Гавриловича Коробьина, пробыло в плену еще 5 долгих лет: Изъ посольской свиты остались вѣрными своему долгу и раздѣлили съ митр Филаретомъ всякую тѣсноту и плѣнъ дворяне Борисъ Ив Пушкинъ Богданъ Матв Глѣбовъ Иванъ Гавр Короблинъ Ѳома Ив Квашнинъ Андрей Ив Баскаковъ Борисъ Дм Бартеневъ Антонъ Павл Загосткинъ Вас Павловъ и др.Забелин И. Минин и Пожарский: прямые и кривые в смутное время. — М.: Т-во тип. А. И. Мамонтова, 1896. — С. 316.. Обмен пленными произошел только 14 июня 1619 г.Изборник славянских и русских сочиненій и статей, внесенных в хронографы русской редакции / Собралъ и издалъ Андрей Попов. — М.: Тип. А. И. Мамонтова и К, 1869. — С. 366—367. За свой 9-летний плен и «сидение по разным городам» за «скорбь и нужу» и за «службу и за великое терпенье» Иван Гаврилович Коробьин был награжден: пожалована ему шуба да кубок без кровли. Позже по челобитью Ивана Гаврилова сына Коробьина и Бориса Дмитриева сына Бартенева к их окладу им были добавлены и переданы во владение поместья в Бельском стане Козельского уезда деревня Речица, деревня Веснина, деревня Дудорово, ранее принадлежавшие думному дьяку Васильеву Сыдавному.
В приходо-расходных книгах московских приказов за 1619—1621 гг. Коробьин Иван Гаврилов сын занимает чин окольничегоВеселовский С. Б. Приходо-расходные книги московских приказов, 1619—1621 гг. — М.: Наука, 1983. — С. 152..
Упоминается в записной книге Московского стола за 1626—27 годы вместе с братом Василием, сидящим за одним столом с государем на празднествах: Августа в 15 день, на празднике Успения пречистые Богородицы, государь царь и великий князь Михайло Федорович…. А с государем были у стола бояре…. Василей да Иван дети Коробьина… Марта в 14 день, на празднике пречистые Богородицы Федоровски, были у государя у стола бояре:… Князь Петр княж Володимеров сын Мосалский. Григорей Васильев сын Измайлов. Василей да Иван дети Коробьина. …Записная книга Московского стола, 1626—1627 гг. — С. 406, 470.
В 1629 году Коробьин Иван Гаврилов сын был назначен вторым воеводою в Астрахани, при стольнике князе Федоре Семеновиче Куракине, откуда в 1631 году был отпущен к Москве.
Во время русско-польской войны в 1633 году Коробьин Иван Гаврилович был послан в Новгород для сбора конницыО русском войске в царствование Михаила Федоровича и после его, до преобразований, сделанных Петром Великим: Историческое исследование дейст. чл. Императорского Общества Истории и Древностей Российских И. Беляева. — М., 1846. — С. 24.. К этому времени И. Г. Коробьин имел довольно-таки большой по меркам того времени поместный оклад, который достигал 800 чети.
В 1634 году Коробьин Иван Гаврилов сын вместе с дьяком Сергеем Матвеевым возглавил посольство в Стамбул, которое предупредило султана Мурада IV, в соответствии с достигнутой прежде договоренностью не прекращать войны с Польшей без предупреждения об этом Турции, о предстоявшем выходе России из Смоленской войны. Коробьину было также поручено выяснить отношения Мурада IV с польским королем ВладиславомНовосельский А. A. Борьба Моск. гос-ва с татарами в первой пол. XVII в. — М.; Л., 1948. — С. 179—181.. Кроме поездки в Царь-град, Иван Гаврилович Коробьин имел задание поехать в Иерусалим, в Афонскую и Синайскую горы для поминовения по умершем патриархе Филарете Никитиче. Туда он вез дары и, вероятно, грамоту к Александрийскому патриарху Герасиму, в связи с кончиной патриарха Филарета и избрании патриархом Иосафа: въ прошломъ году съ посломъ Коробьинымъ было послано патриарху Феофану на 150 р. соболями, да по душѣ Филарета Никитича на поминъ ко Гробу Господню соболями на 500 рублейГреческия дела 7142 г., No 7; 7143 г., No 1.. В Московском архиве имеется расписка афонского Ватопецкого монастыря архимандрита Игнатия с братиею в принятии ими от российского посланника Коробьина царской милостыни трех сороков соболей ценою в 80 червонныхРеестры греческим делам Московского архива Коллегии иностранных дел : Рос. гос. арх. древ. актов. Фонд 52. Опись 1 / Н. Н. Бантыш-Каменский. — М. : Индрик, 2001. — 414, с. — (Россия и Христианский Восток. Библиотека / Рос. акад. наук. Ин-т всеобщ. истории. Центр «палеография, коликология, дипломатика», Федер. арх. служба России. Рос. гос. арх. древ. актов; Вып. 2). — С. 66, 68..
В дореволюционных печатных источниках сохранились такие сведения о посылка в Стамбул посольства И. Г. Коробьина и С. Матвеева в 1634 г: «15 Февраля этого года на отпуске у государя былъ Турской посолъ Алей Ага, съ которѣмъ отправлялись въ Турцію къ султану Мурату русские послы Иванъ Гавриловичъ Коробьинъ и дьякъ Сергей Матвеевъ; изъ 1-го тома актовъ Московскаго государства узнаемъ, что Алей Ага 10 марта прибыль въ Воронежъ, русские же послы отстали отъ него. Наконецъ намъ удалось въ дѣлахъ бывшаго Разряднаго приказа отыскать документы, которые подробно говорять о составѣ посольства и тѣхъ оскорбленияхъ, какия оно потерпѣло отъ Крымскихъ татаръ. Царские послы вернулись въ Москву не позднее июня 144 (1636 г). …Въ составь посольства отправленнаго въ 1634 г въ Константинополь кромѣ вышеназванныхъ пословъ находились переводчики Польскаго приказа — грекъ Мануилъ Филаденской, татаринъ Уразмаметъ Башмаковъ, умершій на возвратномъ пути, и толмачи Федотъ Елчинъ, Алмакай Алыгаевъ и Андрей Раковъ, умершій въ 1635 г въ Константинополе. Царсскіе послы совершили путь изъ Москвы до Азова, включая остановку въ послѣднемъ, въ 17 недѣль. Въ Константинополѣ они пробыли у султана 2 месяца и выехали въ Крымъ, где терпели тяжкия оскорбления за то, что государь помирился съ Литовскимъ королемъ. Подробности пребывашя пословъ въ Крыму вскрываются изъ челобитныхъ, съ которыми обращался по возвращении въ Москву въ Посольской приказъ переводчикъ Мануилъ Филаденской. Его показания весьма интересны. Въ нихъ живо рисуется тяжелое положение русскихъ дипломатовъ XVII в., которые рисковали жизнью среди дикихъ ордъ, не признававшихъ никакихъ международныхъ отношенний, знавшихъ одно только право сильнаго. Мы видимъ у этихъ дипломатовъ необыкновенную стойкость, преданность государю и отечеству, стремление во что бы ни стало исполнить порученное нмъ дело.»Чтенія в Императорском обществѣ исторіи и древностей российских при Московском Университете. Книга Третья. Сто шестесят шестая. Издана под заведованием Е. В. Барсова. Москва 1893; Объ оскорбленіи царскихъ пословъ въ Сообщилъ Дѣйств Чл. А. Н . Зерцаловъ стр. III—IV.
Задержка на пути посольства в Стамбул произошла из-за того, что Иван Гаврилович Коробьин был пленен нагайскими степными татарами и был переправлен в Кафу на татарском корабле, гребцами которого были «самые несчастные русские плененные рабы, которых он когда-либо видел»Canadian-American Slavic Studies: Revue Canadienne-américaine D'études Slaves, Volume 6, Issues 4-7, University Center for International Studies, University of Pittsburgh., 1972; р. 587: Ivan Korobin, a Russian envoy to the Crimea, was captured by Nogais and taken to Kefe on a Tatar boat rowed by «the most unfortunate Russian lot of Russian slaves he had ever seen.». Проезжая через Дон, Иван Коробьин вел переговоры с донскими казаками и передал им очередное «государево жалованье», дав при этом наказ, чтобы они сохраняли тайну о получении ими царских денег: «межды себе о том (жалованье) не славили, чтоб про то в Озове не пронесло и турецкому послу того однолично не сведать».