Вольфганг Амадей Моцарт демонстрировал туалетный юмор в своих письмах и в ряде произведений. Этот материал уже давно является проблемой для исследователей творчества Моцарта. Один из подходов заключается в исследовании роли скатологического юмора в семье, окружении и эпохе Моцарта. Согласно другой точке зрения, подобный юмор был результатом «впечатляющего списка» психических заболеваний, которыми, как утверждается, страдал Моцарт.

Примеры

Наглядным примером использования Моцартом сортирно-скатологического юмора является письмо своей кузине Марии-Анне-Текле Моцарт, отправленном из Мангейма и датированным 5 ноября 1777 г., где присутствует следующее четырехстишие:

А теперь пожелаю вам доброй ночи, Срите в постель что есть мочи, Сладко спите, Задницу к носу подтяните.

Один из канонов под номером К. 231/382c начинается с фразы «Поцелуй меня в задницу» (, букв. ). Данное выражение является распространённым ругательством в Германии, известным под названием «швабское приветствие».

Контекст Дэвид Шредер пишет:С течением времени возникла почти непреодолимая пропасть между нами и эпохой Моцарта. Это заставляло нас неправильно истолковывать его непристойные письма, более сильно, чем другие. Эти письма смущают нас, и мы пытались скрыть их, упростить, или объяснить патологией.Маргарет Тэтчер столкнулась с фактами скатологии Моцарта, когда посетила театр, чтобы увидеть «Амадея» Питера Шеффера. Режиссёр Питер Холл сообщает:Она была недовольна. В своем лучшем начальственном стиле она сделала мне строгое внушение относительно постановки пьесы, которая изображала Моцарта как скатологического чертенка с любовью к четырёхбуквенным словам. Она сказала, что невообразимо, чтобы человек, написавший такую изысканную и изящную музыку, был сквернословом. Я сказал, что письма Моцарта вполне отчетливо показывают это. Он имел необычайно инфантильное чувство юмора… «Я думаю, вы не слышали, что я сказала», — ответила премьер-министр. «Он не мог быть таким». Я послал копию письма Моцарта на Даунинг-стрит, 10 на следующий день; меня даже поблагодарил её личный секретарь. Но это было бесполезно: премьер-министр сказала, что я был неправ.

Письма Американский эндокринолог Бенджамин Симкин исследовал 39 писем Моцарта, включая скатологические отрывки. Почти все они направлены членам своей семьи, в частности, его отцу Леопольду, матери Анне Марии, сестре Марии Анне (Наннерль) и его кузине Марии Анне Текле. По словам Симкина, Леопольд, Анна Мария и Наннерль также включали скатологический юмор в свои письма. Так, 26 сентября 1777 года Наннерль из Парижа написала своему мужу (оригинал в стихах):

Адьо, мой дорогой. Будь в порядке, моя любовь.И в рот свой зад засунь. Я желаю тебе доброй ночи, Мой дорогой, Но сначала нагадь в свою постельИ размажь это.

Даже относительно сдержанный Леопольд в одном письме использовал явно выраженное выражение с фекальным подтекстом.

Несколько писем с фекальным юмором были написаны Моцартом для своей «кузинушки» (, ум. от — младшая двоюродная сестра) — двоюродной сестры, и, предположительно, возлюбленной. В этих письмах, написанных после двух недель, приятно проведенных Вольфгангом и Анной Марией Теклой в её родном Аугсбурге, туалетный юмор сочетается с игрой слов и сексуальными аллюзиями. К примеру, вот фрагмент письма Моцарта, отправленного из Мангейма 5 ноября 1777 года:

Драгоценная кузинушка-образинушка!

Ваше столь ценное для меня послание я благополучно получил-размочил, и из него заключил-решил, что г-н брат-пират, г-жа мать кузины-образины, а также вы сами-с-усами хорошо поживаете-бываете. Мы тоже слава богу очень хорошо живём-собаку-жуём. Нынче прямо мне в лапы-царапы пришло-приплыло письмишко-кривулишко от моего папа-ха-ха. Я надеюсь, что и вы получили-притащили мое письмо-само, которое я написал вам из Маннгейма. Тем лучше, лучше тем. А теперь кое-что поумнее.

<…>

Вы мне пишете-слышите, что сдержите свое преступление, которое дали мне в Огсбурге, и что это скоро будет-застудит. Что ж, для меня это будет большая гадость. Далее вы еще пишете, вы, можно сказать, распространяетесь, подает е знак, подаете голос, даете мне знать, объявляете, намекаете мне, уведомляете меня, провозглашаете мне, отчетливо формулируете, требуете, вожделеете, желаете, хотите, выражаете пожелание, вы приказываете, чтобы я тоже прислал вам свой портрет-мортрет. Eh bien, конечно пришлю-приколю. Oui, par ma la foi, я насру тебе на нос, и потечет d'koi.

В одном из писем отцу (за 17 октября 1777 года), рассказывая о посещении Аугсбурга, Моцарт описывает его и «кузинушки» встречу с неким священником, Эмилианом (по-видимому, Эмилианом Ангермаиром () (1735-1803), профессором теологии в аугсбургском монастыре):

Некий проф. Эмилиан, заносчивый осел и неотесанное посмешище среди людей своей профессии, был в ударе. Он все старался подшучивать над кузинушкой, а она подшучивала над ним — наконец, когда он опьянел — а это произошло очень скоро — он принялся музицировать. Он запел канон и сказал: я в жизни не слышал ничего лучше. А я сказал, что мне очень жаль, но подпеть я не могу, потому что по природе своей не умею петь в тон. Ничего страшного, сказал он. Он начал. Я был третьим. И я запел совсем другие слова, что-то вроде: о ты, харя, в зад меня лизни, sotto voce: кузинушке моей. Потом мы снова полчаса смеялись.

Музыка Включение сортирного юмора Моцартом в музыку было одной изящных форм развлечений композитора, такие произведения распространялись в узком и закрытом кругу своих приятелей, как правило, изрядно подвыпивших. Скатология отражена в канонах, в которых каждый голос вступает с одинаковыми словами и музыкой с задержкой после предыдущего голоса. Американский музыковед пишет по этому поводу:

Может показаться странным, что Моцарт делал чистовые копии, вносил эти произведения в свой личный каталог произведений (в который он имел тенденцию опускать эфемерные произведения) и разрешал их копировать. Причина, по которой он отдавал предпочтение этим маленьким и грубым произведениям, схожим с его более серьёзными и важными работами, остаётся загадкой.

Реакция близких В 1798 году вдова Моцарта, Констанция Вебер, послала письма её покойного мужа к Анне Марии Текле в музыкальное издательство Breitkopf & Härtel, которое в своё время собирали материал в надежде подготовить биографию Моцарта. В сопровождающем письме она писала: «Несмотря на сомнительный вкус, в письмах его кузины полно остроумия и это заслуживает упоминания, хоть они и не были опубликованы полностью».

В XVIII веке Существует предположение, что в XVIII в. туалетный юмор был более публичным и гораздо менее табуированным. Немецкоязычный театр времен Моцарта находился под влиянием итальянской комедии дель арте и подчеркивал склад характера персонажа Гансвурста, пришедшего из народного театра. Будучи распоясанным грубияном по характеру, Гансвурст развлекал публику, в частности, тем, что пожирал необыкновенную и огромную пищу (например, съедая за один присест целого телёнка) или же, затем испражнясь ею. Скатология, по-видимому, могла нести и социально-политическую подоплёку, посетители театров в это время были, главным образом, представителями наследственной аристократии, что исключало их из политической жизни. Контрапунктом изысканной культуре верхов и был туалетный юмор и скатология. В одном из писем (за 16 октября 1777 г.) великий композитор коверкает фамилии знатных господ, присутствовавших на недавнем концерте в Аугсбурге: «герцогиня Толстожопель, графиня Обоссунья, княгиня Говновонь, <…> принцы Пустобрюх фон Свинохряк».

В немецкой культуре Американский фольклорист и культурный антрополог Алан Дандес предположил, что интерес и терпимое отношение к туалетному юмору является специфической особенностью немецкой национальной культуры, сохраняющейся и по сей день: В немецком фольклоре нашлось огромное количество текстов, связанных с анальностью. Scheiße (дерьмо), Dreck (грязь), Mist (навоз), Arsch (задница), и другие банальные речевые обороты. Народные песни, сказки, пословицы, народная речь — все это свидетельствует о давнем особом интересе немцев в этой области человеческой деятельности. Я не утверждаю, что другие народы мира не выражают здоровый интерес в этой сфере, но пожалуй, немцы оказываются буквально озабоченными такими темами. Таким образом, вопрос тут не в особенности, а лишь в степени.

Дандес подробно освещает туалетный юмор Моцарта, а также ссылается на скатологические тексты Мартина Лютера, Иоганна Вольфганга фон Гёте, Генриха Гейне и других светил немецкой культуры.

Моцарт использует и скатологические конструкты, бывшие и являющиеся по сей день частью фольклора и культуры.

Медицинские исследования Ещё в начале XX века Стефан Цвейг высказал предположение о том, что присутствие туалетного юмора может быть истолковано как признак психической патологии. Цвейг собрал внушительную коллекцию рукописей, связанных с музыкой, в том числе и неопубликованные на тот момент письма Моцарта к Анне Марии Текле, а также автографы скатологических канонов Моцарта «Difficile lectu» и «O du eselhafter Peierl». В июне 1931 года Цвейг отправил копии писем «кузинушке» знаменитому психиатру Зигмунду Фрейду со следующим предложением:

…те девять писем двадцатиоднолетнего Моцарта, из которых я здесь выборочно публикую одно, бросают психологически очень странный свет на его эротику, которая показывает сильнее, чем эротика какого-либо иного значительного человека, инфантилизм и страстную плотскость. Это могло бы, собственно, послужить интересной штудией для одного из ваших учеников, ибо все письма вращаются исключительно вокруг одной и той же темы.

Однако, видимо, Фрейд отклонил предложение Цвейга. Позже психобиографы изъяли письма в качестве доказательства психопатологических тенденций у Моцарта.

Некоторые авторы в 1990-х годах истолковывали материал как доказательство того, что Моцарт имел синдром Туретта. Симкин каталогизировал скатологические письма и сравнивал частоту вульгаризмов в них с частотой подобных вульгаризмов от других членов семьи Моцарта — у Моцарта она гораздо выше. Скатологические материалы были объединены Симкиным с биографическими данными о времени Моцарта. Он предположил, что Моцарт страдал от тиков, характерных для синдрома Туретта. Его заявление было подхвачено газетами всего мира, вызвав международную сенсацию, и интернет-сайты растиражировали это предположение.

Гипотеза о наличии у Моцарта синдрома Туретта была признана несостоятельной, ей не удалось поколебать господствующее мнение по этому вопросу. Так, Каммер (2007) критически оценивает гипотезу как слишком грубую. Он пришел к выводу, что «синдром Туретта — это изобретательный, но неправдоподобный диагноз в истории болезни Моцарта». Доказательства моторных тиков отсутствуют, и точка зрения, что непроизвольные вербальные тики передаются в письменной форме, признана «проблематичной». Невролог и писатель Оливер Сакс опубликовал редакционную статью, оспаривая утверждение Симкина, но Ассоциация синдрома Туретта, указывала на спекулятивный характер этой информации. Никакие эксперты по синдрому Туретта или организации не высказали мнение о том, что имеются достоверные доказательства, позволяющие сделать вывод, что Моцарт имел синдром Туретта. Один специалист по синдрому заявил, что «хотя некоторые сайты называют Моцарта в числе личностей, которые имели синдром Туретта или ОКР, из описания его поведения не явствует, что он на самом деле страдал одним из этих заболеваний».

Скатологические материалы

В письмах Составленный Бенджамином Симкиным список скатологических писем Моцарта следующим лицам: его отец, Леопольд Моцарт: двадцать писем его жена, Констанция Моцарт: шесть писем его кузина Мария Анна Фекла Моцарт: шесть писем его сестра Мария Анна Моцарт (Наннерль): четыре письма его мать Анна Мария Моцарт: одно письмо его мать и сестра совместно: одно письмо его друг из Зальцбурга Abbé Joseph Bullinger: одно письмо его друг, хормейстер Антон Штоль, для кого он писал Аве верум корпус: одно письмо

В музыке