Экономика религии — научная дисциплина, сформировавшаяся путём применения теории и методов экономической науки к изучению религиозных феноменов. В экономике религии выделяется две большие группы исследований: микроэкономический анализ религиозного поведения и эконометрический анализ эффектов, оказываемых религией на показатели хозяйствования. Отсюда следует, что причинно-следственная связь между религией и экономикой является двусторонней. Ещё один блок исследований на стыке экономики и религии, называемый религиозной экономикой, посвящён нормативной оценке экономических институтов с позиций религиозной этики (и наоборот). Нормативные экономико-религиозные концепции принято отделять от генерального экономического дискурса, поскольку они представляют в первую очередь теологический интерес.

Рассмотрение микроэкономики религиозных явлений охватывает такие вопросы, как производство и потребление духовных благ, человеческий капитал в контексте религии, формирование религиозных групп и институтов, анализ межконфессиональной конкуренции. Одним из первых экономических трудов в этом направлении стала теория Адама Смита о конкуренции между религиозными деноминациями, которая влияет на качество услуг, ими оказываемых. Современные же исследования в этой области ведутся с 1975 года, когда Эззи и Эренберг провели систематический анализ микроэкономики религиозного человека. Эконометрический анализ эффектов религии затрагивает вопросы дифференциации доходов и иных индивидуальных характеристик, дифференциации темпов экономического роста и объёма предоставляемых правительством общественных благ, а также другие статистические взаимосвязи между экономикой и религией — прямые или опосредованные. Последователи разных верований могут различаться с точки зрения здоровья, семейного статуса, склонности к противоправным действиям. Данная область также имеет давнюю историю, первым и одним из крупнейших трудов в этой категории стало исследование Макса Вебера о зарождении капитализма на основе протестантской этики. Попытки эмпирического подтверждения или опровержения гипотезы Вебера составляют крупное направление даже в литературе.

Аппарат микроэкономики и эконометрики задействован отдельными направлениями социологической теории религии, которые возникли как продукт экономического империализма. Явление экономического империализма заключается в распространении экономического метода на предметы смежных общественных наук. С помощью эконометрических методов исследуются связи между религией и толерантностью и экстремизмом, политическими системами, грамотностью, уровнем счастья и статистикой самоубийств.

Микроэкономика религии

Первая глава пятого тома «Исследования о природе и причинах богатства народов» шотландского экономиста классической школы Адама Смита посвящена экономическому аспекту христианства. Говоря современным экономическим языком, Смит подошёл к изучению религии с точки зрения теории отраслевых рынков. Считая средневековую католическую церковь неблагоприятным для роста институтом, он осуществил систематический анализ факторов, обеспечивших её многовековое нахождение в роли монопольного поставщика духовных благ. Смит создал модель экономических стимулов, институтов и конкуренции, окружавших католическую церковь в Средние века. В соперничестве со светской властью, считал Смит, духовенство опиралось на паству — массы, способные защитить активы церкви от секуляризации. Для сохранения равновесия церковь должна была препятствовать росту экономики, поскольку обогащение масс ослабляло рычаги церковного влияния. Реформация сделала крестьян богаче, что ослабило позиции церкви и позволило секулярной власти экспроприировать её активы, либо вовсе заменить традиционную церковь новыми деноминациями. Смит, ко всему прочему, считал, что создание духовных благ — равно как и создание секулярных — мотивировано личной выгодой производителя. На протяжении практически двухсот лет теория Смита оставалась «единственным, что экономисты говорили о религии как экономисты». Религия как экономическая категория игнорировалась, поскольку воспринималась как иррациональное явление; по словам Н. Тоумза, «экономика в корне безбожна. Религиозные убеждения, практики и поведение не играют никакой роли в жизни homo economicus». Лишь в последней четверти XX века экономисты заинтересовались религией сквозь призму теории рационального выбора.

Производство и потребление духовных благ Современная микроэкономика религии начала формироваться в 1975 году, когда Корри Эззи и Рональд Эренберг опубликовали модель домохозяйства, участники которого распределяют время между посещением церкви и светским досугом, максимизируя полезность (в нескольких периодах со стандартным межвременным бюджетным ограничением)Производство и потребление в этом контексте понимаются как взаимообусловленные процессы. Производство осуществляется в рамках производственной функции домохозяйства, затем потребляется участниками того же домохозяйства.. Модель позволила определить характер зависимости между периодом жизни и религиозными практиками, а также установить пропорцию, в которой обязанности перед церковью распределены между мужем и женой. Авторы отмечают, что анализ религиозных практик как компонента полезности имеет уникальную особенность. Если в стандартных моделях индивид извлекает полезность исключительно в течение отведённых ему периодов жизни, то модель религиозного участия не может обойтись без учёта надежд, которые верующие возлагают на пребывание в загробном мире. Тем самым обусловлено появление в модели посмертного потребления, которое зависит — по крайней мере частично — от их поведения в течение жизни. Формально полезность определена как

где  — полезность индивида;  — потребление индивида в период t;  — количество периодов жизни индивида;  — ожидаемое посмертное потребление индивида.

При этом секулярное потребление в период t является функцией потребления секулярного композитного товара и времени, затраченного супругами на секулярное потребление. Посмертное потребление, в свою очередь, является функцией времени, затраченного супругами на религиозные практики. Допустив, что предельная полезность духовной пищи с возрастом не убывает, Эззи и Эренберг добились от модели желаемого предсказания: старение вызывало постепенные сдвиги в сторону религиозного потребления. С другой стороны, данный эффект объяснялся предположением, согласно которому вложения в духовное развитие не приносили индивиду процентов (в отличие от обыкновенных инвестиций).

Анализ гендерных различий выявил, что нарастание религиозности у стареющих женщин происходит интенсивнее, чем у мужчин. Различие объясняется предельными издержками духовной активности, низкими для женщин и высокими для мужчин. Содержательно это означает, что отказ от работы в пользу религиозной активности оказывается для женщин менее убыточным. Кроме того, мужчины, чей доход между 20 и 30 годами жизни резко возрастает, демонстрирую U-образную зависимость между возрастом и религиозностью — посещение церкви падает в молодости и возрастает в зрелом возрасте. Эмпирическая верификация модели не дала однозначных результатов. Выводы в дальнейшем подтверждены и самими авторами, и некоторыми другими экономистами. Однако результаты социологических опросов не содержали сведений о возрастании религиозности с возрастом, равно как и свидетельств в поддержку теории и меньших альтернативных доходах у женщин.

Теория рационального выбора была применена для идиографического анализа биографии Матери Терезы. Как и ранее, духовная деятельность монахини изучалась двояко, как потребительская и как производственная. Жизненные выборы Матери Терезы оценены с точки зрения затрат и выгод. Например, эпизодические отказы принимать финансовую помощь для своего ордена на первый взгляд представляются иррациональными поступками, однако таковым не является: приняв дар, настоятельница рисковала независимостью взглядов, в то время как главным источником её полезности было благочестие. Обоснованность допущение о рациональном выборе как факторе религиозной мотивации проверена эмпирически. Анализ данных показал, что внутренняя религиозная мотивация коррелирует с ожидаемым объёме выгод, предоставляемых сверхъестественными агентами в случае благочестивого поведения. Тезис о существовании причинно-следственной связи, впрочем, не выдвигается.

Религия и человеческий капитал

Предположение о независимости духовного производства и потребления от знаний и связей верующего представлялось экономистам чрезмерно сильным. Модель Эззи и Эренберга была модифицирована путём включения в неё человеческого капитала. Лоуренс Яннаккоуни предложил следующую производственную функцию, с помощью которой домохозяйства преобразуют приобретённые духовные блага (например, пожертвования) в продукты конечного внутреннего потребления, снабдив её законом движения человеческого капитала Стиглера — Беккера

где  — религиозная активность, то есть сумма произведённых духовных благ в период t;  — доля времени, затраченная домохозяйством на производство духовных благ;  — доля религиозных благ, приобретённых домохозяйством:  — человеческий капитал, которым располагает домохозяйство.

Получив в итоге модель религиозного привыкания, автор предложил альтернативное объяснение возрастным тенденциям религиозности. Модель прогнозировала ряд исходов, каждое из которых получило убедительное эмпирическое подтверждение. Взрослея, дети склонны исповедовать веру родителей, и даже если обращение происходит, новое вероисповедание, вероятно, будет походить на религию отцов. Основная причина обращения заключается в поиске соответствия между собственной религиозной квалификацией и контекстом, в котором религия будет практиковаться. Обращение приходится на ранние периоды жизни, так как издержки перехода со временем возрастают; обращение должно сохранять величину располагаемого человеческого капитала. При заключении межконфессиональных браков индивиды стремятся подобрать партнёра, чьё вероисповедание походит на их собственное.

Религиозные группы и институты

Религиозное сообщество как клуб Существует два основных подхода к описанию религиозных объединений: деноминация как клуб и деноминация как фирма. В первом случае религиозные организации предстают очередным расширением базовой модели с домохозяйствами, производящими и потребляющими духовные блага. Функция производства духовных благ приобретает ещё один аргумент — развитость религиозного сообщества, определяемая объёмом ресурсов, которые были пожертвованы другими участниками сообщества. Трактуя деноминации как клубы, экономисты приходят к стандартной проблеме безбилетника. Появление в группе производительного участника повышает полезность каждого из участников, в то время как наличие неактивных элементов даёт им возможность безвозмездно использовать плоды коллективных трудов. И данные, и теория говорят о том, что проблема безбилетника смягчается введением строгих требований к питанию, внешнему виду, развлечениям, публичному и сексуальному поведению последователей. Рациональные индивиды выбирают вероисповедание в соответствии со своими предпочтениями. Те, кто ценят принадлежность к чрезвычайно религиозной группе (отсеивающей безбилетников) выше личного комфорта, склонны стать последователями ортодоксальных направлений, либо присоединиться к секте. Ценители светского комфорта, напротив, захотят присоединиться к менее требовательной группе. Подобное решение может быть свойственно людям с высоким потреблением нерелигиозных благ.