Эрмита́ж (, от многозначного Его основные значения: 1) пустынное место, пустыня, εἰς ἐρημίας ἀποχωρεῖν Arst., 2) степь, ἐρημία Σκυθῶν Arph., 3) одиночество, уединение, ἐρημίαν ἄγειν или ἔχειν и ἐρημίας τυχεῖν Eur. — жить в одиночестве, быть одиноким, 4) покинутость, οἱ δι΄ ἐρημίαν ἄλλοις προσιόντες Thuc. — те, которые будучи оставлены (одними союзниками), обращаются к другим, 5) лишённость, отсутствие, недостаток, ἐρημίᾳ ἀνδρῶν Thuc. — из-за недостатка в людях — )) — место уединения (небольшая полянка в парке, уединённое местечко в роще), уединённый павильон в парках или садах. Подобные сооружения были широко распространены в XVIII—XIX веках. Первоначально они служили местом для религиозных и философских размышлений владельца усадьбы. С течением времени, особенно в России, эрмитажи превратились в павильоны с сугубо развлекательными функциями. При этом в России превалировал гастрономический элемент функционала подобного павильона. Второй этаж его представлял собой обеденный зал, а первый этаж — кухню.
Детальному анализу павильон (его историю возникновения и особенности устройства, функциональное назначение и восприятие современниками) подвергли Д. C. Лихачёв в книге «Поэзия садов: К семантике садово-парковых стилей. Сад как текст» и М. Н. Соколов в книге «Принцип рая. Главы об иконологии Сада, парка и прекрасного вида». Отдельные постройки проанализировали в своих статьях и главах монографий А. Корндорф, Г. Ламарш-Вадель, Е. П. Щукина, А. Гейрот, В. Знаменов и В. Тенихина, Л. В. Емина.
Происхождение эрмитажей Доктор наук, историк искусства Михаил Соколов в книге «Принцип рая. Главы об иконологии парка, Сада и прекрасного вида» возводит эрмитажи Нового времени к двум основным источникам: А) к садам и постройкам отшельников и монастырей; Б) к так называемым «тайным садам» ().
Постройки отшельников и монастырей Сады и постройки отшельников и монастырей носили скромный характер. Главным их украшением обычно был отделанный камнем «райский» источник, часто прикрытый ажурным павильоном (так называемым фиалом). Небольшой сад становился продолжением каждой отдельной кельи и окружал её. Это наиболее характерно для монастырей картезианцев (или картузианцев), орден которых был основан в XI веке и отличался чрезвычайной строгостью устава. Келья картезианца — двухэтажное помещение, на первом этаже находятся маленькая галерея для прогулок, мастерская со столярными принадлежностями. На втором — находятся две комнатки, меньшая, украшенная статуей Пресвятой Девы, называется «Аве Мария», здесь монах читает молитву «Аве Мария», а вторая комната предназначена для других молитв, а также для благочестивых занятий и размышлений, в ней картезианец также ест и спит. Такая келья располагается на лоне природы. В «Аллегории камальдолийского ордена» испанского художника Эль Греко (1597) малые садики такого рода покрывают вселенского вида пейзаж. Иллюстрация манускрипта «Сада наслаждений» Геррады Ландсбергской изображает лестницу, представлено несколько падающих с этой лестницы фигур, среди них — фигурка отшельника, который согрешил (как явствует из пояснительной надписи на миниатюре), «заботясь о своём саде и слишком сосредоточившись на своих растениях»
«Тайный сад» эпохи Возрождения
Для человека эпохи Возрождения сад — арт-пространство, приспособленное для созерцания. Среди составных частей подобных садов выделялся «тайный сад», вошедший позже в структуру ранних новоевропейских парков как их составляющий элемент. Это был участок, предназначенный не для публичных приёмов и церемоний, а для частного быта владельца и поэтому тщательно отгороженный от остальной территории фитостроительными (плотными боскетами и шпалерами) и архитектурными приёмами. На римской вилле «Джулия» (по имени римского папы Юлия III) «giardino secreto» был создан в 1550-е годы таким образом, что, размещаясь ниже общего уровня парка, он не просматривался от главного входа, хотя находился в самом центре сада. По мнению современного французского философа , высказанному в книге «Тайные сады Ренессанса» (, 1997), возможна оккультная природа «giardini secreti»: с точки зрения автора они так назывались, поскольку были предназначены для занятий различными тайными дисциплинами.
Петрарка и его продолжатели воспевали естественные «giardini secreti», устроенные нерукотворно, позже возникла мода на постройки и планировки искусственных «giardini secreti». Франческо ди Джорджо Мартини в своём «Трактате об архитектуре» (1486) отмечал, что в пристойных садах необходимы «тайные места, отвечающие желаниям философов и поэтов». Подобные «тайники» предназначались как для бытового досуга, особенно в жаркое время, так и для просвещённых раздумий (и часто поэтому включали постройки с кабинетом). Они стали особенностью ренессансно-барочных садов, а затем привели к появлению эрмитажа (уединённого уголка, обозначенного уже не только ландшафтно, но и архитектурно).
Эрмитаж впервые упоминается в трактате «Прекраснейшие здания Франции» Жака Андруэ Дюсерсо I (1579): там изображена резиденция кардинала Амбуазского в Гайоне, включая «giardino secreto», однако в полном своём объёме он не был осуществлён, а нам известен только по чертежу. На одном конце канала кардинал собирался разместить замок-дворец, а на другом конце — эрмитаж с пещерой и горой. М. Н. Соколов считает, что композиция, подчёркнутая формой водоёмов (канала с продолговатым прудом), напоминает весы, застывшие в равновесии между чувственными и духовными ценностями. К XVII веку эрмитаж уже входит в садовую планировку.
Типы эрмитажей в Новое время
По мнению современных исследователей, в XVIII—XIX веках в Европе существовало два основных типа эрмитажей: Малый сельский дворец, противопоставляемый стоящему поблизости большому парадному. Хижина отшельника.
Академик Дмитрий Лихачёв пишет по этому поводу: «Эрмитажи бывали самых различных типов, и каждый из типов имел своё символическое значение, которое передавалось всему саду: эрмитаж был эмблемой и „девизом“ сада, рядом с которым он находился. приводит несколько эмблематических типов эрмитажей. Наиболее традиционный тип эрмитажа, ведущий своё начало ещё от Средневековья, — это обиталище христианина, монаха-отшельника. Другой тип — место уединённого размышления светского посетителя сада. Конечно, практически немногие из владельцев садов предавались уединённым размышлениям в такого рода эрмитажах. Скорее всего, эти эрмитажи служили символом, эмблемой сада, и в них изредка могли гуляющие укрываться от непогоды, темноты, бури»
Некоторые общие черты эрмитажей Чаще всего оба типа эрмитажей не использовались по своему прямому назначению — для «конкретных» уединённых размышлений, а имели развлекательное значение. Это подтверждают стихи Томаса Уортона из «Приятностей меланхолии»: «Место для благочестивого размышления, для уединения и размышления; даже если он им редко пользовался, только чтобы обдумать свои недельные заботы или с веселыми друзьями посидеть в нём, выпить, покурить и просто плюнуть».
Существуют определённые декоративно-ландшафтные традиции, связанные с эрмитажами в целом. Одна из них — «мёртвое дерево». Садоводческую историю мёртвого дерева принято начинать с Уильяма Кента, который, согласно Хорасу Уолполу («Заметки о новом садоводстве»), «посадил» в лондонском Кенсингтонском саду (в 1730-е годы) мёртвые деревья, чтобы придать ландшафту большее правдоподобие, но вызвал этим насмешки современников, не сумевших оценить его замысел. Распространению моды на «мёртвое дерево» способствовал декор архитектуры садово-парковых эрмитажей, в который часто вводили стилизованные пни, коряги и старые стволы. В XIX веке укоренился английский термин «дерево-феникс» (), обозначающее ожившее «дерево-руину».
Оба типа эрмитажей в Великобритании, в особенности к концу XVIII века, изобиловали знаками инобытия, от надгробий, обычно фиктивных, но иногда настоящих, до костей, устилавших полы некоторых английских садовых эрмитажей (использовались, правда, не человеческие, а овечьи кости).
Эрмитаж — малый дворец в Западной Европе В семантической системе садовых стилей эрмитажи имели самое разнообразное значение, часто сильно отличавшееся от своего основного — служить местом обитания отшельника (эрмита). Они ставились с XVII века обычно на самой границе или за границей «сада ограждённого» () — за пределами изгороди сада, там, где сад сменялся дикой местностью, в лесистом уголке, в тени, вдали от солнца, обычно были некоторой неожиданностью для гуляющих.
Парки в XVIII—XIX веках открывали ворота для широких слоёв общества. Во многие аристократические «эдемы» мог прийти не только представитель придворной элиты, но и разночинец, прилично одетый и подобающим образом себя ведущий. С 1730 года в небольшом парке-эрмитаже, устроенном в Ричмонде для королевы Каролины, супруги Георга II, посетители прогуливались по установленным дням и публиковали затем свои критические мнения о нём в прессе.
Различные варианты эрмитажей в XVIII веке
Павильон «Келья Магдалины» построил в 1725—1728 годах Йозеф Эффнер в парке «Нимфенбург» вблизи Мюнхена. Вестибюль и капелла выполнены в форме грота. Апартаменты курфюрста в нём — прихожая, кабинет, столовая, дворцовая капелла. Все комнаты аскетичны, выполнены в стиле средневековых монастырских келий ордена капуцинов, они облицованы дубом и украшены гравюрами. Предназначение павильона — уединиться, укрыться от мира, сохранив при этом привычный комфорт.
Иногда павильоны-эрмитажи приобретают восточный колорит; к этой категории относятся Пагоденбург («Замок-пагода», 1719) в мюнхенском «Нимфенбурге», его одноимённое повторение в Раштатте (1722) или Китайский домик в Сан-Суси (1755) (с интерьером из визионерски-сказочного шинуазри). Храм друидов с соломенными крышами в садах Ричмонда (1748), эрмитажи в арабском стиле, а также с тростниковыми крышами в «китайском вкусе», нарисованные для Ричмонда Эдвардом Стивенсом (1740), эрмитажи в стиле Эдем предназначались для того, чтобы предаваться удовольствиям меланхолии (меланхолию должны были навевать приятные думы о бренности существующего, что символизировали часто античные развалины), наводить на размышления о единении с природой (этому служили гроты, часто строившиеся в склоне горы) или «театрализовать» пребывание в саду.
Иногда «хижина отшельника» была результатом значительных денежных вложений владельца поместья. В Вильгельмсхёэ существовала целая Долина философов — небольшая низина, расположенная рядом со строением, называвшимся «Эрмитаж Сократа». Сложностью отличался «зелёный кабинет» (не отдельный павильон, а целый участок сада) в Белёе, принадлежавший принцу Шарлю-Жозефу де Линю. Рядом с «кабинетом философа» находился в Белёе участок «Возрастов жизни» с жанровыми скульптурами. В «кабинете» имелся ручей, протекающий «по цветочным эмалям и золочёному гравию серебряной гальки», находились статуя Вольтера (в «трельяже из зимних роз»), скульптурные портреты Лафонтена, Мольера, Монтескьё, Делиля, Руссо и Гельвеция, статуи Фортуны и Плутона (рядом с непонятной из контекста рассказа современника «бездной небытия»). Участок на небольшой береговой поляне включал в себя несколько «хижин-эрмитажей». Храм Истины был создан из массивных каменных блоков, а Храм Иллюзии украшен стёклышками и «новым металлом, имитирующим серебро» (видимо, цинк). Михаил Соколов считает, что в описаниях современников этого комплекса могли сочетаться реальность и замысел, так и не воплотившийся в жизнь.
Первостепенную ценность для де Линя как для типичного интеллектуала эпохи Просвещения имела «услада блаженных душ» (это же мнение разделяли и гуманисты эпох Возрождения и барокко). Аналогом в России исследователи считают парк Надеждино князя А. Б. Куракина. «Только в мечтах, задумках и импрессиях де Линя всё выглядит ещё более лёгким, непринуждённым, не требующим столь подробного реестра».