«Ба́нька по-бе́лому» («Протопи ты мне баньку, хозяюшка…», «Протопи ты мне баньку по-белому…») — песня Владимира Высоцкого, созданная летом 1968 года во время съёмок фильма «Хозяин тайги» в Сибири. Вариант названия: «Банька». Первое известное концертное исполнение песни автором датируется 1969 годом. На русском языке стихотворение было издано при жизни поэта в 1977 году в Париже в третьей части сборника «Песни русских бардов», а осенью того же года песня вышла во Франции на пластинке «Натянутый канат» (). В 1979 году текст «Баньки по-белому» был наряду с другими стихотворениями Высоцкого включён в литературный альманах «Метрополь» (составители Василий Аксёнов, Андрей Битов и другие), выход которого стал поводом к проведению расширенного заседания Московского отделения Союза писателей СССР. Первая официальная публикация «Баньки» в СССР состоялась в 1986 году (журнал «Дружба народов», № 10).
Песня встретила неоднозначную реакцию современников поэта. Произведение — наряду с «Банькой по-чёрному» и «Балладой о бане» — входит в условный «банный цикл» Высоцкого. Стихотворение насыщено символами и аллегориями, по жанру оно близко к исторической элегии. При работе над музыкой автор использовал приём, называемый крещендо, который позволил максимально точно передать глубину переживаний героя-рассказчика.
В 2000 году текст песни «Банька по-белому» включён в учебник по литературе XX века для российских общеобразовательных школ. Произведение переведено на японский и ряд европейских языков и вошло в альбомы, записанные музыкантами Австрии, Польши, Италии. В 1996 году на месте работы съёмочной группы фильма «Хозяин тайги» в Выезжем Логу был установлен мемориальный барельеф с изображением Высоцкого. На доске высечены строки из песни «Банька по-белому»: «Протопи ты мне баньку по-белому, я от белого света отвык…».
Описание В интервью, записанном в июне 1974 года во время гастролей Театра на Таганке в Набережных Челнах, журналист задал Высоцкому вопрос: «Какая из ваших песен вам особенно дорога?» «Да наверно, каждая», — ответил Высоцкий. Немного подумав, он тем не менее перечислил несколько своих песен, поставив «Баньку» на первое место.
Песня написана от лица вышедшего на свободу заключённого, многие годы проведшего в сталинских лагерях. Предположительно события происходят в 1956 году, когда была объявлена амнистия для многочисленных безвинно осуждённых по политической 58-й статье («контрреволюционная агитация и пропаганда»).
Герой песни передаёт своё состояние метафорично, иносказательно. Он просит «хозяюшку» растопить баньку по-белому, что символизирует очищение человека и возвращение его к прежней, нормальной жизни, от которой он отвык за годы заключения. Баня становится центральным образом всей песни, местом раздумий, переживаний, переосмысления прошлого. В этом месте, исконно воспринимавшемся русским человеком как пограничное между жизнью и смертью, герой песни делает выбор в пользу «жизни», выпаривая из себя «холодное прошлое»: «…И хлещу я берёзовым веничком // По наследию мрачных времён».
История героя песни воссоздаётся в самом общем виде. Высоцкий отказывается от однозначных примет, герой песни предельно обобщён, чтобы максимально передать чувства одного из тех, чьи судьбы были искалечены режимом. Суверенное «Я» рассказчика балансирует на грани чужого коллективного сознания, сливаясь с ним: «А потом на карьере ли, в топи ли, // Наглотавшись слезы и сырца, // Ближе к сердцу кололи мы профили, // Чтоб он слышал, как рвутся сердца».
В финале песни звучит «короткая, ёмкая и экспрессивная» строка: «Протопи!.. / Не топи!.. / Протопи!», передающая эмоциональный надрыв и растерянность перед противоречиями эпохи.
История песни
«Банька по-белому» была написана летом 1968 года в селе Выезжий Лог Красноярского края, где проходили съёмки фильма «Хозяин тайги». Высоцкий исполнял в картине одну из главных ролей. Актёр Валерий Золотухин (получивший, с его слов, от Высоцкого автограф: «Валерию Золотухину — соучастнику „Баньки“») подробно описывал историю создания песни. Во время съёмок фильма Золотухин с Высоцким несколько раз меняли место жительства и в том числе некоторое время жили в пустом, заброшенном сибирском доме, который оставил, уехав в город, сын одной из деревенских жительниц — Анны Филипповны. «Мосфильм» выделил для проживания только две раскладушки и некоторые принадлежности. Фотограф из съёмочной группы подарил им лампу в «пятьсот свечей». По ночам, при свете этой лампы, и писал свои песни Владимир Высоцкий, поскольку днём был занят в работе над фильмом. В доме не из чего было сделать шторы, и довольно часто к артистам приходили местные жители, посмотреть на «живого Высоцкого» — кто смотрел через окно, а кто просил «показать вблизи». Предприимчивый Золотухин «за показ» стал просить селян приносить молоко. В то лето Владимир часто парился в бане: «недостатку в банях в Сибири нет». Иногда он задавал Золотухину вопросы: «Чем отличается баня по-белому от бани по-черному?», «Как, говоришь, место называется, где парятся, поло́к?», а однажды разбудил его «с гитарой наизготовке» и исполнил песню «Банька по-белому»: «в гулком, брошенном доме, заставленном корчагами с молоком, при свете лампы в пятьсот очевидных свечей зазвучала „Банька“…».
Актриса Лионелла Пырьева, сыгравшая в «Хозяине тайги» роль поварихи Нюрки, в своих воспоминаниях утверждает, что Высоцкий впервые исполнил песню «Банька по-белому», собрав съёмочную группу в местном клубе. С её слов, по реакции Золотухина было видно, что он услышал песню первый раз.
Станислав Говорухин приводит запись из своего дневника о приезде в августе того года в Выезжий Лог. Добрался он до деревни только ночью, и первое, что услышал от Высоцкого: «Какую я песню написал!» Говорухин ещё не успел снять рюкзак с дороги, а Золотухин с Высоцким «уже сели рядышком на лавку и запели на два голоса „Баньку“. Никогда больше не доводилось мне слышать такого проникновенного исполнения».
Одноклассник и друг поэта Игорь Кохановский, вспоминая о возвращении Высоцкого со съёмок «Хозяина тайги», рассказывает, что прямо с Казанского вокзала тот приехал к нему домой «весь какой-то нетерпеливый» и первым делом спел «Протопи ты мне баньку по-белому…» Кохановский попросил спеть ещё раз и вынес оценку: «Мне кажется… всё, бывшее до этой песни, — всё это была разминка. А настоящее — только начинается». По его словам, Высоцкий с ним согласился.
Первые издания, записи, исполнения
Первое концертное исполнение песни было зафиксировано на фонограмме в 1969 году. На русском языке стихотворение было издано при жизни поэта в 1977 году в Париже в сборнике «Песни русских бардов», а осенью того же года песня вышла в записи на пластинке «Натянутый канат» (). В 1979 году стихотворение было опубликовано в первом, скандальном выпуске альманаха «Метрополь», выпущенном американским издательством «Ардис».
В альманах вошло двадцать стихотворений поэта. По свидетельству Евгения Попова (одного из составителей сборника), Высоцкий принял активное участие в подготовке своих текстов к публикации и очень серьёзно отнёсся к выбору лучших вариантов, правкам и изменениям некоторых строк.
Василий Аксёнов, активно участвовавший в организации альманаха, вспоминает, что Владимир «пришёл в восторг» от приглашения напечататься в «Метрополе». Во время гонений на авторов и организаторов сборника, когда «бонзы Союза писателей по приказу, конечно, соответствующих органов закручивали гайки всё туже, да ещё и гнусные сплетни распускали», Высоцкий устроил на квартире, где собирались метропольцы, стихийный концерт:
Мы все вдруг ожили, ощутив себя как бы в лучах звезды. Да он и был ведь суперзвездой, и от него в лучшие его творческие часы шёл мощный заряд животворной праны. Он пел тогда и «Волков», и «Баньку», и «Купола в России кроют чистым золотом»… и все метропольцы тут расшевелились и загудели.
В СССР стихотворение «Банька по-белому» впервые было официально опубликовано в 10-м номере журнала «Дружба народов» за 1986 год. Фирма «Мелодия» выпустила песню в 1990 году на пластинке «Маскарад» (пятнадцатой из серии «На концертах Владимира Высоцкого», М60 49469 002) в записи 1977 года. Последнее известное публичное исполнение песни датируется 1976 годом.
Отзывы и воспоминания Реакция современников Высоцкого на песню оказалась неоднозначной. Так, поэт Яков Козловский на расширенном заседании секретариата Московской организации Союза писателей СССР, рассматривавшего в январе 1979 года дело «Метрополя», выразил недоумение по поводу включения в альманах стихов непризнанного поэта (в числе которых была «Банька»): «А Высоцкий для чего? Пускай себе на плёнках крутится». Другой участник заседания — поэт Станислав Куняев — в беседе с публицистом Владимиром Бондаренко спустя почти двадцать лет после смерти поэта заявил, что в песне «Банька по-белому» «чувствуется социальный заказ, который он [Высоцкий] исполнял». По словам Куняева, стремясь уловить настроения самых разных общественных групп, автор песни сделал из своего героя «гибрид блатного и политического. Очень талантливая, очень ловкая неорганичность… Явная театральность».
Судя по воспоминаниям, песню без восторга приняли и некоторые единомышленники Высоцкого. К примеру, Наум Коржавин, рассказывая, что ценит бытовые драмы поэта, одновременно признался, что «Банька» не входит в число его любимых произведений: «Может, она и хорошая, но я её не знаю — как только „Банька“ начинается, я ничего не могу с собой сделать, я её просто не слышу». Весьма снисходительно, по утверждению художника Михаила Шемякина, отнёсся к «Баньке по-белому» и «Баньке по-чёрному» поэт Андрей Вознесенский: во время одного из домашних концертов Высоцкого, когда у гостей — актёров театра «Ромэн» — начали проступать слёзы от волнения, он похлопал исполнителя по плечу со словами: «Старик, растёшь…».
В то же время, согласно данным переводчика Давида Карапетяна, оказавшегося свидетелем многих жизненных перипетий Высоцкого, кинорежиссёр Андрей Тарковский, впервые услышавший «Баньку» в 1968 году, не только назвал её «потрясающей вещью», но и впоследствии постоянно стремился воспроизвести эту песню «в подпитии». Весьма тепло отзывался о ней и литератор Юз Алешковский, написавший в 1982 году на страницах выходившей в Нью-Йорке еженедельной «Новой газеты», что это произведение «отмечено печатью необыкновенной глубины»:
Это — «Банька по-белому». Не буду говорить, что чувствую лично я, когда слушаю «Баньку» в десятый, в сотый раз, когда пою её про себя (вслух не осмеливаюсь) в минуты раздумий о России, о наших судьбах, о судьбе мира. Не может не пронзить сердце нормального, я не случайно повторяю это слово, человека страсть очищения от скверны советской жизни, от въевшейся в кровь лжи, страсть возрождения достойных человека норм существования, страсть покончить раз и навсегда с бесовскими силами, которые в минуты отчаяния кажутся уже неподвластными нашей воле.
«Банный цикл» в творчестве Высоцкого
Высоцкий достаточно долго — вплоть до начала 1960-х годов — не разделял любовь своих друзей к парилке. Как вспоминал поэт Игорь Кохановский, выросший в Москве на Неглинной улице, однажды общие знакомые принесли им билеты в расположенные по соседству Сандуновские бани: «Мы с Володей после приличного похмелья, конечно, отказались. Но они нас уверили, что лучшая похмелка — это парилка». После эвкалиптового пара, процедур с дубовыми вениками, ледяного душа и кружки холодного пива Высоцкий, по словам Кохановского, начал ценить оздоравливающую силу бань. Интерес к бане как к этнографическому объекту и связанным с ним мифопоэтическим обрядам и представлениям возник у поэта позже — во время съёмок картины «Хозяин тайги». В песне «Банька по-белому», сочинённой в киноэкспедиции, баня впервые у Высоцкого была представлена как почти сакральное место.