Экономическая история Аргентины является одной из наиболее изученных среди всех стран и регионов. Причина тому — «Аргентинский парадокс», уникальная ситуация, когда государство достигло экономического процветания в начале XX века, но затем претерпело экономический спад.
Аргентина обладает ощутимым сравнительным преимуществом в сельском хозяйстве. Страна располагает колоссальными фондами плодородных земель. В 1860—1930 годах эксплуатация плодородных степных участков заметно ускорила экономический рост. За первые три десятилетия XX века Аргентина обогнала Канаду и Австралию по численности населения, национальному доходу и доходу на душу населения. К 1913 году Аргентина была десятой из богатейших стран мира в подушевых терминах.
С 1930-х годов аргентинская экономика регрессировала. Основной предпосылкой спада стала политическая нестабильность. В 1930 году власть в стране захватила военная хунта, положив конец семидесятилетнему периоду конституционного гражданского правления. Вплоть до Великой депрессии макроэкономическая ситуация в стране была одной из самых стабильных — после депрессии Аргентина оказалась одной из турбулентных экономик мира. Тем не менее, до 1926 года аргентинский ВВП в расчёте на душу населения превосходил показатели Австрии, Италии, Японии и Испании, бывшей метрополииGDP per capita graph 1960—2015 by Google Public Data Explorer, sources from World Bank. Правительства 1930-х — 1970-х годов использовали стратегию импортозамещения, однако это привело к оттоку инвестиций из аграрного сектора. Производство сельскохозяйственной продукции резко снизилось.
Эпоха импортозамещения завершилась в 1976 году, но возраставшие государственные расходы, сильное увеличение заработной платы и неэффективное производство породили хроническую инфляцию, лишь усилившуюся в 80-е годы. Экономическая политика в ходе последней диктатуры сказалась на объёме внешнего долга — к концу 80-х годов он составлял три четверти ВНП.
В начале 1990-х правительство привязало национальную валюту к американскому доллару, что позволило сдержать инфляцию. Множество государственных предприятий было передано в частную собственность, и доходы от приватизации частично направлялись на погашение государственного долга. В конце 1990-х — начале 2000-х годов экономика погрузилась в длительную рецессию, приведшую к дефолту. Правительство снова девальвировало валюту, и к 2005 году экономика оправилась от потрясений. Однако в 2014 году юридические последствия предыдущего кризиса снова спровоцировали дефолт.
Колониальная экономика
Колониальные владения, составляющие современную территорию Аргентины, были менее экономически привлекательны, чем другие регионы Испанской Америки, например, Мексика или Перу. Аргентина стала экономической периферией среди колоний Испанской империи. Недра Аргентины не были богаты золотом или другими драгоценными металлами, в стране не было и крупного цивилизационного субстрата, подходящего для трудовой эксплуатации. Рассредоточенность поселений аборигенов усугублялась медленным развитием числовой грамотности, характерным для XVII века. И всё же в середине XVIII века Аргентина опередила в развитии Перу, контакт которого с индейцами положительно сказывался на числовой грамотности. Умение считать как мера развития человеческого капитала отражает стремительный экономический рост, которого Аргентина добилась в колониальный период.
Колониальная администрация распространялась на две третьих территории современной Аргентины, оставшаяся треть приходилась на Патагонскую пустыню. Этот участок остаётся слабо заселённым по сей день. Продукт земледельческого и скотоводческого секторов экономики преимущественно потреблялся самими производителями. Экспорт сельскохозяйственной продукции до конца XVIII века был незначителен. Период XVI—XVIII веков характеризовался существованием самодостаточных, удалённых друг от друга региональных экономик. Дорожное, речное и морское сообщение практически отсутствовало, путешествия наземным транспортом были опасны и грозили лишениями. К концу XVIII века в Аргентине возникли общенациональные рынки товаров, труда и капитала. Возникли межрегиональные экономические связи.
Некоторые историки рассматривают этот период американской (континентальной) истории как предкапиталистический, поскольку большинство производимых в прибрежных городах товаров направлялось на заморские рынки. Их оппоненты настаивают на феодальном характере того уклада, ссылаясь на существование институтов энкомьенды и даже рабства. Третья группа историков отрицает обе точки зрения, говоря о гибридной системе социальных отношений. Гибрид возник на стыке испанской цивилизации, переходившей от феодализма к капитализму, и цивилизации индейцев, всё ещё живших в условиях доисторической формации.
Аргентинские территории, развитие которых сдерживалось закрытостью их хозяйств, отсутствием международной торговли и скудным предложением труда и капитала, начали отставать от других регионов колониального мира. Процветали лишь отдельные центр экспортной торговли, в том числе производивший ткань Тукуман и скотоводческие Кордова и Литтораль, снабжавшие горнодобывающие предприятия Верхнего Перу.
Согласно закону, импортёром могла выступать только Испания. Метрополия таким образом создала монопсонию, что позволяло испанским торговцам повышать цены и извлекать дополнительную прибыль. Британские и португальские купцы нарушали монопсонию Испании, прибегая к контрабанде.
Промышленная революция и потеря тринадцати колоний в Северной Америке укрепила Британию в желании торговать с Южной. Чтобы достичь желаемого, британцы вторглись в Рио-де-Ла-Плату, стремясь захватить важнейшие города Испанской Америки. В годы Наполеоновских войн страны заключили союз, и британцы изъявили требование открыть для них торговлю с колониями.
Ранние аргентинские историки считали либерализацию торговли реакцией вице-короля де Сиснероса на экономический доклад Марьяно Морено «Меморандум землевладельцев» (). Ныне либерализация считается результатом переговоров между Британией и Испанией, что подтверждается содержанием договора Аподаки-Каннинга (1809).
Экономическая роль рабства в Аргентине была значительно меньше, чем в других регионах Латинской Америки. Трудоёмкие производства — добыча золота, выращивание сахара — в стране не осуществлялись, и потребности в рабском труде не было. На протяжении XVIII века в Бразилию было завезено около 2,5 миллионов африканских рабов, в порт же Буэнос-Айреса за XVII—XVIII века прибыли 100 тысяч африканцев. Многих из них затем направили в Парагвай, Чили, Боливию.
Животноводческие предприятия — ранчо — появились в Аргентине к середине XVIII столетия. В 1776 году было образовано вице-королевство Рио-де-ла-Плата со столицей в Буэнос-Айресе. Реформа стимулировала быстрое развитие региона, а права свободной торговли (1778), гарантировавшие «свободную и защищённую торговлю» между Испанией и колониями, увеличили легальный товарооборот. Потрясения наполеоновской эпохи расстроили систему торговли, вновь появилась контрабанда.
Независимая Аргентина В первые годы независимости основу аргентинского экспорта составляли продукты животноводства, разводились крупный рогатый скот и овцы. Молодая страна располагала плодородными почвами в приморских районах (). Земледельцы в отличие от скотоводов не обладали сравнительными преимуществами.
В 1810—1850 годах объёмы экспорта возрастали на 4-5 % ежегодно. В течение следующих двадцати лет — на 7-8 %. Рост достигался благодаря освоению приграничных территорий и повышению эффективности в скотоводстве.
Диверсификация экспорта как по номенклатуре товаров, так и по рынкам сбыта позволила Аргентине развивать экономику на протяжении шестидесяти лет. Постепенно снижение цен на текстиль в совокупности с удорожанием продуктов животноводства значительно улучшили условия торговли: в 1810—1825 годах показатель возрос на 377 % (в аргентинских ценах). Многие губернаторы — от де Росаса до Роки — провоцировали кампании против аборигенов, стремясь получить их земли.
Беднейшие гаучо примыкали к наиболее могущественным каудильо в регионах. Как партия федералистов они выступили против политики Буэнос-Айреса и в конечном итоге развязали гражданскую войну.
1810—1829 В 1810 году Аргентина стала независимым государством. Времена, когда вся торговля в стране контролировалась небольшой группой купцов, — пенинсуларес — подошла к концу. Первая хунта, возглавившая страну после Майской революции, придерживалась политики протекционизма вплоть до отстранения от власти. Первый триумвират (1811—1812), ведомый Бернардино Ривадавияей и Мануэлем Гарсией, напротив, снял ограничения на торговлю с британцами. Второй триумвират (1812—1814) и Хосе Хервасио Артигас (контролировал Федеральную Лигу в 1815—1820 годах) намеревались вернуться к протекционизму, но этому воспрепятствовал Верховный руководитель Соединённых провинций Рио-де-ла-Платы. Экономика Лаплатской низменности оказалась одной из наиболее открытых во всём мире.
В 1812—1816 годах противоречия между унитаристами и федералистами, представлявшими соответственно столицу и провинции, достигли пика. Разгорелась очередная серия гражданских войн, закончившаяся взятием Буэнос-Айреса федералистами в битве при Сепеде (1820).
Каждая провинция выпускала собственные деньги, причём ценность одного и того же денежного знака варьировалась от региона к региону. В отдельных случаях децентрализованная чеканка осуществлялась в одной провинции — разными городами.
Правительства Мартина Родригеса (1820—1824), включавшее Ривадавию, де лас Эраса (1824—1826) и, наконец, самого Ривадавии как первого президента (1826—1827) разработали план экономического развития, впоследствии названный «удачным опытом». План строился на пяти принципах: свободная торговля и импорт британских товаров, передача центрального банка под управление британских инвесторов, полный контроль столичного порта как единственного источника таможенных доходов, освоение природных ресурсов британцами и унитарная власть. В 1827 году Ривадавия подал в отставку, и место столичного губернатора занял федералист Мануэль Доррего. Он правил недолго, и вскоре был убит унитаристом Хуаном Лавалье.
Экспорт золота, дозволенный политикой фритредерства, вскоре истощил государственные резервы. Это подвергло экономику серьёзному риску, так как средством обмена в регионе было именно золото. Пытаясь выйти из положения, Ривадавия учредил «Дисконтный банк» — центральный банк, выпускавший фиатные деньги. Следуя зарубежному опыту, банк сделали не государственным, но отдали в частную собственность. Собственниками стали британские инвесторы.
Американский посол Форбс в докладе президенту США Адамсу отмечал, что Британия обладает огромным влиянием на экономическую жизнь Аргентины. Правительство в Буэнос-Аейрсе, отмечал Форбс, настолько хотело ладить с британцами и добиться признания ими декларации о независимости, что передало в их ведение почти все государственные институты. По мнению дипломата, отношения стран походили на отношении колонии и метрополии, причём британцам это не стоило ни денег, ни людей. Даже в отсутствие у Аргентины торгового флота не мешало Британии управлять близлежащими морскими торговыми путями. Доклад Форбса был сделан в специфическом контексте торгового противостояния между Британией и США. Отмечалось, что его слова были пропитаны «завистью, даже антипатией» по отношению к британцам в Рио-де-ла-Плате.