Шко́ла слов и веще́й (школа «Слова и вещи»; ), или культу́рная морфоло́гия () — направление (движение, парадигма, школа) в немецкой (австрийской) лингвистике конца XIX — начала XX века. Представители школы призывали изучать слова в связи с вещами, которые они обозначают, в лингвистических исследованиях брать в расчёт культурный контекст. Термином называют как разнообразные лингвистические методы, так и Школу слов и вещей и этнографический метод.
Терминология Термин «культурная морфология» не используется в русскоязычных исследованиях. Вместо него используется термин «Школа слов и вещей».
также разграничивает Школу слов и вещей и направление «Слова и вещи», частью которого является школа (см. далее).
Лайл Кэмпбелл в своём учебнике по сравнительно-историческому языкознанию описывает метод как «историко-культурные выводы, сделанные из изучения слов» () и приводит четыре его варианта: На основе членимости слов — если слово можно разбить на части (как ‘небоскрёб’ ← ‘небо’ + ‘тот, кто царапает’), то оно новее нечленимого (как ‘дом’) слова (там же указывается, что этот метод отнюдь не всегда работает). На основе того, что слово претерпело семантический сдвиг: ‘незамужняя женщина или кто-то пожилого возраста’ изначально значило ‘тот, кто прядёт ()’ → ранее искусством прядения занимались женщины. На основе регулярности/иррегулярности — если морфологические формы слова образуются нерегулярно (например, с помощью непродуктивных аффиксов), то это слово, скорее всего, древнее, как ‘бык’ и ‘быки’ с непродуктивным суффиксом множественного числа -en. На основе реконструкций — если в реконструированном праязыке было некое слово, значит его носители были знакомы с тем, что обозначает данное слово (лингвистическая палеонтология). С. А. Бурлак и С. А. Старостин в своём учебнике приводят только четвёртый метод с равнозначными названиями — лингвистическая палеонтология, метод слов и вещей и .
Также термином и обозначают методы, применявшиеся представителями Школы слов и вещей и метод в этнографии. В англоязычных исследованиях также встречается термин , обозначающий область деятельности школы слов и вещей.
Идеи школы Основатели — Гуго Шухардт (главный представитель школы, её лидер) и Рудольф Мерингер. (Впоследствии они спорили о том, кого считать основателем школы. Лео Шпитцер по поводу этой «мучительной полемики» писал в : «дискуссия не имеет практической важности; метод слов и вещей настолько полностью присущ и концепции Мерингера, и концепции Шухардта, что они оба имеют полное право считаться отцами новой тенденции» (цитируется по английскому переводу). См. также ниже о том, что идеи, подобные идеям школы, высказывались задолго до обоих из них и ниже о Готфриде Байсте.)
Школа сложилась в противостоянии с младограмматизмом, выступала против «стерильного формализма» младограмматиков.
Представители школы призывали изучать историю слов вместе с историей вещей (отсюда название направления), историей и культурой народов, политическими и религиозными факторами, историей культуры, используя в лингвистических исследованиях результаты этнографии и этнологии; вообще принимая в расчёт культурный контекст.
Такой подход был характерен также для исследований , , , во Франции, Карла Яберга, Якоба Юда, Иоганнеса Хубшмида () в Швейцарии, в Каталонии, (представителя школы эстетического идеализма) и в Италии, Секстила Пушкариу, , Эмила Петровича в Румынии и для ономасиологических исследований , , .
Однако идея в лингвистических исследованиях не ограничиваться изучением слов, а иметь в виду и вещи, ими обозначаемые, не является изобретением XX века. Так, например, ещё Якоб Гримм говорил: «Лингвистика, приверженцем которой я являюсь и из которой я исхожу, ещё никогда не смогла меня так удовлетворить, что я бы не тянулся постоянно и с охотой от слов к вещам» (). В своей работе 1623 года «De dignitate et augmentis scientiarum» Фрэнсис Бэкон писал о необходимости «грамматики, которая бы усердно искала не аналогии слов друг к другу, а аналогии между словами и вещами, или смыслом» ().
Виктория Гавдис считает, что Школа слов и вещей Шухардта (центром которой является Грац) является частью лингвистического направления «Слова и вещи» наряду с гамбургской школой слов и вещей, основанной в 1928 году, швейцарской школой слов и вещей Яберга и Юда, находящей своих последователей и сейчас, и ономасиологическими работами французского учёного Жюля Жильерона, при этом разделяя школы Шухардта и Мерингера: Шухардт в своих исследованиях шёл от вещей к словам (и обозначение он считал полностью первичным значению), а Мерингер — от слов к вещам (Шухардта более всего интересовала именно словосоздание, а так как слова не могут, как правило, обозначать несуществующие предметы, так как реальность детерминирует создание слова, он всегда подчёркивал её важность в сравнении со словами; Мерингера же более всего интересовали семантические изменения слова, первичное создание слова он воспринимал как данность, а уже изменения в слове он связывал с изменениями вещей, однако это различие проявлялось лишь в их теоретических построениях, на практике Мерингер соглашался с Шухардтом). Школа слов и вещей, таким образом, является самой ранней школой этого направления. Школа Шухардта и гамбургская школа занимались преимущественно реконструкцией, изучая язык диахронически, реконструктивно, а Жильерон и швейцарская школа — сбором и картографированием языкового материала, изучая язык синхронически. Основными последователями гамбургской школы были , , Г. Корай, В. Эбелинг, В. Бринкманн, Г. Мессершмидт, главным печатным органом — журнал «Быт и культура романцев». Они занимались в основном изучением связи между материальной культурой и языком говорящих на испанском и португальском языках в Европе и Америке.
Для исследований Школы слов и вещей характерны атомистичное изучение отдельных слов в диахроническом аспекте в связи с изучением вещей, обозначаемых этим словом. Так, например, Мерингер в своей работе «» (Festgabe Richard Heinzel; Halle, 1898) доказал связь ‘стена’ с глаголом ‘плести’ и ‘прут’ на основе предположения о связи готского дома времён Вульфилы и современными деревенскими домами в Болгарии, остов стен которых состоит из плетёных прутьев, скреплённых глиной. Предположение Мерингера о том, что изначально значило ‘плетень’ и связано с и , подтверждается современными этимологическими словарями, например, словарём . Мерингер постоянно предпринимал поездки по Австрии, Венгрии, Боснии (по Венгрии и Боснии — с 1890 года) в поисках разнообразных артефактов — от деталей строений до рыболовецких снастей.
Вильгельм Майер-Любке установил (в своей статье «К истории молотильных устройств», опубликованной в журнале «Слова и вещи», см. ниже), что разные обозначения цепа в Тоскании и Эмилии обусловлены дивергенцией вещей: в Тоскании две части цепа соединяются кожаным ремнём, а в Эмилии двумя переплетёнными кольцами, отсюда разные названия: в Тоскании от ‘ремень’, а в Эмилии — от . Прежде считалось, что французское слово ‘жилет’ происходит от имени комического персонажа старинного театра , который якобы носил такую одежду. Шухардт, обратившись к истории костюмов, обнаружил, что он вовсе не носил жилетов, таким образом опровергнув эту этимологию. Он нашёл соответствия этому слову в других языках — (устаревшее ), ; все они, по его мнению, восходят к . Современные этимологические словари подтверждают его правоту (к примеру — многотомный словарь , 1978). Представители школы исследовали крестьянскую культуру (лучше всего ими описана область центральной Романии, центральной части территории романских языков): в их работах широко представлена ремесленническая терминология, виды одежды и её обозначения, оружие, охота, рыбная ловля, монеты и музыкальные инструменты. Также писались монографии, имеющие предметный словарь какой-либо общины или замкнутой территории. Одной из областей исследований представителей школы была субстратная этимология.
В своих исследованиях представители школы соединяли данные этнографии и лингвистики. Было обнаружено два типа несовпадений этнографической и лингвистической линий: исконное (и в прошлом изопрагмы (линии вещей) и изоглоссы не совпадали) и вторичное, неисконное (изоморфность изопрагм и изоглосс прошлого исчезла). Во втором случае может иметь место отставание изопрагм от изоглосс (когда языковые изменения распространяются, а материальная культура не изменяется) или наоборот. Шухардт (в 1868 году) и Иоганнес Шмидт (в 1872) выдвинули «теорию волн» (волновую теорию) — теорию о распространении языковых инноваций из центра их появления к периферии, а Мерингер выдвинул гипотезу о «волнах культуры», состоящих из «языковых волн» и «волн вещей».
Шухардт призывал при этимологических исследованиях обращать больше внимания на семантическую, а не на звуковую сторону слова; здесь он имеет прямых продолжателей в виде чешских лингвистов Вацлава Махека и Франтишека Копечного.
Шухардт разделял историю слова, вещи, обозначения и значения. В каждый момент времени обозначение совпадает со словом, а значение — с вещью, но в течение времени их соотношения изменяются. По его мнению, генезис наименований вещей находится в непосредственной связи с мировоззрением говорящих, силой их воображения, темпераментом, чувством красоты. Он считал, что положение, условия жизни, характер, культура, возраст человека и т. п. оказывают прямое влияние на его язык. По его мнению, основная причина языковых изменений — в языковых скрещениях (этим термином обозначали образование новых языков, не с помощью дивергенции, а в результате конвергентного взаимодействия двух или более изначально неродственных языков; сейчас считается, что такие процессы не могут самостоятельно создавать языки). Этот тезис позднее использовал Н. Я. Марр в своём новом учении о языке. Шухардт отрицал закономерность фонетических соответствий; он видел ценность своего подхода в том, что реконструкция праформ и празначений слов подтверждается не непризнаваемыми им фонетическими законами, а тщательным изучением истории реалий, обозначаемых словами. Вместо генеалогической классификации (классификации языков по родству) он выдвинул теорию географического выравнивания (непрерывность переходов языков друг в друга в соответствии с их географическим положением).
История Ещё с 90-х годов XIX века Шухардт публиковал свои ономасиологические «слововещные» исследования. Обобщение опыта этих исследований приведено во введении ко второму тому работы Шухардта «Романские этимологии» () 1899 года. В 1903—1907 годах Мерингер опубликовал статьи о результатах своих «слововещных» исследований в авторитетном журнале «» (статью в четырёх частях с названием «Слова и вещи»).
Становление школы относят к 1909 году, когда Мерингер (совместно с Шухардтом) начал выпускать журнал «Слова и вещи» (), посвящённый отношениям между словами и историей объектов, обозначаемых ими, и просуществовавший до 40-х годов XX века. Основные теоретические положения школы изложены в предисловии к первому номеру. Сам Мерингер публиковался там до 1928 года. Шухардт предпочитал публиковаться в других изданиях. На первых номерах указано пять редакторов: Мерингер, Вильгельм Майер-Любке, Йоосеппи Юлиус Миккола, Рудольф Мух (германист, исследовавший с этнографической точки зрения мифологический материал с привлечением этимологий конкретных слов) и Матиаш Мурко.
В 1928—1937 годах журнал редактировали соратники основателей направления, в частности, Майер-Любке и (Герман; 1887—1948). С начала 30-х годов XX века с журналом сотрудничал Иоганн Лео Вайсгербер, знакомый Гюнтерта, с которым он совершал совместные прогулки по окрестностям Ростока. После смерти Мерингера в 1931 году они вместе с Майером-Любке стали соиздателем журнала.
С 1933 года тенденция журнала, эксплицированная в томе 15 (1933), — посвящать больше внимания вопросам общей лингвистической теории. Эта тенденция появилась, несомненно, под влиянием Вайсгербера (сдержанного последователя Гумбольдта), который с 1933 года являлся одним из редакторов журнала.