«Новая русская школа» в историографии Французской революции XVIII в. — распространённое в научной литературе наименование профессионального сообщества постсоветских исследователей данной темыDucange J., Tchoudinov A. La Révolution comme modèle et comme miroir (URSS, Chine, Japon) // Annales historiques de la Révolution française. 2017. № 1 (387); Гордон А. В. Историки железного века. Москва — Санкт-Петербург, 2018. С. 9.. «Новая русская школа» характеризуется методологическим плюрализмом, акцентированным отмежеванием от идеологически и политически окрашенных трактовок Французской революции и стремлением рассматривать её в неразрывной связи с последующим периодом Наполеоновской империи. Работы историков этого направления широко представлены на страницах международного научного издания «Французский ежегодник», в сериях монографий «Мир Французской революции» и «Эпоха 1812 года» издательства РОССПЭН, а также регулярно публикуются во французском журнале Annales historiques de la Révolution françaiseСм.: Чудинов А. В. «Новая русская школа» в историографии Французской революции: ad fontes! // Universitas historiae. Сборник статей в честь Павла Юрьевича Уварова. М., 2016. С. 523—532..
Предыстория
«Русская школа» Изучение Французской революции в России берет начало с 6 сентября 1868 года, когда В. И. Герье начал читать курс лекций по истории революции в Московском университете. В последующие три десятилетия В. И. Герье, И. В. Лучицкий, М. М. Ковалевский, их ученики, а затем ученики их учеников, создали одну из ведущих в мировой историографии революции научных школ, получившую название «русской школы» (école russe). Характерной особенностью «русской школы» был идейный и методологический плюрализм: ее представители варьировали в своих трудах разные методы и подходы, следуя исключительно собственным вкусам и предпочтениям. Другая важная черта «русской школы» абсолютная интеграция в мировую науку. Российские историки ничуть не в меньшем объеме, чем французские, использовали в своих работах материалы центральных и департаментских архивов Франции, а потому в конце XIX — начале XX веков большинство основных трудов русских ученых по данной тематике были переведены и опубликованы во Франции)См.: Чудинов А. В. «Русская школа» историографии Французской революции XVIII в.: выбор пути , 2008..
Советская школа Пришедшая после 1917 года на смену «русской школе» советская школа историков Французской революции, напротив, существовала практически в условиях автаркии от мировой исторической науки. С установлением «железного занавеса» советские историки Французской революции лишились возможности регулярно работать во французских архивах. Если в конце 1920-х годов и в 1960-е — 1980-е годы некоторым из советских исследователей и давали разрешение на зарубежную научную командировку, то даже такое посещение изучаемой страны ограничивалось, как правило, несколькими неделями. В отсутствие полноценного доступа к зарубежным архивам советским историкам приходилось разрабатывать те относительно немногочисленные фонды французских исторических документов, что ранее различными путями попали в Россию. Но даже при изучении их возможности советских исследователей были существенно ограничены необходимостью использования исключительно марксистской методологии. Поэтому подавляющее большинство появившихся в СССР многочисленных работ по Французской революции оказалось вне основного русла развития мировой историографии. За границей почти ничего не знали о происходившем по другую сторону «железного занавеса», а если и узнавали, то сочинения, которые предлагали в большинстве своем марксистско-ленинское «переосмысление» вышедших на Западе исследований, не производили, как правило, большого впечатления на зарубежных коллег. Исключением из этого общего правила стали только работы Я. М. Захера, В. М. Далина и А. В. Адо, получившие в силу разных причин широкое международное признаниеСм.: Чудинов А. В. История Французской революции: пути познания. М.: Политическая энциклопедия, 2017. Гл. 10; Ducange J.N. La Révolution française et l’histoire du monde. Deux siècles de débats historiques et poltiques 1815—1991. P., 2014. P. 197..
Становление «Новой русской школы» Смена исследовательских парадигм и поколений ученых в российской историографии Французской революции началась в 1980-е годы и позднее получила в научной литературе наименование «смена вех» (changement de jalons)См., например: Гордон А. В. Великая Французская революция в советской историографии. М., 2009. С. 335; Dorigny M. Avant propos // Les Historiens russes et la Révolution française après le Communisme / Étude révolutionnaires. № 5. P., 2003. P. 8 ; Mazauric Cl. Histoire de la Révolution française // L’Humanité. 2004. 7 avril; Vovelle M. La bataille du bicentenaire de la Révolution française. Paris, 2017. P. 228—229. по названию статьи А. В. Чудинова, где были проанализированы эти процессыСм.: Чудинов А. В. Смена вех: 200-летие Революции и российская историография // Французский ежегодник. 2000. M., 2000; Tchoudinov A. La Révolution française: de l’historiographie soviétique à l’historiographie russe, «changement de jalons» // Cahiers du monde russe. 2002. № 2/3.. Уже в 1995 году бесспорный тогда лидер российской историографии Французской революции А. В. Адо констатировал радикальное изменение научных парадигм:
« Советская историография Французской революции завершила свое существование. На смену ей идет становление новой российской историографии Французской революции. Она не утрачивает преемственности с наиболее позитивным наследием историографии советской, но она принадлежит уже к иному времени и имеет свое особое лицо».
Направления исследований учёных «Новой русской школы» Представляя собою третий этап развития российской историографии Французской революции, «новая русская школа» сохраняет преемственность с обеими предыдущими. С «русской школой» ее сближают полный методологический плюрализм и плотная интеграция в международное научное сообщество. Преемственность с советской школой прослеживается в тематике части проводимых ею исследований. К настоящему времени в развитии «новой русской школы» можно выделить два периода, характеризующихся разной тематикой исследований.
1990-е — 2000-е годы Во второй половине 1990-х — в 2000-х годах основные направления исследований «новой русской школы» определялись стремлением ее представителей сформировать собственную идентичность, отличную от советской школы, а потому отчасти являли собою прямое или косвенное отрицание научных установок таковой. Этим был обусловлен повышенный в этот период интерес российских историков к практически не изучавшейся в советское время, а лишь «изобличавшейся», консервативной и «ревизионистской» («критической»)Чудинов А. В. Размышления англичан о Французской революции: Э. Бёрк, Дж. Макинтош, У. Годвин. М., 1996; Блуменау С. Ф. От социально-экономической истории к проблематике массового сознания: Французская историография революции конца XVIII в (1945—1993 гг.). Брянск, 1995. историографии Французской революции. Критическому осмыслению подверглась также история самой советской историографииБовыкин Д. Ю. Анатолий Васильевич Адо: образ и память, Саратов, 2007; Чудинов А. В. Французская революция: история и мифы. М., 2007..
Другое направление исследований историков «новой русской школы» также представляло собою диалектическое отрицание или, скорее, развитие научного наследия советской историографии Французской революции. Если для последней был характерен своего рода «якобиноцентризм» — повышенное внимание к левым политическим группировкам, то усилия представителей «новой русской школы» в этот период концентрировались на изучении широкого спектра политических сил, находившихся правее якобинцев: фельяновТырсенко А. В. Фельяны (У истоков французского либерализма). М., 1999; Он же. Эмманюэль Жозеф Сийес и французская либеральная мысль его времени. М., 2005, конституционных монархистовСергиенко В. Ю. Умеренные монархисты в годы Французской революции конца XVIII века: Мунье, Малуэ, Малле дю Пан и их сторонники. Автореф. дис. …канд. ист. наук, М., 2005, термидорианцевБовыкин Д. Ю. Революция окончена? Итоги Термидора. М., 2005., роялистовБовыкин Д. Ю. Год 1795: несостоявшаяся реставрация // Французский ежегодник 2003. М., 2003; Он же. «Ничего не забыли и многому научились…». Проекты реставрации монархии в 1799 г. // Французский ежегодник 2005. М., 2005. и вандейских повстанцевМягкова Е. М. «Необъяснимая Вандея»: сельский мир на западе Франции в XVII—XVIII веках. М., 2006.. Вместе с тем, продолжалась разработка и таких традиционных для советской историографии тем, как история социалистических идейГладышев А. В. Миры Сен-Симона. От Старого порядка к Реставрации. Саратов, 2003 и якобинцевЧудинов А. В. Жильбер Ромм и Павел Строганов: история необычного союза. М., 2010., но на иной, более широкой, методологической основе.
2010-е — 2020-е годы С 2010-х годов в центре исследовательских интересов российских историков Французской революции находятся научные проблемы, уже напрямую не связанные с наследием советской историографии. Преемственность с последней сохраняется только в стремлении рассматривать в неразрывной связи историю Французской революции и Наполеоновской империи, как это делал советский историк В. Г. Ревуненков, и в продолжении традиции изучения истории социалистических и коммунистических идей во Франции конца XVIII — начала XIX веков. В 2010-е — 2020-е годы российские исследователи изучали деятельность социалистов К.А. Сен-Симона и сенсимонистовГладышев А. В. Миры К.-А.Сен-Симона. Между Наполеоном и Людовиком XVIII. Саратов, 2014; Он же. Мушка в паутине. Мир глазами феминистки XIX века. М., 2021., революционного коммуниста Г. БабёфаЧепурина М. Ю. Гракх Бабёф и «заговор равных». М., 2017 и автора малоизвестной коммунистической утопии П. И. Жонес-СпонвиляЧудинов А. В. Французские гувернеры в России. История одной семьи. М., 2022..
Одним из приоритетных направлений c 2010-х годов были имагологические исследования, осуществляемые на материале Французской революции и Наполеоновских войн, то есть изучение образа Другого и, прежде всего, образа ВрагаСм.: Prusskaya E. The French Campaign in Egypt, 1798-1801. Facing the ‘Other’. London, 2025; Митрофанов А. А. Французская политическая элита периода Революции XVIII века о России. М., 2020; Митрофанов А. А., Промыслов Н. В., Прусская Е. А. Россия во французской прессе периода Революции и Наполеоновских войн (1789—1814). М., 2019; Гладышев А. В. 1814 год. «Варвары Севера имеют честь приветствовать французов». М., 2019; Промыслов Н. В. Французское общественное мнение о России накануне и во время войны 1812 года. М., 2016; Прусская Е. А. Французская экспедиция в Египет 1798—1801 гг.: взаимное восприятие двух цивилизаций. М., 2016; Чудинов А. В. С кем воевал русский мужик в 1812 году? Образ врага в массовом сознании // Французский ежегодник 2012: 200-летний юбилей Отечественной войны 1812 года. М., 2012.. Значительное влияние на расширение тематики исследований представителей "новой русской школы" в 2020-е годы оказало сотрудничество с ведущим британским специалистом по истории Французской революции и Наполеоновских войн А. Форрестом, который в 2018—2020 годах возглавлял лабораторию западноевропейских и средиземноморских исторических исследований в Государственном академическом университете гуманитарных наук в Москве. По его примеруФоррест А. За кромкой поля боя. Жизнь военных во времена Революционных и Наполеоновских войн. М., 2022. российские историки от сугубо имагологических изысканий перешли к более широким исследованиям в русле военно-исторической антропологии Невидимые враги армии Наполеона. Война и эпидемии / Под ред. А. В. Гладышева и А. В. Чудинова. М., 2025; Болт В. С. После Наполеона. Русская армия во Франции, 1815–1818 гг. СПб., 2023; Гладышев А. В. «Свои» и «Чужие»: Франция перед лицом вторжения в 1814 году. М., 2023..