«Прива́л ареста́нтов» — картина русского художника Валерия Якоби (1834—1902), оконченная в 1861 году. Принадлежит Государственной Третьяковской галерее ( 354). Размер картины — (по другим данным, ). На полотне изображена остановившаяся на привал группа арестантов. Центральным персонажем композиции является лежащий на телеге умерший ссыльный, над которым склонился этапный офицер. Среди других действующих лиц, изображённых на картине, — женщины с детьми и другие арестанты. Значительную роль в создании художественного образа играет пейзаж.
Валерий Якоби представил полотно «Привал арестантов» к окончанию своего обучения в Академии художеств. За эту картину Академия присвоила ему звание классного художника 1-й степени и наградила его большой золотой медалью. В 1861—1862 годах полотно с большим успехом экспонировалось на выставке Академии художеств — писатель Фёдор Достоевский отмечал, что картина Якоби «поражает удивительною верностью» и нравится публике «более всех остальных на нынешней выставке». В 1861 году полотно было приобретено у автора Павлом Третьяковым.
Критик Владимир Стасов писал, что в творчестве русских художников 1860-х годов картина «Привал арестантов» «была настоящая запевала — „увертюра“». Художник и критик Александр Бенуа называл произведение Якоби «наиболее яркой, определённой и протестующей» из картин, появившихся в 1861 году, отмечая при этом недостаток художественности, проявившийся в «жёсткой и робкой живописи» и «неудавшемся свинцовом тоне». Искусствовед Дмитрий Сарабьянов называл картину «Привал арестантов» «программной работой Якоби» и писал, что она стала одним из центральных произведений 1860-х годов.
История В 1856 году Валерий Якоби был зачислен в Академию художеств по классу исторической живописи к профессору Алексею Маркову. Во время обучения Якоби в основном работал над жанровыми картинами: в 1858 году, за работу «Разносчик фруктов», он был удостоен малой серебряной медали, в 1859 году, за полотно «Татарин, продавец халатов», — большой серебряной медали, а в 1860 году, за картину «Светлый праздник нищего», — малой золотой медали Академии художеств.
В 1861 году, к окончанию обучения, Якоби представил полотно «Привал арестантов». По некоторым сведениям, Якоби работал над этой картиной не только в Санкт-Петербурге, но и в Казани — там же он познакомился с художником Иваном Шишкиным. Исследователи творчества Якоби полагают, что художник при создании этого произведения использовал свои юношеские воспоминания и впечатления. По словам искусствоведа и писателя XIX века Петра Петрова, «со сценами этой грустной действительности Якоби сжился с малых лет»: будущий художник родился в Казанской губернии «и вырос там в имении отца, лежащем на почтовом восточном тракте, где партии арестантов то и дело двигались по одному направлению».
За картину «Привал арестантов» Академия художеств присвоила Якоби звание классного художника 1-й степени, наградила его большой золотой медалью, а также правом пенсионерской поездки за границу. Решение о присуждении картине большой золотой медали было принято Советом Академии единогласно. В том же году ещё два художника были удостоены больших золотых медалей за свои картины — Василий Перов за «Проповедь в сельской церкви» и Михаил Клодт за «Последнюю весну». То, что в один год сразу три художника получили право на шестилетнюю заграничную поездку за жанровые полотна на темы из российской действительности, это «был доселе небывалый случай, но ведь и год был необыкновенный — год отмены крепостного права».
В 1861—1862 годах полотно, под названием «Партия арестантов на привале», экспонировалось на выставке Академии художеств, на которой оно имело большой успех у публики, а также привлекло внимание критиков, среди которых были Фёдор Достоевский, Владимир Стасов и другие. В 1862 году Якоби отправился в заграничную пенсионерскую поездку, во время которой он посетил Германию, Швейцарию, Францию и Италию. В Россию он вернулся в 1869 году.
Уже в год создания полотно было приобретено у автора Павлом Третьяковым — согласно расписке Валерия Якоби, датированной 10 сентября 1861 года, Третьяков заплатил ему за картину 1400 рублей серебром. Полотно не сразу было передано покупателю — в письме от 5 марта 1862 года Третьяков напоминал художнику о своей просьбе недельной давности: «Ни картины, ни ответу не имел чести получить от Вас и потому вторично беспокою Вас с просьбой о немедленной высылке её [картины]». В своём ответном письме (отправленном, по-видимому, тоже в марте) Якоби писал, что он ответил на предыдущее письмо, но, по-видимому, его ответ не дошёл до адресата. В частности, художник заверял Третьякова в том, что задержка с высылкой картины ни в коем случае не связана с тем, что с неё делаются копии для продажи другим покупателям. Из того же письма следовало, что Якоби обсуждал с Третьяковым возможность добавления ещё одной группы действующих лиц, но это предложение не было реализовано.
Полотно «Привал арестантов» также экспонировалось на выставке Академии художеств 1864—1865 годов и на выставке Московского общества любителей художеств (МОЛХ) 1872 года. В 1867 году оно входило в российскую экспозицию на Всемирной выставке в Париже. Вместе с пятью другими произведениями Якоби картина также была представлена на Всероссийской промышленно-художественной выставке 1882 года, состоявшейся в Москве.
В 1971—1972 годах полотно принимало участие в выставке «Бытовая живопись передвижников» (Ленинград, Киев, Минск), приуроченной к столетию Товарищества передвижных художественных выставок (ТПХВ). В 1983—1984 годах картина экспонировалась на проходившей в Москве выставке, посвящённой 225-летию Академии художеств. Она также была одним из экспонатов фокус-выставки «Достоевскому посвящается», которая проходила с 12 ноября 2021 года по 4 апреля 2022 года в основном здании Третьяковской галереи в Лаврушинском переулке. Эта экспозиция, приуроченная к 200-летию со дня рождения Достоевского, включала в себя его портрет кисти Василия Перова и восемь других картин, так или иначе связанных с именем писателя
Картина «Привал арестантов» также неоднократно экспонировалась в других странах Европы, Азии и Северной Америки: в 1977—1978 годах — на выставке русской и советской живописи в Нью-Йорке, Сан-Франциско и Мехико, в 1991 году — на проходившей в Монце и Генуе выставке «Русская живопись времён императора », а в 1993 году — на состоявшейся в Токио, Наре и Фукуоке выставке «Передвижники в Третьяковской галерее».
Сюжет, действующие лица и композиция На картине изображена остановившаяся на привал группа арестантов. Вероятно, этот привал является вынужденным и вызван поломкой одной из телег. Грязная дорога, проходящая мимо покосившегося верстового столба, ведёт в бескрайнюю степь. Арестанты, находящиеся в передних рядах, уже тронулись в путь. На фоне осеннего неба вырисовываются силуэты сопровождающих их конных казаков. Трагическому сюжету картины соответствует «намеренно аскетичная тёмная гамма красок». Значительную роль в создании художественного образа играет пейзаж. Художник прибегает к контрасту тёмного грозового неба и пробивающегося через тучи яркого солнечного света, который высвечивает отдельные группы людей, тем самым усиливая драматизм и эмоциональность сцены, изображённой на полотне. Искусствовед Татьяна Горина писала: «И хотя художник применил традиционные академические приёмы, выделяя светом главных героев картины, компонуя группы в виде академических „пирамид“, избранный им и подробно разработанный сюжет сообщал подлинно новаторский характер произведению».
В правой части полотна находится телега, на которой лежит умерший арестант, накрытый рогожей. На его левой руке, безжизненно свесившейся вниз, надет перстень. Под телегой прячется другой арестант (по другой версии, один из конвоиров), который, неестественно согнувшись, пытается снять перстень с руки умершего. У телеги стоит этапный офицер, который одной рукой приоткрывает глаз покойника, чтобы убедиться в его смерти. При этом офицер покуривает трубку с равнодушным выражением лица. В правом нижнем углу картины на переднем плане изображён сидящий пожилой арестант в лохмотьях, который осматривает рану на ноге, натёртую кандалами. Умерший арестант является центральным персонажем композиции. Он имеет интеллигентную внешность, но при этом настолько измождён, что выглядит стариком. По словам искусствоведа Марины Шумовой, «он не трактован как борец, положительный герой, но предстаёт мучеником, жертвой общественной несправедливости и своих духовных исканий».
В центре полотна изображён мужик, одетый в сильно изорванный кафтан. Он удерживает отпряжённую лошадь. По-видимому, это крестьянин, который должен перевозить осуждённых по повинности. Левее него находится лежащий в небрежной позе арестант с трубкой — по описанию искусствоведа Алексея Фёдорова-Давыдова, «отпетый каторжник, вполне довольный своею судьбою и чувствующий себя на привале как дома». Писатель Николай Ядринцев относил его к типу «русских гулящих и беззаботных людей», для которых острог — как дом родной. По словам Ядринцева, этот арестант «имеет вид скорее свободного колониста, чем ссыльного»; «ни малейшая забота о будущем не беспокоит его; он весь служит выражением арестантской поговорки „дальше Солнца не ушлют, а Сибирь-то мы видали“». По некоторым данным, Якоби придал лицу этого каторжанина свои черты. Позади него, немного левее, видны два арестанта, дерущиеся во время игры в карты.
В левой части полотна изображён покосившийся верстовой столб, к которому прислонился плачущий старик, закрывший лицо ладонью. Рядом с ним сидят две женщины с детьми. Вероятно, это члены одной семьи, добровольно последовавшие в Сибирь за своим родственником, который умер в дороге, не выдержав тяжёлого путешествия. Одной из моделей для картины художнику послужила Александра Толиверова, его будущая гражданская жена, впоследствии ставшая известной писательницей. С неё художник писал молодую мать, держащую на руках младенца. Для образа пожилой женщины Якоби использовал ту же самую натурщицу, что и при написании своего более раннего полотна «Светлый праздник нищего» (1860, ныне в ГРМ).
Отмечая стремление Якоби к фотографической правде при изображении действующих лиц, в то же время писатель Фёдор Достоевский обсуждал ряд допущенных художником неточностей. Одной из них было отсутствие у арестантов кожаных подкандальников, без которых на расстоянии одного этапа можно «протереть тело до костей». Сюжет, связанный с кражей перстня с руки умершего, Достоевский считал погоней за эффектом: если бы у арестанта действительно сохранился столь ценный предмет, о нём знали бы все, включая этапного офицера, и безнаказанно украсть его было бы невозможно.
Эскизы и повторения В собрании Государственной Третьяковской галереи хранится графический эскиз к картине «Привал арестантов» (1860, бумага, графитный и итальянский карандаш, 11638). Этот первый композиционный набросок к будущему полотну был представлен художником на утверждение в Совет Академии художеств в 1860 году. Он выполнен в чисто контурной технике, фигуры очерчены непрерывной линией. По описанию искусствоведа Алексея Сидорова, «с одного края фигур эта линия тонка и напоминает штрих резца или сухой иглы в очерковой гравюре на меди; с другого края тех же фигур линия напрягается, становится толще, чернее, в известной мере придаёт фигурам <…> рельефность»; такая трактовка напоминает «мраморный барельеф». По словам искусствоведа Татьяны Гориной, в этом эскизе отдельные группы людей объединены чисто механически, «композиция рисунка статична, в соответствии с традиционными академическими правилами барельефна, строится по каноническому принципу группировки фигур». Этот эскиз ещё очень далёк от окончательного варианта полотна. В нём нет ряда персонажей — крестьянина с отпряжённой лошадью, дерущихся арестантов-картёжников, а также человека, крадущего перстень. Композиция рисунка очень элементарна, совершенно отсутствует психологическая разработка действующих лиц.