Григо́рий Алексе́евич Муса́тов (29 января 1889, Бузулук, Российская империя — 8 ноября 1941, Прага, Протекторат Богемии и Моравии) — русский живописец и график, эмигрировавший после революции 1917 года в Чехословакию, где активно занимался живописью и графикой. Входил в чешское культурное общество «Художественная беседа», участвовал в выставках в Праге, Париже, Риге. В ранний период творчества тяготел к примитивизму, позднее писал в оригинальной манере, сочетавшей стилистику модерна и приёмы импрессионизма, в поздний период тяготел к экспрессионизму.
Биография
Родился в Бузулуке, в семье иконописца Алексея Яковлевича Мусатова и Элеоноры Клеофасовны Миклошевич. В ряде источников известного живописца Виктора Борисова-Мусатова называют дядей или двоюродным дядей.
Детство провёл в Самаре, где отец купил дом на улице Николаевской. Все дети в семье получили образование, старший сын, Михаил, стал инженером, дочь Екатерина — учительницей, ещё один сын Александр стал художником.
Григорий окончил церковно-приходскую школу, поступил в Самарское коммерческое училище, где учителем рисования был художник В. В. Гундобин. Григорий увлёкся рисованием, отец не стал противиться желанию сына и перевёл его в Пензенское художественное училище. Однако и его он не закончил. По воспоминаниям В. Г. Муратовой, жены Григория, тот понимал, что удел выпускников провинциального училища — учитель рисования, но хотел достичь большего, поэтому перевёлся в Киев, где посещал рисовальные классы под руководством А. А. Мурашко. На каникулах работал в мастерской отца, помогал ему при росписи храмов.
14 августа 1914 года Григорий Мусатов женился на Вере Георгиевне Эльяшевич (10.04.1893 — 23.05.1971), дочери пензенского купца. Не сумев избежать судьбы учителя рисования в 1915 году служил преподавателем графического искусства в высшем начальном училище посада Мелекесс Ставропольского уезда Самарской губернии. Однако задержался там ненадолго, перебрался к родителям в Самару. Некоторое время работал учителем пения в самарском училище № 32-33 имени П. А. Столыпина, находившемся на улице Садовой 57. По воспоминаниям же жены Григорий не зарабатывал ничего, и он с женой, и старший брат Александр, также семейный человек, жили на обеспечении отца, занимаясь живописью, хотя из-за войны заказов было не так много. Сама Вера работала помощником провизора в аптеке.
В 1915 году участвовал в выставке картин самарских художников, в которой также принимали участие брат и бывший учитель Гундобин. Григорий Мусатов показывал работы на религиозные темы и портреты.
Был призван в армию, служил в Балашове писарем при штабе, затем по решению полкового священника около года расписывал церковь. В конце 1916 года был направлен в саратовскую школу прапорщиков, после окончания которой был направлен на юго-западный фронт. В ходе массового дезертирства с фронта летом 1917 года Григорий Мусатов также оставил армию и вернулся к родным в Самару.
После начала Гражданской войны примкнул к белому движению. Вместе с женой добрался до Иркутска, где вступил в армию Колчака. Однако позднее вновь дезертировал и перебрался во Владивосток. Больше года жил по чужим документам на имя Мельникова, скрываясь от мобилизации. Участвовал в работе местной театральной студии «Балаганчик», возникшей при литературно-художественном обществе Дальнего Востока, а также деятельности местного общества футуристов; общался с Д. Бурлюком, Н. Асеевым, В. Пальмовым и другими представителями движения.
После Николаевского инцидента пребывание в оккупированном японцами Владивостоке было сочтено небезопасным. Подрабатывая в порту Григорий нашёл удобный случай покинуть город, и в мае 1920 года на пароходе «Тверь», вместе с чешскими легионерами, возвращавшимися на родину, супруги Мусатовы оставили Россию. Через Китай, Сингапур и Цейлон они добрались до Италии. Узнав о том, что президент Чехословакии Масарик организует оказание помощи русской эмигрантской интеллигенции — «Русская Акция», в июле вместе с женой Григорий Мусатов прибыл в Прагу, предполагая по возможности в дальнейшем переехать в Париж.
Из-за безденежья чета Мусатовых примкнула к передвижной труппе театрального сообщества «Единение». В начале 1921 года, в Гавличкув-Броде они познакомились с семьёй уже известного чехословацкого художника Яна Зрзавого, которая помогла им обосноваться в городке Колин, где Вера Георгиевна устроилась помощником провизора в аптеку, а её постоянная зарплата позволила Григорию вернуться к творчеству после долгого перерыва.
Ян Зрзавый, будучи членом чешского культурного общества (Umělecká beseda), предложил Мусатову также вступить в него. Для этого тот должен был принять участие в трёх выставках. Перспектива влиться в местную художественную среду, выставляться и общаться с известными художниками прельстила Григория и он начал писать.
В конце 1922 года вслед за Зрзавым Мусатовы переехали в Прагу. Здесь Григорий узнал, что ещё в 1919 году на семейной пасеке у села Рождествено, куда Мусатовы часто ездили на этюды, были жестоко убиты отец, Алексей Яковлевич, и брат Александр с женой и ребёнком, а мать умерла вскоре после этого события. Мысли о возвращении в Россию отпали. Лишь изредка Григорий переписывался с сестрой Екатериной.
В 1923 году, после положенных трёх выставок, Мусатов стал полноправным членом «Художественной беседы». Также он принимал активное участие в создании организации эмигрантских художников «Скиф», в которой стал заместителем председателя. Состоял членом Союза русских художников в Чехословакии. Его жена Вера поступила на Русский юридический факультет в Праге, одновременно пытаясь найти более оплачиваемую работу. Из-за отсутствия средств и необходимости платить за жильё Вера в 1924 году отправилась в Париж, где стала ретушёром в фотоателье. Однако Париж не стал надёжным источником доходов, и через несколько месяцев она вернулась в Чехословакию, продолжила учёбу, одновременно работая коммивояжером от киностудии «Баррандов», разъезжая по стране и предлагая фильмы для просмотра. Григорий же устроился преподавателем рисования в пражскую Русскую реальную реформированную гимназию. Одним из его учеников был Андрей Белоцветов, теперь называемый «классиком авангарда», на творчество которого Мусатов оказал заметное влияние.
Григорий регулярно выставлялся с «Художественной беседой», а в 1927 году в Праге состоялась его первая персональная выставка. Также он получил известность как иллюстратор. Сначала работал над «Советскими частушками» (перевод на чешский Н. Мельниковой-Папоушковой) издательства (1929), затем издательство решило издать полное собрание сочинений Ф. М. Достоевского в переводе , а Григорий Мусатов должен был его проиллюстрировать. Работа, увлёкшая обоих супругов, заняла два года. Вера читала вслух, а Григорий набрасывал понравившиеся ему образы. Однако издательство изменило планы, и вышло лишь три перевода: «Братья Карамазовы» (1929), «Униженные и оскорбленные» (1930), «Бесы» (1930).
В 1931 году у четы Мусатовых родился единственный ребёнок, дочь Элеонора, к этому времени доходы от продажи картин позволили Григорию оставить преподавательскую деятельность, сосредоточившись на творчестве.В 1936 год Григорий Мусатов принял чехословацкое гражданство. Однако после присоединения Судетской области к нацистской Германии он планировал вновь эмигрировать. Сначала в США, но в последний момент сорвалось получение приглашения, затем обратился в советское консульство за разрешением на возвращение в СССР. Однако ответ он получить не успел, Чехословакия была упразднена, а консульство эвакуировано.
В день нападения Германии на СССР Григорий Мусатов перенёс инфаркт, от которого уже не оправился. После возвращения из больницы он задумал триптих из трёх больших полотен: «Мобилизация», «Капитуляция», «Освобождение» (в других источниках — «Объявление войны», «Присяга войск перед генштабом» и «Победа»), но написал лишь несколько эскизов. В ноябре 1941 года Мусатов скончался.
Во время нацистского правления Вера Георгиевна смогла скрыть своё еврейское происхождение с помощью двух подруг, которые заявили, что она русская, зная, что это не так. Однако, опасаясь новых проверок и расспросов, она боялась устраиваться на официальную работу. До освобождения Праги они с дочерью жили на средства от продажи картин мужа и их обмена на продукты.
Вера Георгиевна оставила воспоминания, во многом послужившие основой для биографических сведения о муже. Дочь Элеонора (Нора) Мусатова (1931—2010) стала художницей, выставлялась как в Чехословакии, так и за рубежом, в том числе совместно с Марком Шагалом.
Выставки Первые же выставки работ Мусатова подтверждали его амплуа русского художника, продолжавшего жить Россией. Как свидетельствует один из выставочных каталогов: «Мусатов в „Беседе“ — русский, полнокровный и сознательно подчеркивающий это художник». Всего же Григорий Мусатов участвовал в 27 выставках общества «Художественная беседа», проходивших в Праге и других городах Чехословакии до 1941 года. Провёл персональные выставки в Праге — в зале им. М. Алеша (1927, 1932, 1935, 1936, 1937, 1940). В 1931 году в Праге в зале Красна Изба прошла выставка иллюстраций Мусатова, к романам Ф. М. Достоевского, пользовавшаяся успехом.
Также Мусатов участвовал в выставках Союза русских художников, на первой выставке Союза в 1929 году была представлена крупная работа «Стенька Разин». Вместе с членами «Художественной беседы» представлял свои работы на выставке в Риге (1930). Также участник выставки славянских художников (1932) и русской живописи (1935) в Праге, русских художников в Париже (галерея «La Renaissance», 1932), Осеннего салона (1932).
Совместно с С. А. Мако выставлялся в Париже, в галерее Charpentier (1938).
В 1943 году в Праге в Пошевой галерее прошла первая посмертная выставка работ художника. Также выставки проходили в 1946 и 1959 годах (зал им. М. Алеша). В декабре 1981 — январе 1982 года прошла персональная выставка в Литомержице.
Творчество Мусатов не принадлежит к тем художникам, кто единожды сформировав свой стиль в дальнейшем лишь развивает и шлифует его. Напротив, за два с половиной десятилетия творческой жизни он радикально изменял свой почерк, свою манеру. Общим аспектом на практически всём известном творческом пути художника была свободная живопись, с самым широким кругом тем, не ограниченная никакими жанровыми или стилевыми рамками. Сцены из маленького провинциального городка, воспоминания и впечатления от долгого морского путешествия, от войны, от недолгой театральной карьеры, чешских деревень, даже от еврейских традиций, известных по рассказам супруги — значительная часть картин Мусатова представляла собой своеобразный художественный дневник, реализация потребности в исповеди. Одни темы приходили и уходили, к другим художник возвращался неоднократноо.
Ранние работы Мусатова, выполненные им во время проживания в России, не сохранились или неизвестны специалистам. Сохранились лишь сведения, что он писал на религиозные темы, а также реалистический портреты.
«Фотографический период»
В 1920-х Григорий Мусатов обратился к неопримитивизму, с его характерными приёмами — упрощением форм, нарушением перспективы и пропорций, отсутствием соразмерности элементов композиции, плоскостной трактовкой изображений. Определяющую роль в трактовке художником этого метода сыграла массовая портретная фотография. Её влияние на стилистику работ художника было столь значительно, что в прижизненной монографии о Мусатове, написанной А. Жаковским, автор назвал этот период творчества Мусатова «фотографическим периодом» [Цит. по ].
Жаковский отмечал «застылость» сцен на картинах, ориентацию художника на воспроизводство сцен из прошлого, использование «выцветших красок нарочито примитивных фотографий» и назвал героев Мусатова «набальзамированными мумиями <…> мелкобуржуазной прослойки» [Цит. по ] и «синтетическими, даже несколько идеализированными портретами, характеризующими целиком выше упомянутый класс» [Цит. по ].