Афана́сий Алексе́евич Столы́пин (, Пенза, Российская империя — а, Саратов, Российская империя) — отставной артиллерийский штабс-капитан, участник Бородинского сражения. Саратовский уездный, а затем губернский предводитель дворянства.

Двоюродный дед и опекун поэта Михаила Юрьевича Лермонтова. Предполагаемый прототип «дяди» из его знаменитого стихотворения «Бородино», Столыпин унаследовал имение Тарханы, где прошло детство поэта, и позаботился о его сохраности, что позволило позднее создать там музей, посвящённый Лермонтову.

Кроме того, известен острым конфликтом с саратовским вице-губернатором Карлом Карловичем Оде-де-Сионом, из-за принципиальной позиции последнего по ряду вопросов, в том числе связанных с именем Лермонтова. В результате оба участника ссоры лишились должностей и покинули Саратов.

Биография Сын пензенского губернского предводителя дворянства Алексея Емельяновича Столыпина и его супруги Марии Афанасьевны, урождённой Мещериновой, появился на свет в 1788 году и был самым младшим из их 11 детей.

Военная служба В феврале 1805 года, семнадцатилетним юношей, Афанасий Алексеевич поступил на военную службу юнкером в 1-й артиллерийский полк. В марте 1805 года переведён в лейб-гвардии артиллерийский батальон, где в феврале 1806 года произведён в подпоручики. С сентября 1806 года вместе со своим полком участвовал в кампании 1806—1807 годов на территории Восточной Пруссии. Сражался при Гуттштадте и при Гейльсберге. 2 июня 1807 года в ходе неудачной для русских Фридландской битве был серьёзно ранен в ногу и надолго выбыл из строя. В 1810 году произведён в поручики.

Отечественную войну 1812 года встретил в чине поручика командиром батареи 2-й лёгкой артиллерийской роты лейб-гвардии пешей артиллерийской бригады 5-го (гвардейского) пехотного корпуса 1-й Западной армии генерала от инфантерии М. Б. Барклая-де-Толли.

Перед началом Бородинского сражения, согласно диспозиции главнокомандующего М. И. Кутузова, 2-я лёгкая рота, как и другие роты гвардейской артиллерии, находилась в резерве у деревни Князьково. Однако Афанасию Алексеевичу трудно было оставаться в бездействии; по свидетельству очевидца, командира взвода 2-й роты прапорщика А. С. Норова, Столыпин со своими друзьями 24 августа 1812 года был под Шевардино в стрелковой цепи. На второй день сражения 2-я лёгкая артиллерийская рота выдвинулась ближе к боевой линии и с трёх часов пополудни вступила в бой с неприятелем. Но вскоре ротный командир капитан Гогель был контужен, и командование перешло к Столыпину. Ещё дважды французская конница генерала Нансути предпринимала атаки, но была отброшена. Довершили дело при поддержке батарей Столыпина русские кирасиры:Наш батарейный командир Столыпин, увидев движение наших кирасир, взял на передки, рысью выехал несколько вперед и, переменив фронт, ожидал приближения неприятеля без выстрела. Орудия были заряжены картечью; цель Столыпина состояла в том, чтобы подпустить неприятеля на близкое расстояние, сильным огнем расстроить противника и тем подготовить верный успех нашим кирасирам. доблестное бесстрашие,истинно артиллерийское хладнокровие и распорядительность в самом сильном огне, всегда останутся памятными его сослуживцам; израненный под Фридландом, с неизцелившеюся еще разбитою берцовою костью,он явился добровольно из отпуска с открытием компании, и за ранами имел позволение находиться в строю верхом.

К вечеру роту сменили, и она вернулась на прежнее место, потеряв в сражении убитыми 5 человек рядовых и 27 лошадей, включая лошадь самого Афанасия Алексеевича, ранеными — 2 обер-офицеров, 2 музыкантов, 18 рядовых и 8 лошадей.

Рана, полученная в 1807 году, сильно беспокоила, и после Бородина Афанасий Алексеевич был вынужден взять отпуск для лечения. В 1813 году ему был присвоен чин штабс-капитана. Поправив здоровье, он вновь вернулся в строй лишь в 1815 году, но успел поучаствовать в торжественном вступлении русской армии в Париж. В декабре 1815 года переведён в 17-ю артиллерийскую бригаду. Несмотря на боевые заслуги, Столыпин был обойдён производством в следующий чин, и «несправедливость эта сильно огорчила целый корпус офицеров…». В январе 1817 года вышел в отставку («за раною») в прежнем чине штабс-капитана.

Саратовский предводитель дворянства Выйдя в отставку, Афанасий Алексеевич отправился лечить свою рану на Кавказские воды. В июле 1817 года скончался находившийся там же отец Алексей Емельянович Столыпин, который ещё в 1811 году, задолго до своей кончины, разделил между сыновьями свои обширные вотчины. Афанасию досталось село Лесная Неёловка Саратовского уезда Саратовской губернии (ныне — в Базарно-Карабулакском районе) с прилегающими деревнями, где он и поселился после похорон отца. На зиму Столыпин переезжал в Саратов: его дом находился на углу улиц Малой Дворянской (ныне Советская) и Александровской (ныне Горького). Собственные дома Афанасий Алексеевич имел также в Петербурге и Москве.

Между декабрём 1827 года и августом 1829 года был избран предводителем дворянства Саратовского уезда и исполнял эту должности по меньшей мере до ноября 1833 года.

К 1830 году со смертью старших братьев Афанасий Алексеевич, хотя и был младшим ребёнком в своей семье, был признан близкими и дальними родственникам, многих из которых он буквально опекал, неформальным главой рода Столыпиных. В апреле 1834 года его племянница Анна Григорьевна Столыпина (1815—1892) вышла замуж за адъютанта великого князя Михаила Павловича, полковника Алексея Илларионовича Философова, с которым у Афанасия Алексеевича установились доверительные родственно-дружеские отношения. Последний часто поддерживал молодую семью практическим советами в хозяйственных делах, а также оказывал финансовую помощь, как, впрочем, и многим другим своим родственникам. В ответ Философов, быстро поднимавшийся по карьерной лестнице и имевший большое влияние при дворе, не раз выручал в сложных обстоятельствах близких Столыпина, в том числе, принимал большое участие в судьбе Михаила Юрьевича Лермонтова и некоторых его друзей.

В ноябре 1839 года избран губернским предводителем дворянства в Саратове. Богатый помещик и откупщик, он пользовался чрезвычайным уважением и влиянием в губернии, имел множество приверженцев среди местного дворянства и связи при дворе. На первых порах у него сложились вполне дружеские отношения с недавно назначенным вице-губернатором Карлом Карловичем Оде-де-Сионом, также ветераном наполеоновских войн. Однако в январе 1842 года, когда губернатор Андрей Михайлович Фадеев по служебной надобности отбыл в Санкт-Петербург, Столыпин крупно повздорил с замещавшим губернатора Оде-де-Сионом. Вспыхнувшая ссора сделала их непримиримыми врагами и вынудила обоих вскоре покинуть Саратов.

Началось с того, что Столыпин решил воспользоваться удобным моментом и попросил вице-губернатора, в отсутствие начальства, избавить от судебного преследования некоего почтенного дворянина, но тот отказал. В то же самое время недавняя гибель Лермонтова на дуэли подхлестнула спрос на его произведения, чем решил воспользоваться купец 3-й гильдии Д. М. Вакуров. Предприимчивый саратовский книготорговец, зная, что предводитель дворянства доводится двоюродным дедом покойному, выпросил у него живописный портрет поэта и выставил в своей лавке, чтобы привлечь ещё больше покупателей. Это был не первый подобный случай — ранее Вакуров пытался аналогичным образом нажиться на смерти Александра Сергеевича Пушкина, выставляя в лавке его литографическое изображение, за что получил строгий выговор от тогдашнего губернского руководства. Узнав о новой «рекламной кампании», вице-губернатор вызвал купца к себе и отчитал так строго, что тот вскоре совсем забросил книжную торговлю.

Столыпин, разозлённый предыдущим отказом, публично вступился за Вакурова, однако вице-губернатор и тут не уступил. Тогда предводитель дворянства донёс на Оде-де-Сиона и его супругу губернатору, облыжно обвиняя обоих в жестоком обращении с прислугой и воспитанницей. Фадеев, имевший собственные счёты к заместителю, дал ход секретному дознанию, которое ничего, впрочем, не выявило. Дело дошло до сенатора и министра внутренних дел Льва Алексеевича Перовского, влиятельного сановника, покровительствовавшего вице-губернатору. Однако и у губернатора с предводителем дворянства в Санкт-Петербурге имелось определённое влияние — началась настоящая война кляуз и доносов, зачастую совершенно нелепых, например Столыпин писал министру, «<…>что вице-губернаторша, страстная любительница собачек, погребает их по христианскому обряду в гробиках.». В конечном итоге, после того, как в декабре 1842 года Столыпин был вновь переизбран губернским предводителем дворянства, государь не утвердил его кандидатуру и запретил, как «откупщику», впредь баллотироваться на эту должность. Такого удара по репутации он не вынес. Поссорившись ещё и с губернатором, Афанасий Алексеевич уехал за границу, а позже поселился в Москве:«…Удаление его произвело неприятное впечатление на общество<…> потеря такого предводителя составляла ощутительную утрату для города и его общественной жизни»В следующем 1843 году вице-губернатор Оде-де-Сион, уступая давлению губернатора и саратовского общества, оставил пост и вернулся со всем семейством в Санкт-Петербург. В 1844 году, вскоре после отъезда из Саратова, сын Карла Карловича Александр женился на Анне Васильевне Сарычевой, любимой племяннице упомянутого генерал-адъютанта Алексея Илларионовича Философова. Последний оказывал большую поддержку и участие молодой семье и был крестником их детей. Когда же в 1883 году правнучка бывшего саратовского вице-губернатора — Анна Васильевна Оде-де-Сион (1870—1951) — осиротела, то дочь генерал-адъютанта фрейлина двора Ольга Алексеевна Философова (1843 — до 1911) взяла её к себе в Зимний дворец на воспитание. Поскольку сама Философова доводилась внучатой племянницей Афанасию Алексеевичу, то после увольнения от придворной службы, переехала в пензенский родовой дом Столыпиных. Анна Васильевна Оде-де-Сион, несмотря на былую вражду семейств, последовала за ней и прожила там несколько лет до своего замужества.

Поздние годы, смерть В 1845 году, после смерти сестры Е. А. Арсеньевой, унаследовал имение Тарханы, где прошло детство её внука М. Ю. Лермонтова. Афанасий Алексеевич вместе с Елизаветой Алексеевной были опекунами поэта, который особенно любил Столыпина и называл его «дядюшкой». По мнению Ираклия Андроникова, исследователя творчества Лермонтова, именно к нему обращены строки знаменитого стихотворения «Бородино»: «Скажи-ка, дядя…». Хотя он и не жил в Тарханах, содержал усадьбу через надёжного управляющего в безупречном порядке. Так же поступали и его наследники, благодаря чему, позднее здесь, в оригинальных интерьерах, удалось создать музей, посвящённый поэту.

В Москве Столыпин жил в собственном большом доме в переулке против Колымажного двора, где часто устраивал балы, обеды и вечера. По отзыву современника, он был простой настоящий русский хлебосольный и гостеприимный барин, который жил открыто и весело.

В конце жизни Афанасий Алексеевич всё же вернулся в Саратов, где и умер 14 августа 1864 год в возрасте 75 лет. Отпевание покойного состоялось 16 августа в кафедральном Александро-Невском соборе, в тот же день он был погребен на кладбище Спасо-Преображенского мужского монастыря. Неформальный титул «старшего в роду» () перешёл, по общему признанию, к А. И. Философову, ставшему к тому времени генералом от артиллерии. В его обширном архиве сохранились и были позднее опубликованы многие подробности жизни Афанасия Алексеевича Столыпина, Михаила Юрьевича Лермонтова и других лиц.

Оценки