«Взятие снежного городка» — картина русского художника Василия Сурикова (1848—1916), завершённая в 1891 году. Хранится в Государственном Русском музее в Санкт-Петербурге ( Ж-4235). Размер полотна — . На картине изображён кульминационный момент популярной среди казачьего населения Сибири старинной народной игры. По традиции, игру устраивали в последний день Масленицы, и художник, выросший в Красноярске, многократно наблюдал её в свои детские годы. Суриков работал над полотном во время своего пребывания в Красноярске в 1889—1890 годах, а окончил его после возвращения в Москву. Натурщиками послужили многие родные и знакомые художника.
Картина «Взятие снежного городка» была представлена на 19-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок («передвижников»), открывшейся в марте 1891 года в Петербурге. В 1899 году полотно было куплено у художника за 10 тысяч рублей известным коллекционером и меценатом Владимиром фон Мекком. В 1900 году картина входила в российскую экспозицию на Всемирной выставке в Париже, где была удостоена именной медали, а в 1908 году несколько картин из коллекции фон Мекка, включая «Взятие снежного городка», были приобретены для собрания Русского музея императора Александра III (ныне — Государственный Русский музей).
Критик Владимир Стасов отмечал, что произведение Сурикова «хотя и далеко не равняется его великолепной картине „Боярыня Морозова“, но, наверное, принадлежит к замечательнейшим картинам русской школы». Художник и критик Сергей Голоушев (литературный псевдоним — Сергей Глаголь) считал картину «Снежный городок» «кульминационным пунктом в работе Сурикова как живописца». Искусствовед Владимир Кеменов называл «Взятие снежного городка» радостной и задорной картиной. С его точки зрения, художнику превосходно удалось передать «искреннее увлечение сибиряков игрой», а также представить образ народа, в котором «бурлят огромные запасы богатырских сил, жизнерадостности, веселья».
История Предшествующие события и работа над картиной Летом 1887 года, после окончания работы над картиной «Боярыня Морозова», Василий Суриков вместе с женой Елизаветой Августовной и дочерьми — Ольгой и Еленой — поехал на свою родину, в Красноярск, где жили его мать Прасковья Фёдоровна и брат Александр. Там художник пробыл до поздней осени, сделав множество зарисовок из городской и крестьянской жизни, а также написав большой портрет своей матери (ныне хранящийся в Государственной Третьяковской галерее). По окончании путешествия Суриков задумывал создать большое полотно о Сибири, но творческие планы художника нарушила тяжёлая болезнь его жены. По-видимому, поездка в Сибирь отрицательно сказалась на здоровье Елизаветы Августовны, и она скончалась через несколько месяцев после возвращения в Москву, 8 апреля 1888 года. Суриков тяжело переживал смерть жены; в письме от 20 апреля 1888 года он писал своему брату: «С 1 февраля началась болезнь Лизы, и я не имел минуты спокойной, чтобы тебе слово черкнуть. <…> Я, брат, с ума схожу. 8 апреля, в часа, в пятницу, на пятой неделе великого поста, её, голубки, не стало. <…> Тяжко мне, брат Саша. <…> Вот, Саша, жизнь моя надломлена; что будет дальше, и представить себе не могу».
Чтобы сменить обстановку и отвлечься от тяжёлых мыслей, в мае 1889 года Василий Суриков со своими дочками опять приехал в Красноярск, где на этот раз прожил около полутора лет. Девочки учились в гимназии, а брат художника, Александр, всеми силами старался развлечь Василия и вернуть ему интерес к жизни и творческой деятельности. Почти ежедневно они ездили по городу или посещали его окрестности, места, хорошо знакомые художнику с детства. Жизнь среди близких ему людей, привычная обстановка, загородные поездки и свежие впечатления о сибирской природе — всё это способствовало обретению покоя и здоровья, восстановлению творческих сил. Суриков вернулся к работе — писал портреты своих близких и знакомых, старые красноярские дома, горные пейзажи и виды Енисея, а также разнообразные сцены из жизни сибиряков. По воспоминаниям самого художника, приведённым Максимилианом Волошиным, он «уехал в Сибирь», «встряхнулся», «и тогда от драм к большой жизнерадостности перешёл».
В это время у Василия Сурикова возник замысел написать большое полотно о «взятии снежного городка» — старинной народной игре, которая была популярна среди казачьего населения Сибири. Последний день Масленицы многие жители Красноярска проводили в окрестных деревнях, где из снега и льда сооружались «городки» с зубчатыми стенами, снежными пушками и фигурами. Участвовавшие в игре разделялись на защитников и нападавших. Всадник на коне должен был прорваться сквозь ряды защищавших городок, ворваться в ворота и сбить снежную перекладину. В прошлом были особенно известны «взятия городков», устраиваемые в селе Торгошино, а к концу 1880-х — началу 1890-х годов «городки» можно было найти только в деревнях Ладейки и Берёзовка. В Торгошине жили родственники Сурикова по линии его матери Прасковьи Фёдоровны (урождённой Торгошиной). Художник рассказывал, что в свои детские годы многократно наблюдал эту народную забаву: «За Красноярском, на том берегу Енисея, я в первый раз видел, как „городок“ брали. Мы от Торгошиных ехали. Толпа была. Городок снежный. И конь чёрный прямо мимо меня проскочил, помню. Это, верно, он-то у меня в картине и остался».
Суриков работал над картиной в Красноярске. По словам Александра, брата художника, «за работой этой картины Вася уже менее стал скучать о жене; одним словом, до некоторой степени пришёл в себя, стал бывать в гостях и у нас бывали знакомые». В 1890 году во время Масленицы Василий и Александр побывали в расположенном неподалёку от Красноярска селе Ладейки (также употребляются названия Ладейка или Ладейское). По просьбе художника ладейская молодёжь построила снежный городок и устроила его «взятие» — это представление обошлось братьям в «три ведра водки». С натуры Суриков сделал несколько набросков красками и карандашом. По некоторым данным, инсценировки взятия снежной крепости осуществлялись и во дворе усадьбы Суриковых в Красноярске — там в сооружении городка принимали участие местные казаки. При работе над картиной натурщиками послужили брат Александр, двоюродная племянница , Екатерина Рачковская и многие другие знакомые.
Работу над большим холстом Суриков начал в самой просторной комнате своего красноярского дома. Через несколько месяцев, осенью 1890 года, художник возвратился из Красноярска в Москву, взяв вместе с собой свёрнутое на вал полотно. В письме к своей матери Прасковье Фёдоровне и брату Александру в самом начале 1891 года Василий Суриков писал: «Картину я вставил в раму золотую. Очень красиво теперь. Я её закончил. Скоро, в начале или середине февраля, надо посылать на выставку в Петербург. Не знаю, какое она впечатление произведёт. Я, брат, её ещё никому не показывал».
19-я передвижная выставка Картина «Взятие снежного городка» (с подзаголовком «Старинная казачья игра в Сибири на Масленице») была представлена на 19-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок («передвижников»), открывшейся в Санкт-Петербурге 9 марта 1891 года, а в апреле переехавшей в Москву. После этого вместе с выставкой полотно Сурикова побывало в Харькове, Киеве, Елисаветграде, Одессе, Кишинёве и Полтаве. Картина вызвала особый интерес у зрителей — в том числе и потому, что на двух предшествовавших выставках Товарищества (17-й и 18-й) работы художника не экспонировались. Кроме того, удивление (а порой и недоумение) у современников художника вызывал тот факт, что в новой картине Суриков отошёл от своего «трагического амплуа», к которому можно было отнести его предшествующие крупноформатные произведения — «Утро стрелецкой казни» и «Боярыня Морозова».
Отзывы о «Взятии снежного городка», появлявшиеся во время выставки в периодической печати, были разнородными. Некоторые критики выделяли среди недостатков картины «неудачную композицию», «грязноватость тонов», пестроту и неоптимальный выбор колорита. Автор статьи о выставке, вышедшей в газете «Русские ведомости», писал: «Обидно и досадно, что нынешняя картина не вызывает ничего, кроме решительного недоумения; понять трудно, каким образом художник мог вложить такой сущий пустячок в такие колоссальные рамки». Кроме того, некоторые рецензенты рассматривали полотно Сурикова как «произведение чисто этнографического характера». Публицист Николай Михайловский в «Письмах о разных разностях», опубликованных в выпуске «Русских ведомостей» от 26 марта 1891 года, отмечал, что «с некоторым удивлением останавливаешься перед огромным полотном », так всё в нём «ярко, пёстро, шумно, так много народу», и задавал вопрос: «Как попала сюда эта ватага весёлых, разряженных людей?» Критик Алексей Суворин в статье, опубликованной в выпуске газеты «Новое время» от 15 марта 1891 года, хвалил художника за весёлость и задор, выраженные в «чисто русских физиономиях» на картине, но при этом критиковал слишком яркую цветовую гамму полотна: «В картине режет глаз только жёсткая пестрота красок. Вся она — точно ковёр, который навешен в ней на спинку саней справа, и отдельные фигуры толпы сливаются с ней во что-то пёстрое, сплошное, многоголовое, как гидра…». Высокую оценку произведению Сурикова дал критик Владимир Стасов. В статье «Взятие снежного городка в Сибири», опубликованной в апреле 1891 года в журнале «Северный вестник», он отметил оригинальность полотна, а также его «восточный вид», заключавшийся в том, что «типы, лица, костюмы, войлочные узорчатые сапоги, лошадки мохнатые и приземистые, даже краски немного пёстрые, но привлекательные, — всё какое-то восточное, не наше и всё-таки, однако же, русское наполовину».
Последующие события
В 1899 году полотно «Взятие снежного городка» было куплено у художника за 10 тысяч рублей известным коллекционером и меценатом Владимиром фон Мекком. В письме к своему брату Александру от 3 июня 1899 года Василий Суриков сообщал, что картина была продана фон Мекку в мае, «деньги часть он мне отдал, а остальное в сентябре». В 1900 году картина входила в российскую экспозицию на Всемирной выставке в Париже, где была удостоена бронзовой (по другим данным, серебряной) медали. В каталоге парижской выставки полотно фигурировало под французским названием «L'Assaut d'une ville de neige» и было единственным произведением Сурикова (Vasili Sourikow), представленным в экспозиции.
В 1908 году несколько картин из коллекции фон Мекка, среди которых, помимо суриковского «Взятия снежного городка», были «Золотая осень. Слободка» Исаака Левитана, «Венеция» Михаила Врубеля, «Сибирь» Аполлинария Васнецова и «Радоница» Абрама Архипова, были приобретены для собрания Русского музея императора Александра III (ныне — Государственный Русский музей). В покупке картин у фон Мекка существенную роль сыграл искусствовед Дмитрий Толстой, который в 1901—1918 годах был товарищем управляющего Русского музея.
Во время Великой Отечественной войны часть картин из собраний Государственного Русского музея была эвакуирована. В их число входило и полотно «Взятие снежного городка». В июле 1941 года подготовленные к эвакуации экспонаты музея были отправлены на Московский вокзал, далее на специальном эшелоне в сопровождении военной охраны в Горький (ныне Нижний Новгород), а затем по Волге и Каме в Молотов (Пермь). Там они были размещены в Молотовской областной картинной галерее (ныне Пермская государственная художественная галерея), расположенной в здании Спасо-Преображенского кафедрального собора. После окончания войны экспонаты были возвращены в Русский музей — ящики с большими картинами прибыли туда в апреле 1946 года. В 1959 году полотно было отреставрировано — работу по восстановлению картины проводил ведущий реставратор Государственного Русского музея .