«Та́нки иду́т по Пра́ге» — стихотворение, написанное советским и российским поэтом Евгением Евтушенко 23 августа 1968 года — через два дня после начала операции ввода объединённой группировки войск СССР и других стран Варшавского договора в Чехословакию, положившей конец реформам «Пражской весны». Выражало негативное отношение автора к вторжению в Чехословакию. Распространялось в советском и чешском самиздате, впервые опубликовано в 1989 году.
События в Чехословакии как предыстория Операция «Дунай» была разработана после нескольких неуспешных попыток урегулирования разногласий между руководством Советского Союза и органами власти Чехословакии по поводу выбора способов реформирования чехословацкой политической и социально-экономической системы. Первый секретарь Центрального комитета Коммунистической партии Чехословакии Александр Дубчек провозгласил курс на построение так называемого «социализма с человеческим лицом», предполагавшего, среди прочего, расширение прав и свобод граждан, легализацию частной собственности и предпринимательства, ослабление государственного контроля над производством, децентрализацию власти. Эти реформы получили название «Пражская весна». Советское руководство опасалось потери внешнеполитического и идеологического контроля над Чехословакией. Операция «Дунай» началась вечером 20 августа 1968 года. Утром 21 августа танковые формирования вошли в Прагу, к вечеру — основные объекты на территории Чехословакии были заняты объединённой группировкой войск, а Дубчек и другие лидеры «Пражской весны» — арестованы. К вечеру 22 августа в стране установилось временное затишье.
История создания стихотворения
После информации о событиях в Чехословакии В первые дни вторжения Евгений Евтушенко находился на отдыхе в посёлке Коктебель (официальное наименование в тот период — селение Планерское) на восточном побережье Крыма. Вечером 22 августа, вместе с писателями Василием Аксёновым, Анатолием Гладилиным, Борисом Балтером, другими литераторами, они праздновали день рождения Балтера. По воспоминаниям Евтушенко, говорили за столом и о реформах «Пражской весны», спорили о том, решится ли высшее руководство СССР на военную операцию против Чехословакии. Как утверждал поэт, «соответственно своему тогдашнему, ещё не растоптанному идеализму, я был единственным, кто утверждал за тем столом, что вторжения не может быть: всё-таки это „братская социалистическая страна“, никто коммунистов там вешать не собирается и, следовательно, нет никаких логических мотивов для военного вмешательства». В ответ Балтер высказал предположение, что «именно в эту минуту наши танки уже пересекают чехословацкую границу».
Об уже произошедших к тому моменту событиях в Чехословакии Евтушенко и Аксёнов узнали только утром 23 августа от одного из местных жителей, имевшего радиоприёмник. После совместного прослушивания сообщения о событиях в Праге оба писателя распили бутылку водки в поселковой столовой. Как вспоминал Евтушенко, «мы пили и плакали: я — слезами обманутого идеалиста, Аксёнов — слезами ненависти». Сам Аксёнов назвал утро 23 августа «мрачным», настроение — «паршивым». Стоя в очереди за второй бутылкой, он завёл разговор о событиях в Праге со впереди стоящими и убедился в том, что действия советских властей воспринимались ими нейтрально («Ничего особенного», «Мы их кормили, а они… Так что всё — нормалёк…»). Разозлившись, Аксёнов забрался на один из столиков и обратился к присутствовашим с речью: «Вы рабы той тарелки с прокисшим винегретом, за которой вы сейчас стоите. А в это время ваши танки давят свободу в Праге, потому что вы хотите, чтобы такое же рабство, как у нас, было везде…». По свидетельству Евтушенко, в конечном итоге ему удалось увести Аксёнова из столовой, избежав тем самым драки.
От телеграмм к поэзии Возвратившись домой и прослушивая радиоприёмник, по одному из каналов Евтушенко услышал обращение к нему его друга — чешского писателя и журналиста Мирослава Зикмунда, сторонника «Пражской весны». В 1959–1964 годах вместе с инжененером и литератором Иржи Ганзелкой Зикмунд совершил автомобильное путешествие по странам Ближнего Востока, Азии и СССР, в том числе они посетили и город Зима, в котором, согласно паспортным данным Евтушенко, он родился, и в котором, по его воспоминаниям, путешественники из Чехословакии «спали на сеновале моего дяди Андрея». Зикмунд обращался к Евтушенко через радиоэфир: «Женя Евтушенко, ты слышишь меня? — кричал Мирек [Мирослав]. — Помнишь, как мы сидели с тобой у костра в твоей родной Сибири и говорили о социализме с человеческим лицом? Женя, почему же ваши танки на наших улицах?». После этого Евтушенко написал две телеграммы — одну на имя Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева и Председателя Совета министров СССР Алексея Косыгина с протестом по поводу вторжения в Чехословакию, другую — в чехословацкое посольство в Москве с выражением моральной поддержки правительству Дубчека. Перед тем, как отослать телеграммы, Евтушенко ознакомил с их текстом Аксёнова. По свидетельству последнего, телеграмма Брежневу была «уважительной»: «Дорогой Леонид Ильич, я считаю это большой ошибкой, это не пойдёт на пользу делу социализма…», сам Евтушенко дал ей схожую характеристику — «вежливая». Поэт предложил Аксёнову поставить и свою подпись под текстом телеграммы. Воспоминания обоих писаталей о последовавшей реакции Аксёнова разнятся. По свидетельству Евтушенко, Аксёнов с трудом проснулся, «махнул рукой: „Всё это напрасно…“ — и снова заснул мёртвым сном». Сам Аксёнов утверждал, что «был в совершенно оголтелом состоянии и орал: „Что ты этим гадам телеграммы шлёшь!? Их надо за ноги и на столбы подвесить!“ Причем — не тихо, а громогласно, специально!».
Позже в этот же день, 23 августа, Евтушенко сочинил стихотворение, состоявшее из одиннадцати четверостиший и начинавшееся строкой «Танки идут по Праге». Заглавие стихотворению дано не было. Состояние, в котором поэт находился в это время, сам Евтушенко охарактеризовал следующим образом: «Одним из самых страшных дней в моей жизни был день, когда наши танки вошли в Прагу. Они как будто шли по моему позвоночнику, дробя его гусеницами. Солженицын в этот день, наверно, торжествовал, потому что это было подтверждением его аввакумовского антикоммунизма, а для меня это было крушением всей моей революционной романтики, надежд на социализм с человеческим лицом. Советская власть сама уничтожила все мои иллюзии по отношению к ней. Жизнь мне казалась конченной, бессмысленной, а я сам себе — навеки опозоренным. Моя телеграмма протеста нашему правительству, стихи «Танки идут по Праге» были вовсе не смелостью, а самоспасением. Если бы я этого не сделал, я презирал бы себя до конца жизни, а с таким презрением к себе я не смог бы жить».
Распространение и публикация
Одно из первых чтений стихотворения состоялось в конце августа 1968 года в Москве в номере гостиницы «Минск»: Евтушенко представил его своему приятелю — журналисту и писателю Леониду Шинкарёву, записавшему тогда авторскую декламацию на диктофон. По свидетельству Шинкарёва, только вернувшийся из Коктебеля поэт находился в возбуждённом состоянии, делился впечатлениями об обстоятельствах, при которых им с Василием Аксёновым стала известна информация о происходивших в Чехословакии событиях, и собственной оценкой этих событий. По воспоминаниям британского литературоведа Робина Милнер-Галланда, Евтушенко прочёл ему стихотворение в Москве в машине с включённым двигателем, чтобы заглушить прослушку. Нарушая принятые нормы поведения советского человека, в том числе, в части свободного взаимодействия с иностранцами, Евтушенко, по мнению Милнер-Галланда, сознательно рисковал.
Через некоторое время текст стихотворения попал в самиздат и распространялся таким образом в течение более чем двадцати лет с момента создания. В чешском самиздате стихотворение распростанялось благодаря поэту-переводчику Вацлаву Данеку, который перевёл его на чешский язык для выходившей тогда подпольно газеты «Лидове новины» (с чеш. — «Народная газета»).
Впервые стихотворение «Танки идут по Праге» было опубликовано в 1989 году в первом номере литературно-художественного и общественно-политического альманаха «Апрель». Данный альманах издавался всесоюзной ассоциацией писателей, литературных критиков, публицистов и журналистов, выступавших в поддержку реформ перестройки. Одним из сопредседателей ассоциации являлся сам Евтушенко. Под стихотворением поставлена подпись: «23 августа 1968».
Автограф стихотворения был подарен автором Славянской библиотеке при Национальной библиотеке Чехии в Праге.
Реакция
Власть Во второй половине 1968 года председатель Комитета государственной безопасности СССР Юрий Андропов подготовил и представил в ЦК КПСС доклад, в котором факт отправки телеграммы на имя Брежнева был охарактеризован как «провокационное обращение», «особо резонирующее среди общественности», обращалось внимание на то, что текст телеграммы был передан журналистам зарубежных радиостанций «Би-би-си», «Голос Америки» и опубликован в газетах «Нью-Йорк таймс», «Вашингтон пост» и других. В докладе упоминалось также о некоторых других «поступках» Евтушенко, демонстрировавших его гражданскую позицию, согласно которой ввод войск в Чехословакию являлся «актом насилия над независимым государством, а наши [СССР и союзников] действия в Чехословакии „недостойными“». Такие «поступки» поэта, по мнению автора доклада, были инспирированы идеологическими противниками СССР, а самого Евтушенко пытались превратить «в своеобразный пример политической оппозиции в нашей стране». Поскольку докладом не предусматривалось принятие каких-либо мер воздействия на поэта, это дало повод критике высказывать предположения о том, что Евтушенко как легальный и управляемый оппозиционер, на самом деле, был нужен советской власти, а сам поэт пытался быть одновременно и признанным властью, и диссидентствующим.
Евтушенко вспоминал, что по возвращении в Москву из Коктебеля его ожидали «бесконечная промывка мозгов», запрет выступлений, уничтожение матриц готовившихся к печати книг. Опасаясь ареста, поэт вместе с женой Галиной Сокол-Лукониной сожгли хранившуюся на даче в Переделкино запрещённую литературу. В источнике упоминается о двух письмах Евтушенко, написанных в марте и апреле 1969 года и адресованных соответственно Секретарю ЦК КПСС Михаилу Суслову и Брежневу, из которых следовало, что к моменту написания обоих писем поэт столкнулся со сложностями с публикациями своих произведений. Чуть позже было закрыто производство художественного фильма режиссёра Эльдара Рязанова по пьесе Эдмона Ростана «Сирано де Бержерак» с Евтушенко в главной роли, поэту на время был запрещён выезд за рубеж. В целом, по мнению критики, отправка телеграммы с протестом по поводу вторжения в Чехословакию существенного урона карьере Евтушенко не нанесла, между тем, отдельные стихотворения, содержавшие критику действий власти и социалистического строя, в частности — «Танки идут по Праге», продолжали распространяться в самиздате.
Общество В 1970 году во время нелегального визита в Прагу писатель Леонид Шинкарёв встретился с Мирославом Зикмундом и Иржи Ганзелкой, находившимися в тот момент в опале за поддержку событий «Пражской весны». Как вспоминал Шинкарёв, будучи в подавленном эмоциональном состоянии, Ганзелка отверг его предложение распить бутылку русской водки. Однако после того, как Шинкарёв прочёл ему стихотворение «Танки идут по Праге», отношение Ганзелки изменилось: «это что-то в нём перевернуло — вот что такое стихи Евтушенко». Сам Шинкарёв следующим образом охарактеризовал собственные впечатления от первого прослушивания стихотворения: «Меня особенно зацепила тогда строка: „Чётки чиновничьих скрепок // В гусеницы превратились“. Такая зримая, вещная, физическая трансформация скрепки, образа унылых шестидесятых годов, в грубую неизбежность вторжения, и стыд русской интеллигенции за „охотнорядские хари“ с их „моторизованной плёткой“, занесённой над народами Пушкина, Петефи, Яна Гуса».