«Де́тство Ники́ты» (также «Повесть о многих превосходных вещах») — автобиографическая повесть А. Н. Толстого, воссоздающая картины деревенского детства десятилетнего сына мелкого помещика из Заволжья. Написана в 1920 году, публиковалась главами в периодических изданиях, в частности, детском журнале «Зелёная палочка» (Париж). Отдельное книжное издание 1922 года последовало в Берлине, где автор находился в эмиграции. При последующих переизданиях Толстой редактировал повесть, причём не только стилистически: менялись заголовки глав, была добавлена глава «Последний вечер». Книга посвящена сыну автора, Никите (родившемуся в 1917 году). Произведение многократно издавалось в советские и постсоветские времена, как и глава «Желтухин», являющаяся самостоятельной новеллойСм. например: . В 1992 году режиссёр Андрей Зеленов снял по мотивам повести одноимённый художественный фильм.
Повесть по жанру продолжает традицию таких произведений XIX века, как «Детство» Л. Толстого, «Детские годы Багрова-внука» С. Аксакова, «Детство Тёмы» Н. Гарина-Михайловского, но глубоко самобытна и следует литературным тенденциям русского символизма. Критиками единогласно именуется одним из самых совершенных произведений А. Н. Толстого.
Содержание Действие охватывает год на исходе XIX века в оскудевающем дворянском поместье Сосновка. Повествование ведётся от третьего лица, изложение следует неспешно, в хронологическом порядке в соответствии со сменой времён года. В окончательной редакции повесть включала 35 глав-эпизодов, которые могут представлять как явь, так и воспоминание, и не обязательно являются продолжениями друг друга. Е. Толстая отмечала, что тексту свойственна структурная и сюжетная неоднородность: Между главами ощутимо пролегает шов. После парижских глав — кризиса в главе о домике на колёсах и катарсиса в главе о заутрене — повесть теряет темп. Следуют несколько летних глав, прелестных, но не слишком содержательных — о лодке, купанье, лошадке, найденном скворце. И только к концу повести подымается новая волна сюжета: это главы об участии Никиты в «хлебном труде», о засухе, грозящей голодом, о солидарности никитиной семьи с народом перед этой угрозой, и, наконец, о спасительной и животворной буре. Интереснее всего здесь глава «На возу», где усталый Никита, возвращаясь домой на возу с зерном, мечтает о звездоплавании на воздушном корабле, о береге лазурной планеты.
«Парижские» главы
Главный герой — в начале повествования ему девять лет, — единственный сын помещиков Никита. В имении живёт его матушка Александра Леонтьевна, а отец — Василий Никитьевич — так и не сумел вернуться к Рождеству из Самары из-за дела о наследстве. Крестьянин Пахом сделал Никите скамейку для катания с горы, и мальчик с утра хотел убежать к крутым речным берегам, но его поймал учитель — рыжеволосый бородатый Аркадий Иванович. Улизнув с урока арифметики, Никита встречается с деревенским приятелем Мишкой Коряшонком, который сообщил о предстоящей битве между «нашими» и «кончанскими» ребятами, в которой Никита обещал участвовать. Ночью Никите приснилось, что кот хочет остановить маятник больших часов, висевших в зале на летней половине дома. Мальчик знал: если маятник остановится, «всё треснет, расколется, зазвенит и, как пыль, исчезнет», но пошевелиться не мог. Тогда Никита совершил отчаянное усилие воли и взлетел. Он увидел, что на футляре часов стоит бронзовая вазочка, и хотел вынуть то, что там лежит, но злая старушка с портрета схватила его худыми руками, а злой старичок с соседней картины ударил длинной курительной трубкой по спине. Сон кончился сообщением Аркадия Ивановича, что начались Рождественские каникулы. В тот же день состоялся бой между деревенскими ребятами, и когда «наши» дрогнули, Никита изо всех сил ударил главаря «кончанских» Стёпку Карнаушкина, у которого, как утверждал Мишка, был заговорённый кулак. Стёпка так зауважал Никиту, что предложил ему «дружиться», и бывшие неприятели обменялись перочинным ножом и .
Скуку зимнего вечера прервал приезд приятельницы матушки — Анны Аполлосовны с сыном Виктором, учеником второго класса гимназии, и хорошенькой девятилетней светловолосой дочерью Лилей. Её внесли в дом спящей, и она показалась Никите похожей на куклу. Через день в усадьбу пришёл обоз, в котором был обещанный рождественский подарок — двухвёсельная лодка. В доме начинается подготовка к празднованию Рождества — дети клеили из цветной бумаги украшения для ёлки. В гостиной поставили огромное, до потолка, дерево и украсили его звёздами, пряниками, яблоками и свечами. На праздник пригласили и деревенских ребятишек, каждому полагались подарки, разложенные под деревом, Александра Леонтьевна играла на рояле, а Аркадий Иванович водил с детьми хороводы. Во время этой суеты Никита ухитрился остаться с Лилей наедине и поцеловать её.
Виктор сдружился с Мишкой Коряшонком. Они построили на канаве за прудом снежную крепость и вызвали «кончанских» на бой. Стены не помогли: «кончанские» пошли на приступ, и вскоре «защитники крепости побежали через камыши по льду пруда». Никита рассказал Лиле свой сон, и они пробрались на нежилую половину дома, где действительно обнаружили на часах в дедушкином кабинете бронзовую вазочку, в которой Никита нашёл «тоненькое колечко с синеньким камешком». Мальчик немедленно надел это колечко на пальчик Лили, объявив, что оно — волшебное. Затем праздники кончились, и после отъезда Лили, обещавшей писать, Никите казалось, «что всему на свете конец».
Грянули сильные морозы, Никиту не выпускали из дома, Аркадий Иванович начал проходить с ним алгебру — предмет в высшей степени сухой. Никита продолжал скучать по Лиле, а чувство досады и отчаяния усилилось оттого, что его отец никак не мог закончить в Самаре дела о наследстве и вынужден был уехать в Москву. Нарастало отчуждение между сыном и матерью. Повеселел Никита, только когда с юга подул сильный сырой ветер. Однажды, забравшись в плугарскую будку — домик на колёсах, — Никита начал молить Бога, чтобы всё было хорошо, а ему снова стало легко. Молитва помогла: матушка взглянула на него не строго, как в последние дни, а нежно и ласково, как раньше.
Ночью прошёл сильный ливень, а на следующее утро начался весенний паводок. Днём Никиту напугало известие, что Василий Никитьевич тонет в заполненном талыми водами овраге у Хомяковки. Однако всё обошлось благополучно, и вечером спасённый рассказывал, как добирался до дома на только что купленном породистом жеребце по имени Лорд Байрон. На Пасху Никиту отпустили к заутрене в Колокольцево одного, велев остановиться у старинного отцовского приятеля — церковного старосты Петра Петровича Девятова, державшего в селе бакалейную лавку. Никита быстро познакомился с шестью сыновьями (имена младших из которых «знать было неинтересно») и дочерью Петра Петровича — Анной. После заутрени и пасхального угощения она ходила за Никитой по пятам, и он понял: Анна чувствовала к нему то же самое, что и он к Лиле, но всё равно отверг дружбу девочки, — ему мерещилось в этом что-то стыдное, наподобие измены.
«Берлинские» главы
Пришла весна. В десятый день рождения Никиты, одиннадцатого мая, на воду пруда была спущена новая лодка. Потом Василий Никитьевич провозгласил Никиту «лягушиным адмиралом» и поднял на флагштоке адмиральский штандарт с изображением стоящей на задних лапах лягушки. Далее ему подарили кроткого тёмно-рыжего «хитрящего меринишку» Клопика и стали учить верховой езде. Вставная глава повествует о скворчонке Желтухине, который выпал из гнезда; Никита его выходил и забрал в дом. Желтухин прожил у Никиты до осени и научился говорить по-русски. Весь день скворец летал по саду, а вечером возвращался в свой домик на подоконнике. Осенью его сманили дикие скворцы из сада, и Желтухин улетел в Африку.
Лето выдалось жарким, и в поместье пришла засуха. Родители Никиты опасались неурожая и голодной зимы. Однажды в особенно тягостный день Желтухин сообщил «нежным голосом»: «Бурря». Вечером началась страшная гроза с проливным дождём, и урожай был спасён. Далее, посещая почтмейстера (запойного пьяницу, который отдавал газеты и журналы только после того, как прочитывал их сам) в Утёвке, Никита получил «лиловенькое письмецо» от Лили. Девочка писала, что помнит Никиту, ещё не потеряла его колечко, и очень его любит. На мальчика накатили воспоминания о Рождестве, и сердце его радостно забилось.
Причиной для трёхдневной ссоры родителей Никиты стало желание Василия Никитьевича поехать на ярмарку в Пестравке, якобы, чтобы продать норовистую кобылу. Александра Леонтьевна сопротивлялась, зная пристрастия мужа к бесплодным и затратным прожектам. Однажды он затеял разводить лягушек, затем накупил американской техники, которая тут же сломалась, и начал строительство павильона на холме, когда Аркадию Ивановичу не платили жалованья уже три месяца. Наконец, Василий Никитьевич пообещал жене «не тратить сумасшедших денег на ярмарке» и продать там два воза яблок. В итоге яблок наторговали на шестьдесят пять копеек и отдали в придачу к кобыле, вдобавок, надо выкупать из «клоповки» арестованного за недоимки бобыля Артёма. В конце дня Василий Никитьевич, пряча глаза, сообщил Никите, что совершенно случайно и «страшно недорого» купил партию верблюдов, а назавтра пойдёт смотреть тройку лошадей.
В августе отец вместе с сыном работали на молотилке. Возвращаясь в ночь на возах с соломой, Никита испытывает чувство единения со Вселенной: Всё небо усыпано августовскими созвездиями. Бездонное небо переливалось, словно по звёздной пыли шёл ветерок. Разостлался светящимся туманом Млечный Путь. На возу, как в колыбели, Никита плыл под звёздами, покойно глядел на далёкие миры. «Всё это — моё, — думал он, — когда-нибудь сяду на воздушный корабль и улечу…» И он стал представлять летучий корабль с крыльями, как у мыши, чёрную пустыню неба и приближающийся лазурный берег неведомой планеты, серебристые горы, чудесные озера, очертания замков и летящие над водой фигуры и облака, какие бывают в закате.
Пришла осень. Василий Никитьевич снова уехал в Самару и сообщил, что «дело с наследством… не продвинулось ни на шаг». Он не хотел жить вторую зиму врозь, просил Александру Леонтьевну переехать в город, которого она не любила. Опасаясь покупки никому не нужных китайских ваз для городского дома, матушка в три дня снаряжает обоз с мебелью и припасами. Семью встречают Анна Аполлосовна и разгневанная Лиля, которая требует вернуть письмо. Никита с ужасом вспомнил, что так и не ответил на него. Мальчик начал оправдываться, и Лиля на первый раз простила его. Так закончилось деревенское раздолье и началась самарская жизнь в «семи необжитых и тесноватых комнатах», в углах которых стояли всё-таки купленные китайские вазы. Никита чувствовал себя пленником, как Желтухин. Через неделю он выдержал экзамены и поступил во второй класс гимназии.
История создания и публикации
Предыстория
Интерес к автобиографической теме и воспоминаниям детства фиксировался у Алексея Толстого, как минимум, с 1902 года. Тогда в одном из писем матери он сообщал о намерении работать над темой детских воспоминаний для журнала «Юный читатель». Итогом стал небольшой фрагмент, не публиковавшийся при жизни писателя и вышедший только в составе полного собрания сочинений 1953 года под условным названием «Я лежу в траве» (по первой разборчивой строке рукописи). В нём присутствуют эпизоды обеда в людской, обучения верховой езде на мерине Клопике, зимнего вьюжного вечера за чтением у лампы, наступления весны и первых полевых работ, которые будут важны для конструкции «Детства Никиты». Предварительным эскизом («подготовительным этюдом», по выражению А. Алпатова) повести считается рассказ «Логутка», написанный Толстым в 1912 году. Его содержание отражает обстановку усадьбы и окружающей её деревни в голодный год.