Храм Успения Пресвятой Богородицы в Та́болове (Успенская церковь) — белокаменный православный храм на территории бывшей усадьбы в селе Та́болово. Относится к Видновскому благочинию Подольской епархии Русской православной церкви.
Храм построен в 1705—1721 годах по заказу Петра Апраксина, сподвижника Петра I, и сочетает в себе несколько архитектурных направлений, включая нарышкинский стиль (московское барокко) и европейское барокко. Церковь и надвратная колокольня храма являются памятниками архитектуры федерального значения.
История
Согласно писцовым книгам 1627—1628 годов, «при селе Таболово исстари существовала церковь», которая в начале XVII века была упразднена. Продолжало существовать церковное место с церковной пашней.
В конце XVII века боярыня Анна Хитрово, «мамка» (воспитательница) царя Фёдора Алексеевича, владевшая сельцом Таболово, продала его братьям Фёдору и Андрею Апраксиным за 5 тысяч рублей. От них сельцо перешло к их старшему брату Петру Матвеевичу Апраксину (все три брата были сподвижниками Петра I), участнику многих боёв со шведами, который построил нынешний белокаменный храм. В 1705 году по указу Петра I, изданному в соответствии с прошением Петра Апраксина, начал строиться Успенский храм с приделами Архангела Михаила и святых апостолов Петра и Павла. Также Пётр Апраксин просил разрешение на уступку земли из своей вотчины в сельце Таболове, 10 четвертей в поле, сена 10 копен, в пользу священника с причетниками строящейся церкви. В том же году Поместным приказом означенная земля была утверждена к строящейся церкви, и об этом было сообщено Патриаршему казённому приказу. Сельцо Таболово стало селом. Храм строился в течение длительного времени. Длительность строительства, видимо, была связана с тем, что одновременно возводился город Санкт-Петербург, и каменное строительство по всей России было приостановлено. В 1716 году был освящён придел Архангела Михаила. В 1721 году храм был освящён полностью. Время освящения придела во имя святых Петра и Павла в документах не указано. Построенная церковь имела архитектурную композицию «восьмерик на четверике» с одной апсидой. С трёх сторон церковь была окружена закрытой галереей с папертью, замыкающейся с востока двумя приделами. В пристройке над западной частью паперти находилась лестница, ведущая в ложу. Храм, созданный на рубеже двух эпох, сочетает в себе черты нескольких направлений в русской архитектуре. Планировка XVI—XVII веков органически сочетается с массами «нарышкинского стиля» при трактовке деталей в характере европейского барокко. Помещение храма было рассчитано на сравнительно небольшое число молящихся, что было уместно в усадьбе. Площадь алтаря была невелика, отсутствовали жертвенник и дьяконник. Одновременно с церковью была построена колокольня.
В те годы в селе имелись дворы священника и дьякона, дьячка, пономаря и просвирницы. На 1722 год в новой церкви служили священник Александр Михайлов 65 лет и его дети: дьякон Пётр, дьячек Иван и пономарь Дмитрий. В 1734 году по императорскому указу и по определению Патриаршего казённого приказа с церкви были взяты все пошлины с 1716 года. В 1757 году Елена Апраксина продала село князю Дмитрию Юрьевичу Трубецкому. На 1766 год в церкви служили священник Дмитрий Александров и дьякон Андрей Дмитриев. После смерти Дмитрия Трубецкого его наследник (князь Иван Дмитриевич), согласно купчей, в 1794 году продал село отставному бригадиру екатерининских времен потомственному дворянину Степану Григорьевичу Мельгунову. Мельгунов привез из Италии и установил в алтаре храма «писанную на полотне» копию с картины Питера Пауля Рубенса «Снятие со Креста Господа нашего Иисуса Христа». В 1881 году имение было приобретено купцом первой гильдии Иваном Егоровичем Гавриловым, почётным потомственным гражданином, миллионером и скупщиком земель, награждённым орденами «числом более десяти». Он трудился в комитете просящих милостыню, был присяжным попечителем Московского коммерческого суда, состоял церковным старостой при двух церквях Московского госпиталя, делал регулярные пожертвования в церковь работного дома, жертвовал на украшение церквей и построил часовню. В повести Антона Чехова «Три года» прототипом старого властного купца является именно И. Е. Гаврилов, у которого отец Антона Павловича работал за 40 рублей в месяц. Гаврилов обновил и пристроил ряд служебных построек на церковной земле Успенского храма в 1883 году, произвёл большие пожертвования на храм, в частности, на приобретение ряда икон нового письма. По его инициативе было произведено подробное межевание земли, в документах которого сообщается, что «под церковью и кладбищем 1176 кв. саж.». Под пахотой находилось 11 десятин, 7 десятин были сенокосными, остальная площадь — неудобья и лес.
В Центральном историческом архиве города Москвы сохранилось подробное описание Успенской церкви, которое примерно в 1884 году составил последний (перед закрытием церкви) священник Иосиф Михайлович Веденский:
Путеводитель по Московской губернии 1928 года дополняет это описание: «Окна украшены резными, из белого камня, наличниками». Церковь владела некоторым количеством земли: 37 десятинами, в том числе усадебной — 3 десятины.
О священнослужителях XVIII века известны только имена. Со второй половины XIX века эти сведения расширяются. В 1860-е годы в храме служил священник Сергий Смирнов, который в 1865 году стал благочинным ближайших церквей. В феврале 1877 года за 12-летние служения сряду в должности благочинного по всеподданнейшему докладу кавалерской думы, согласно удостоению Святейшего синода, императором ему был пожалован орден Святой Анны III степени. В 1881 году Святейший синод наградил его также наперсным крестом. После смерти Сергия Смирнова в 1882 году следующим и последним (перед закрытием церкви) священником стал Иосиф Михайлович Веденский. По клировым ведомостям 1916 года Иосиф Введенский был сыном дьякона. Образование он получил во Владимирской духовной семинарии. Приход храма был небольшим. В него входили жители села Таболово, деревень Петровская и Апаринки и посёлка Малое Видное. Всего 64 двора, в которых проживало 384 жителя. В 1913 году Иосиф Веденский за 25-летнюю службу был награждён орденом Святой Анны III степени. В 1915 году он стал благочинным Третьего округа Подольского уезда, а в 1916 году был возведён в сан протоиерея. Ещё до определения на священническое место Иосиф Введенский много лет преподавал в народном Таболовском земском училище. На ниве просвещения он начал служить в 1873 году и беспрерывно продолжал до 1916 года. С 1887 он также стал законоучителем (преподавал Закон Божий) в училище. В 1900—1903 годах Иосиф Веденский состоял членом комиссии приюта для душевнобольных в селе Остров. С 1882 года занимался садоводством, посадил на своей земле уникальный сад. Вырастил единственную в Подмосковье грушу «дюшес», за что получил золотую медаль на сельскохозяйственной выставке.
В советский период священник Иосиф Введенский не был репрессирован, но подвергался притеснениям. В частности, он был выселен из своего дома, который был отдан под школу, в бывшее здании школы, которое требовало капитального ремонта; была попытка отобрать его сад и др. В 1930 году его сад был фактически уничтожен. Основанием для этого послужили проект районной земельной комиссии 1929 года и заключение Моссельпромхоза 1930 года. Несмотря на его неоднократные жалобы и просьбы, никто не защитил 80-летнего священника и его сад. О последних годах жизни Иосифа Веденского ничего не известно. По воспоминаниям старожилов, его дочь преподавала в Таболовской начальной школе. В 1918 году на землях села Таболово был образован совхоз «Гаврилово». Церковь продолжала действовать, но, как и в других церквях России, в 1922 году из неё была изъята ценная утварь. Среди изъятых предметов были две большие серебряные крышки от Евангелия, большой и малый кресты, большая серебряная риза от иконы Николая Угодника и другие предметы. Общий вес изъятых предметов составил 16 фунтов 34 золотника. В 1932 году совхоз «Гаврилово» был передан в ведение Центрального НИИ эпидемиологии и микробиологии Наркомздрава РСФСР. Институт считал, что существование действующей церкви, приход которой в начале 1930-х годов значительно расширился, на его территории недопустимо. Успенский храм в те годы окормлял верующих селений Дыдылдино, Таболово, Малое Таболово, а также деревень Петровская и Апаринки, с общим количеством прихожан до 1700 человек. Институт обратился в Исполком Ленинского райсовета с просьбой о закрытии церкви. Райисполком первоначально не поддержал просьбу института, предложив ему провести антирелигиозную кампанию. В сентябре 1933 года Институт обратился с аналогичным заявлением в Совнарком РСФСР. Кроме предложения о закрытии церкви, были предложены и другие варианты — перенос церкви из села Таболово в Расторгуево (видимо, село Ермолино) или в село Ямонтово. Предлагалось также перенести церковь в село Дыдылдино, хотя руководство Института знало, что церковь в Дыдылдино была закрыта ещё в 1930 году. Совнарком РСФСР направил обращение Института в Мособлисполком, который дважды рассматривал вопрос о закрытии церкви в селе Таболово и принял решение о закрытии. Верующие писали жалобы и ходатайства. В архиве имеется обращение в Комиссию культов Мособлисполкома директора и ученого секретаря Государственных реставрационных мастерских, уведомляющих, что «здание церкви усадьбы Гаврилово-Таболово построено в 1705 году, находится на госохране и передача его в использование Институтом эпидемиологии должна быть оформлена заключением последним договора с ЦГРМ на использование и фиксацию здания». Окончательно вопрос о ликвидации Успенской церкви был решён на заседании президиума ВЦИК СССР 1 октября 1934 года. Постановление было кратким: «постановление Московского облисполкома утвердить, указанную церковь ликвидировать». Деятельность храма была прекращена. Предполагалось использовать здание церкви под клуб, но по неизвестным причинам это намерение не было осуществлено. До середины XX века церковь использовалась как склад, диспетчерская автобазы, водонапорная башня. В 1958 году «здание церкви в запущенном состоянии» получила в аренду у Управления культуры Мособлсовета Центральная студия документальных фильмов. Несмотря на то, что церковь была официально признана памятником архитектуры, подлежащим охране, она использовалась как хранилище документальных фильмов, и её внутренний интерьер был испорчен 13-ю каменными боксами с металлическими дверями, в которых хранились коробки с киноплёнками.