«Севастопольская побудка» — неформальное название набеговой операции османского флота против русских портов и флота в акватории Чёрного моря, осуществлённой а. Санкционированная военным министром Османской империи Энвер-пашой операция имела главными целями нанесение внезапной атакой ущерба русскому военному флоту и вовлечение Османской империи в войну с Российской империей, а следовательно, и в Первую мировую войну на стороне Центральных держав. Обе цели были достигнуты без потерь со стороны османского флота.

Предыстория , на следующий день после объявления Германией войны России, Османская империя подписала секретное соглашение с Германией, устанавливавшее союзнические обязательства между двумя государствами. Несмотря на заключённый с Германией союз, младотурецкое правительство объявило о нейтралитете в начавшейся войне. Турецкие власти хотели выиграть время на подготовку своих армии и флота к боевым действиям и убедиться, что их потенциальные союзники непременно победят в войне. началась мобилизация турецкой армии и флота, в течение следующих трёх дней были предприняты меры по ограничению движения судов через черноморские проливы. Официальным поводом для этого была необходимость защиты режима нейтралитета Турции.

Прорыв «Гёбена» и «Бреслау»

По существовавшим международным договорам, заявив о своём нейтралитете, Турция не имела права пропускать корабли воюющих сторон через проливы. Османские власти, к которым Германия обратилась с просьбой предоставить убежище кораблям Средиземноморской эскадры, преследуемой британским флотом, обусловили своё согласие новыми требованиями, которые существенно изменяли условия подписанного союзного договора. османские министры потребовали от Германии гарантий территориальной неприкосновенности Османской империи и учёта её интересов в вопросах о распределении послевоенных контрибуций, отмене режима капитуляций и территориальных приобретениях. Германский посол Ганс фон Вангенгейм ответил согласием.

, немецкие крейсера «Гёбен» и «Бреслау» под командованием контр-адмирала Вильгельма Сушона вошли в пролив Дарданеллы. Как отмечает большинство мемуаристов того времени, прорыв в Константинополь этих новейших германских крейсеров сыграл основную роль в вовлечении в войну Османской империи. «Я не знаю, имели ли какие-нибудь два судна большее влияние на историю, чем эти два немецких крейсера», — вспоминал американский посол в Турции Генри Моргентау.

Прибытие германских военных кораблей в Константинополь вызвало энергичные протесты со стороны послов стран Антанты. турецкая сторона предложила временно разоружить «Гёбен» и «Бреслау», однако после резкого демарша германского посла была совершена фиктивная «покупка» Османской империей немецких крейсеров. оба корабля подняли османские флаги и были переименованы. Дипломатическим оправданием сделки стала необходимость компенсировать потерю дредноутов «Решад» и «Султан Осман», строившихся в Англии по турецкому заказу и реквизированных британским адмиралтейством в начале войны.

Изменение соотношения сил на Чёрном море Главные силы русского Черноморского флота на 1914 год включали пять линкоров додредноутного типа: «Евстафий», «Иоанн Златоуст», «Пантелеймон», «Ростислав» и «Три Святителя». Это обеспечивало превосходство над османским флотом, имевшим модернизированный казематный броненосец «» и два купленных у Германии додредноутных линкора типа «Бранденбург» («» и «»). Соотношение сил в крейсерах было примерно равным, а в эсминцах русский флот имел значительное преимущество.

Приобретение Турцией новых германских крейсеров радикально изменило соотношение сил. Линейный крейсер «Гёбен» имел вооружение дредноутного типа и значительно превосходил любой из русских кораблей. По артиллерийскому вооружению он был сопоставим с тремя лучшими русскими линкорами вместе взятыми, а по скорости превосходил их почти вдвое, что позволяло ему как навязать бой русским кораблям, так и избежать его при неблагоприятном стечении обстоятельств. «Гёбен» и «Бреслау» превосходили по скорости также крейсера и большинство эсминцев русского флота (за исключением новейших эсминцев типа «Дерзкий»), что лишало эти корабли возможности вести самостоятельные действия. Таким образом, в присутствии на черноморском театре «Гёбена» русский флот мог действовать только соединёнными силами, чтобы избежать уничтожения по частям.

Реакция Российской империи По свидетельству сотрудника Морского генерального штаба , командующий Черноморским флотом адмирал , получив сведения о прибытии «Гёбена» и «Бреслау» в Константинополь, предложил «на том же основании» войти в этот порт своими сильнейшими кораблями. Он рассчитывал вынудить немецкие крейсера выйти в Средиземное или Чёрное море, а в случае отказа — уничтожить их на якорной стоянке. По его мнению, это позволило бы избежать вовлечения Турции в войну против России. Предложение Эбергарда было рассмотрено и отклонено императором Николаем II, поскольку союзники России по Антанте считали необходимым поддерживать нейтралитет Турции. Эбергарду было предписано избегать действий, которые могли бы быть истолкованы турками как враждебные.

Министр иностранных дел Российской империи С. Д. Сазонов тоже придерживался выжидательной позиции, последовательно отвергая предложения блокировать Босфор в качестве превентивной меры против вероятной турецкой агрессии. Он настаивал, что повод к началу военных действий должен исходить от турецкой стороны. Тем не менее, Ставка Верховного главнокомандующего поначалу одобрила предложение Эбергарда считать «Гёбен» и «Бреслау», в случае выхода их в Чёрное море, германскими кораблями и дала разрешение атаковать их при встрече. Сазонов подтвердил разрешение Эбергарду действовать «по усмотрению» при встрече с «Гёбеном» в море.

, получив сведения о выходе «Гёбена» в Чёрное море, адмирал Эбергард воспользовался разрешением и вывел флот в окрестности Зонгулдака. Не обнаружив противника, русский флот через двое суток вернулся в Севастополь. 24—27 сентября (7—10 октября) русская эскадра в полном составе провела «демонстрацию флага» у берегов Румынии. Однако Ставка отменила разрешение на активные действия, после чего флот не удалялся далее 60 миль от Севастополя.

Совместные действия Германии и Турции После официальной передачи османскому флоту «Гёбен» и «Бреслау» были переименованы в «Явуз Султан Селим» () и «Мидилли» (), соответственно. Несмотря на смену флага, команда на кораблях осталась полностью немецкой, и адмирал Сушон продолжал командовать эскадрой. «Гёбен» и «Бреслау» не подчинялись , которую возглавлял контр-адмирал , являвшийся одновременно командующим турецким флотом.

В конце августа в Турцию по запросу адмирала Сушона начали прибывать команды германских военных и военно-морских специалистов, из которых, в частности, был сформирован Особый отряд для работы на укреплениях Дарданелл. В страну также направлялись офицеры и старшины для укомплектования команд турецких кораблей. К середине сентября число германских военнослужащих в Константинополе достигло 4 тысяч.

на секретном совещании младотурецкого руководства у великого визиря было принято решение о подготовке вступления в войну на стороне Германии.

На деятельность британской военно-морской миссии были наложены серьёзные ограничения, и она была отозвана из Турции. Командующим военно-морскими силами Османской империи стал германский адмирал Вильгельм Сушон, его назначение было утверждено указом султана. Командный и рядовой состав экипажей турецких кораблей был усилен немецкими моряками, командирами крупных кораблей и соединений миноносцев стали немецкие офицеры. Сушон заявил, что турецкий флот готов к действиям.

было подписано соглашение о предоставлении Германией займа Турции в размере 5 млн лир золотом. Первая часть займа в размере 250 тыс. лир должна была поступить в Турцию через десять дней, остальные деньги — после объявления Турцией войны России или Англии.

Закрытие Проливов Турция закрыла Дарданеллы для прохода судов под любым флагом. Пролив заминировали и перекрыли заградительными сетями, маяки были погашены. На следующий день последовало объявление о полном закрытии судоходства на Проливах.

Наибольший ущерб эта мера нанесла России, для которой Проливы представляли кратчайший путь экспорта своих товаров и импорта необходимого для военных нужд оборудования. Посол США в Турции Генри Моргентау впоследствии вспоминал: «Не потратив ни единой человеческой жизни, не сделав ни единого выстрела ни из одного орудия, … Германия приобрела то, что, пожалуй, не смогли бы приобрести три миллиона человек, противостоящих хорошо оснащённой русской силе. Это был один из самых драматических военных успехов, и всё это было результатом работы германской пропаганды, германского проникновения и германской дипломатии».

Ответные меры России Намерение Турции вступить в войну на стороне Центральных держав не осталось секретом для российских дипломатов и разведчиков. С усилением турецкого флота стало очевидно, что первый удар может быть нанесён по черноморскому побережью России. Военный агент России в Турции генерал М. Н. Леонтьев докладывал в Петроград: «Единственный способ помешать внезапному выходу турецкого флота в Чёрное море — объявить блокаду и поставить минное заграждение». посол России в Турции радиограммой предупредил о предстоящем выходе «Гёбена» и «Бреслау» в Чёрное море и предложил принять меры по защите побережья и установке оборонительных минных заграждений.

военно-морской агент в Константинополе известил Петроград, что германские морские офицеры в Турции закупают подробные карты русских черноморских портов. Он считал, что потенциальный противник готовится к нападению на Одессу, Новороссийск и Феодосию. Щеглов сообщил о прибытии в Константинополь морских мин из Германии, а через несколько дней предупредил о плане внезапного нападения на черноморское побережье с главным ударом по Севастополю.

Не имея более подходящих средств морской разведки, командующий Черноморским флотом адмирал Эбергард организовал постоянное наблюдение за турецким флотом с помощью специального графика движения русских пароходов, совершавших регулярные рейсы в Константинополь, и постоянно находившейся в этом порту сторожевой яхты «Колхида».

С по распоряжению Эбергарда были выключены маяки и навигационные светящиеся знаки, жителям побережья Одессы и Севастополя было запрещено освещать окна домов. Примерно в то же время, вероятно под влиянием сообщения Гирса о подготовке турками высадки десанта в Одессе, Черноморскому флоту было дано разрешение на минирование своего побережья, однако Эбергард отложил установку минных заграждений из-за неопределённости времени начала военных действий.

министр иностранных дел Сазонов предупредил адмирала Эбергарда, что в ближайшее время возможно вступление Турции в войну, после чего практически ежедневно поступали сведения об ухудшении отношений с Турцией.

Ход операции

(по другим сведениям, 23 или 26 октября) в Константинополь прибыла первая часть германского золотого займа, что прекратило колебания в турецком правительстве.

Энвер-паша подготовил секретный приказ о начале боевых действий против русского флота: «Турецкий флот должен добиться господства на Чёрном море. Установите местонахождение русского флота и атакуйте его без объявления войны, где бы вы его ни нашли». Конверт с приказом был вручён Сушону после совещания младотурецкого триумвирата — Энвера, Джемаля и Талаата. На следующий день были готовы приказы министра морского флота Джемаля-паши турецким командирам, предписывающие безоговорочное подчинение распоряжениям немецкого адмирала.

Адмирал Сушон разработал план нападения наиболее боеспособными силами турецкого флота одновременно на несколько русских портов. Его задачей было причинить достаточный ущерб, чтобы сделать неизбежным начало войны между Россией и Турцией.