«Обсуждение двойки» () — картина украинского советского художника Сергея Григорьева, созданная в 1950 году. В 1951 году она была удостоена Сталинской премии II степени. Находится в коллекции Государственной Третьяковской галереи. По мнению советского доктора искусствоведения, историка искусства В. А. Афанасьева, автора книги о творчестве художника, картина «Обсуждение двойки» отмечена тонким психологизмом и, вместе с двумя другими картинами «Приём в комсомол» (1949) и «Вернулся» (1954), является вершиной жанрового творчества Григорьева.
«Обсуждение двойки» изображает заседание комсомольского комитета советской средней школы, на котором разбирается персональное дело старшеклассника, получившего двойку на уроке. На работу художника над картиной оказало влияние его увлечение театром и кинематографом, изучение теоретических работ крупных советских театральных режиссёров. Считается, что «Обсуждение двойки» впервые наглядно показало возможность острого конфликта в школьной жизни, продемонстрировало средствами изобразительного искусства серьёзность проблем в учёбе советских школьников, «открыло путь критической теме изображении детской жизни» в советской живописи. Картина быстро завоевала широкое признание современников.
История создания и судьба картины Вслед за картиной «Приём в комсомол», удостоенной Сталинской премии II степени, Сергей Григорьев создал ещё одно большое полотно о советских старшеклассниках — «Обсуждение двойки». Во многих школах появились тогда репродукции этой картины. В 1952 году в Москве вышла посвящённая этой картине небольшая брошюра-листовка искусствоведа Веры Герценберг. Основой для создания нового полотна стал материал, собранный автором для картины «Приём в комсомол», но так и оставшийся неиспользованным. Советский искусствовед Галина Карклинь в своей книге о творчестве художника относит к этому материалу зарисовки мизансцен в школьном интерьере и этюды портретов старшеклассников, сделанные с натуры. Эти материалы Григорьев в процессе работы над картиной дополнил новыми портретными зарисовками и эскизами. Работал Григорьев над картиной в течение трёх лет (1948—1950 годы) и создал несколько вариантов композиции.
Картина «Обсуждение двойки» выполнена в технике масляной живописи по холсту. Размер полотна — 168 на 259 сантиметров. Справа внизу находится подпись автора — «Григорьев С. А. 1950 г.», ещё один автограф находится на обороте полотна — «Григорьев С. А. Киев 1950 год». Там же на обороте присутствует наклейка Дирекции художественных выставок Украины с надписью «Обсуждение двойки». Оно находится в коллекции Государственной Третьяковской галереи, инвентарный номер 30306, которая приобрела картину у самого автора в 1951 году. На репродукции этой картины в журнале «Огонёк» № 10 за 1951 год в левом верхнем углу присутствует бюст И. В. Сталина, который в настоящее время отсутствует. Впервые картина была представлена на Всесоюзной художественной выставке 1950 года, а в 1951 году была отмечена Сталинской премией II степени. Одновременно Сергей Григорьев получил звание народного художника УССР и был награждён орденом Трудового Красного Знамени. Картина «Обсуждение двойки» была представлена на выставках 1953 года в Ленинграде, на выставках в Киеве, Москве и Симферополе в 1954, на выставках в Варшаве и Кракове в 1955 году, на XXVIII Биеннале в Венеции (1956), на выставке «200 лет Академии художеств СССР в Ленинграде» (1957—1958 годы), двух московских выставках 1958—1959 годов, на Передвижной выставке, экспонировавшейся от Ульяновска до Баку в 1963—1964 годах, а также на выставке 1993—1994 года в Нью-Йорке.
Одна из версий картины, также относящаяся к 1950 году, находится в коллекции фонда Art Russe (сайт фонда называет её «второй версией»). Техника исполнения этой картины — масляная живопись по холсту. Размер полотна — 118 на 181 сантиметр. В левом верхнем углу, как и на ранней репродукции оригинальной картины (смотри выше), присутствует бюст Сталина, который, по мнению искусствоведа фонда, «взирает» на мучения ученика.
Первоначальный вариант картины назывался «Обсуждение персонального дела на партийном бюро», но, как осторожно пишет В. А. Афанасьев, «жизненный материал при этом необходимо было осваивать заново». Затем художник попытался перенести действие в техникум, где после войны наряду с подростками училось немало и вполне взрослых людей (для этого варианта Григорьев создал ряд рисунков студентов и бывших фронтовиков). Был эскиз, намечающий сцену обсуждения даже в младших классах школы. Позже художник придумал новое название и соответственно перенёс действие картины в выпускной класс средней школы. Афанасьев считает, что решающим фактором стал личный опыт преподавания художника. Ему были знакомы яростные столкновения характеров, он сам выступал арбитром в конфликтах между своими студентами на кафедре рисунка Киевского художественного института и между учащимися Киевской художественной школы-десятилетки, где он тогда преподавал. Сыграл свою роль и успех картины «Приём в комсомол», где героями стали также старшеклассники. Сохранилось большое количество подготовительных рисунков к картине и несколько акварелей, которые, по мнению Афанасьева, свидетельствуют о «мучительных поисках» автора. Три такие подготовительные работы он приводит в книге 1967 года.
Сюжет картины и особенности его трактовки художником Действующие лица: шесть членов комитета комсомола, седая учительница, провинившийся двоечник и скромно прислонившийся у самой рамы картины пионер. О том, что заседание затянулось до позднего вечера, говорят электрическое освещение в комнате и фиолетовые сумерки за окном. Восемь действующих лиц располагаются у двух столов, ещё один персонаж, самый младший, находится вдали от стола вблизи шкафа. Карклинь отмечала, что в окончательном варианте Григорьев, как и в картине «Приём в комсомол», использует композиционный приём с двумя составленными углом столами. Такое построение давало, с её точки зрения, возможность более компактного построения многофигурной композиции в центре полотна. Большинство персонажей картины старшего школьного возраста. В центре картины — провинившийся. Он, по мнению В. Яковлева, смущён критикой и мечтает, чтобы заседание окончилось как можно быстрее. Художник сумел передать волнение юноши, смешанное со стыдом. Герой понимает свою вину и горит желанием её загладить.
Карклинь сопоставляет сюжет в картине Григорьева с картиной его современника Фёдора Решетникова «Опять двойка». Она видит в обеих картинах актуальную для эпохи позднего сталинизма «конфликтную» ситуацию, но трактуется она двумя художниками по-разному. У Решетникова суд двоечнику устраивает семья. Обсуждением двойки на полотне Григорьева «занимаются школьный актив и комсомольская организация». Центром композиции у Григорьева, в отличие от картины Решетникова, является стол в учительской, вокруг которого размещены герои картины, а не фигура надломленного осуждением близких людей двоечника. У Григорьева не идёт речи о суде, Карклинь отмечает доброжелательность художника, который стремится уладить конфликт «по-доброму, но справедливо». Она отмечает, что художник наделил своего главного героя-двоечника привлекательными чертами — мужеством и скромностью, что противопоставляет его «обвинителю», которого она характеризует как «красивого юношу с несколько суховатым выражением лица и нарочитой позой оратора». По-другому трактует композицию картины Афанасьев. Конфликт, с его точки зрения, разгорается между прямолинейным и суровым обвинителем и смущённым виновником заседания. По его мнению, остальные персонажи картины чётко делятся на группы: справа — симпатизирующие двоечнику и переживающие за него (девочка, паренёк, пионер), сюда же Афанасьев относит и пожилую учительницу, сидящую за столом в центре (Афанасьев предполагал, что именно она и поставила двойку юноше, а затем передала его дело в комсомольский комитет школы, считая, что критика товарищей будет более действенной, чем назидания педагога), а левая группа «безучастна» к событию (секретарь комсомольской организации, откинувшийся на спинку стула, и девушка, безразлично ведущая протокол заседания).
В своей книге о творчестве Сергея Григорьева Т. Г. Гурьева отмечала, что в процессе работы над картиной художник изменил образ двоечника. Это изменение шло по пути его психологической характеристики. В первоначальных вариантах картины и набросках он предстаёт то растерянным, то раскаивающимся, иногда «дрожащим, понурым и виноватым». В ранних набросках переживания героя картины носили внешний характер, признаки раскаяния сказывались в его позе (опущенная голова, сгорбленная спина, опущенные плечи). В одном удачном карандашном наброске, относящемся к 1949 году, художник, по мнению искусствоведа, наконец сумел передать душевное состояние героя, принципиально отказавшись от подобных приёмов. Рисунок сумел выразить внутреннее волнение юноши при внешней сдержанности. Художником был найден верный жест рук, но сам персонаж был изображён сидящим, что вносило элемент подавленности, сломленности. В картине художник сумел это преодолеть, изменив его позу, — в окончательном варианте он стоит, а не сидит. Гурьева отмечала, что к картине Григорьев сделал всего несколько этюдов акварелью, ограничившись карандашными набросками персонажей общей композиции картины. После этого он сразу перешёл к созданию картины маслом. При этом некоторые фигуры персонажей он несколько раз переписывал уже на холсте.
Художник показал разнообразие поз, движений и ракурсов персонажей. Кроме «двоечника» и его «обвинителя», Карклинь отмечает в картине и другие интересные образы (пожилая учительница, секретарь комсомольской организации, девушка, которая сидит рядом с «обвиняемым»). По мнению Яковлева, в каждом из второстепенных персонажей Григорьев показал индивидуальное отношение к событию. Наиболее примечателен, с его точки зрения, образ пионера, которого пригласили с назидательной целью. Он сочувствует провинившемуся, не придавая большого значения случайной отметке. Однако, с точки зрения Яковлева, в его душе уже рождается «чувство гражданской ответственности советского школьника». Яковлев противопоставляет картину Григорьева существовавшей в то время теории «бесконфликтности». Сам Григорьев считал образ пионера принципиально важным, он писал:
«Жизнь показала мне, что присутствие пионера на заседании комсомольского комитета довольно типичное явление, хотя и не совсем верное с точки зрения правил. Пионер, конечно, не член комитета и фактически ещё не имеет права голоса, но будет иметь в будущем. Малыши втягиваются в общественную жизнь, дорастая постепенно до права быть комсомольцами. У нас крепка и неразрывна связь между комсомольской и пионерской организациями»
Пародию на картину, а также ироничный комментарий к её сюжету поместил в журнале «Огонёк» в 1997 году его постоянный автор заметок о картинах русских дореволюционных и советских художников, скрывавшийся под псевдонимом «Дежурный экскурсовод». По его мнению, художник изобразил «драматический момент обсуждения проступка одного из членов пионерской дружины, распространившего собственного сочинения пародию на воззвание декабристов к передовому офицерству». «Дежурный экскурсовод» приписывает выступающему реплику: «„Тем, которые историю не учат и тем не менее постоянно в разные истории попадают, не место с нами под одной крышей“, — с трудом подбирая правильные слова (отстаёт по русскому языку), говорит собравшимся партийный вожак». Остальных персонажей он характеризует так: «староста-тихоня, не разглядевший вовремя, какого двуличника он усадил за парту рядом с собой», «известный тимуровец, радующийся будущему наказанию „интеллигента“», «отступник» с хитроватой улыбкой, «пальцы, которые он якобы смущённо теребит, того и гляди сложатся в кукиш».
Искусствоведение и зрители о картине