«Красное вино победы» — автобиографичный рассказ Евгения Носова о Дне Победы. Написан спустя 20 лет — первый его рассказ о войне.
Впервые опубликован в 1969 году в № 11 журнала «Наш современник». Издание отдельной книги 1979 года оформлено гравюрами Станислава Косенкова.
В 1988 году по рассказу был снят одноимённый фильм-спектакль, а в 1990 году — фильм.
Автор говорил, что тип душевного склада героя рассказа наиболее интересен для него, и вообще характерен для героев его произведений:Ломунова М. Во всем — большим и честным. В гостях у Евгения Носова // Литературная Россия, 2 января 1976
У них зачастую что-то не сойдется — как у Копешкина… и без медали с войны вернулся, и умирает…
Сюжет Военный госпиталь в подмосковном городе Серпухов, последние дни Великой Отечественной войны.
Раненные из разных частей, но всех их подобрали в феврале 1945-го на Мазурских болотах при прорыве восточнопрусских укреплений. Затем была палатка-операционная в сосновой рощице, переделанный в санитарный поезд товарный состав, и вот они в госпитале. Двоих из тогда поступивших в палату унесли ещё в марте… и с тех пор койки их пустуют — война ещё идёт, ещё гибнут и получают ранения бойцы на фронте, но в этот госпиталь раненных уже не везут, он под расформированием — здание школы, которое занимает госпиталь, нужно к сентябрю вернуть школьникам.
В палате семеро. Рассказчик — израненный оксколками 21-летний артиллерист, родом из-под Курска. Саша Самоходка — прозванный так за ногу в гипсе, торчащую наподобие пушки, он с Волги. Четвёртый уже раз раненный мезенский «мужик-лесовик» Бородухов. Сапёр Михай, родом из-под молдавского городка Фалешты, он единственный кто в палате без гипса — у него ампутированы обе руки. Ездовой рядовой Иван Копешкин — весь перебитый, весь в гипсе, родом из деревушки под Пензой. И двое сибиряков — Саенко и Бугаев, из полковой разведки, оба с перебитыми ногами — у одного правая, у дорогого левая — и они после обхода обнявшись упрыгивают из палаты во двор покурить и поиграть в домино.
Жизнь в госпитале идёт своим чередом. Но иногда омрачаемая уже мирными боями.
То выходкой лежащего в отдельной палате старшины кавалериста с Золотой звездой Героя Советского Союза, который довёл до слёз медсестру из-за того, что ему досталась заштопанная пижама — и все догадывались о причинах его недовольства: этот казак похаживал в общежитие к ткачихам. Казака-героя смог осадить только начальник госпиталя полковник Таранцев: «Чтобы носить эту Звезду, одной груди недостаточно. Надо лечиться от хамства».
То приходом фотографа, предлагающему сняться на фотокарточку, и для придания желающим боевого вида имеющий с собой откуда-то целый набор «реквизита» — любые боевые награды, хоть Орден Отечественной войны, хоть Орден Славы — в чём пожелает сняться клиент. Бодрый фотограф как бы не понимает цинизма предложения, и за него краснеет безрукий Михай, у которого своя только медаль «За боевые заслуги» — «Нэ надо… Чужих нэ надо». Переводя в шутку предложение творящего своё «искусство» фотографа, ребята выставляют его за дверь: « — Трупоед…— сплюнул Бородухов».
Уже третий месяц они в госпитале, страдая от зудящих под гипсом ран радуются тишине, сетуя, что не им выпало брать Берлин. Они нетерпеливо ворочаются на койках, постоянно, ругаемые за это медсестрой, распахивают окна — ведь пришла весна… ведь скоро придёт и она — Победа!
Все ждут Победы, но она прокрадывается в госпиталь незаметно: вечером солдаты узнают, что начальник госпиталя полковник Таранцев приказал начхозу Звонарчуку добыть вина. Это странно, ведь есть спирт. В госпитале тишина, но весь госпиталь не спит. Часы в ординаторской отбили три часа ночи — «Я вдруг остро ощутил, что часы отбили какое-то иное, новое время…» …за окном рассыпается гроздьями малиновая ракета, за ней всё чаще и гуще появляются другие, раздаётся автоматная очередь, и загудели на реке пароходы. Город уже не спит, как не спит и госпиталь, и полковник Таранцев и не пытается утихомирить гудящие этажи.
Поутру проходящий мимо оркестр вдруг заиграл «Вставай, страна огромная…», её подхватывают в соседней палате, потом этажом выше — и вот весь госпиталь поёт — провожает уходящую в запас великую песню. Но как смолкают последние слова, тут же, без перерыва — под стук каблуков и костылей лихо дружно запевает положенную на мотив «яблочка» песню-частушку: «Эх, Гитлер-фашист, Куда топаешь?! До Москвы не дойдешь — Пулю слопаешь!».
Днём сад госпиталя наполняется народом, играет музыка — всё больше вальсы. Лежачие обитатели палаты не могут выйти и участвуют в веселье у окна. Забывший что у него нет рук Михай, взмахивая в воздухе пустыми рукавами, пытается поймать бросаемые в окно девушками букеты. А на обед, зарёванная по случаю праздника нянечка тётя Зина разносила вкуснейший праздничный суп из раздобытого где-то начхозом Звонарчуком кабана.
Вечером, выпив по стакану вина солдаты из разных краёв одной Родины, спорят, чья сторона лучше. Но нельзя пить Ивану Копешкину, и говорить нельзя — он не может рассказать о своём доме. Пытаясь представить как выглядит его дом, ему рисуют бревенчатую избу в три оконца с деревом у ворот, и картинку ставят в перебинтованные руки. «И казалось, что Копешкин тихо разглядывал рисунок, вспоминая все, что было одному ему дорого в том далеком и неизвестном для остальных Сухом Житне». Но Копешкина уже не было… А в небе снова вспыхивали праздничные ракеты.
Основа В основе рассказа лежит реальный случай. Автор в интервью указал, что рассказ полностью автобиографичный:
Что касается рассказа «Красное вино победы», он полностью автобиографичен. Я написал о своем пребывании в госпитале. Там же в госпитале застал меня День Победы. У каждого солдата, уцелевшего и вернувшегося домой, свой день победы. У меня вот такой, какой я написал в рассказе. Там ничего не добавлено, не придумано, написано именно так, как было в действительности. Единственное — рядом со мной лежал казах, а в рассказе лежит Копешкин. А все остальное полностью соответствует пережитому.
8 января 1945 года ефрейтор Евгений Носов действительно был тяжело ранен и Победу встретил в госпитале в Серпухове.Доризо Н. Прописаны навечно. — Правда, 1970, 1 октября
Описание последнего боя содержится в наградном листе на Орден Отечественной войны II степени на Е. И. Носова — ефрейтора, орудийного номера 1969 истребительного противотанкового артполка 44-й отдельной истребительной противотанковой артбиргады РГК 3-й армии Белорусского фронта:
8.2.45 при появлении 2 самоходных орудий «Фердинанд» на опушке леса, где поворот дороги на мост через р. Дервенц, он в составе расчёта открыл огонь по самоходному орудию и вторым снарядом ожог его. Несмотря на сильный огонь противника по орудию, не считаясь с жизнью от орудия не отходил, от разрыва вражеского снаряда был тяжело ранен.
В рассказе главный герой также получает ранение в бою при январском прорыве восточнопрусских укреплений в бою с «Фердинандом»:
Откуда-то взявшийся на гребне дюны «фердинанд» первым же выстрелом сшиб нашу пушку. Он разделал нас каким-то городошным ударом, выметя из огневой позиции весь наш расчет.
Трагические подробности того последнего боя известны со слов Виктора Астафьева, которому автор как другу в личной беседе рассказал о нём:Астафьев В. О моем друге. -В книге: Евгений Носов. Усвятские шлемоносцы. Повести и рассказы. Воронеж, Центр.-Чернозем. кн. изд-во, 1977, с. 8
Он воевал в расчете противотанковой пушки. Артдивизион отбивался от наседавших фашистских танков, выкатив орудия на полотно железной дороги. И если бы не это полотно!.. Сколько-то человек скатились по насыпи, и полотно закрыло их от танковых гусениц и пулеметов. Кто-то отстреливался, кто-то полз, волоча за собой кишки, кто-то кричал: «Не бросайте, братцы!» — и хватался за ноги; кого-то тащил мой друг, потом кто-то волоком пер по земле его. Будет госпиталь, и не один, будут страдания, будет День Победы…
Критика В отличие от многих своих сверстников — писателей-фронтовиков, Е. И. Носов обратился к теме войны только в 1969 году — рассказ «Красное вино победы» — первое военное произведение писателя. На тот момент Евгений Носов был уже признанным писателем — в 1972 году уже вышла монография В. А. Чалмаева посвящённая его творчеству, но будучи известен как автор преимущественно деревенской прозы, как военный писатель не рассматривался. В начале 70-х годов тема войны в творчестве писателя зазвучит всё более отчетливо, и вскоре критика поставит его в один ряд с такими мастерами военной прозы, как Василь Быков, Григрий Бакланов, Юрий Бондарев и др. Но, и в своих военных произведениях он останется «деревенщиком»: избегая батальных сцен, будет концентрироваться на психологическом изображении русского крестьянства — солдат-окопников:автореферат докторской диссертации (2006) кандидата филологических наук Н. А. Судариковой «Проза Е. И. Носова о Великой Отечественной войне: проблематика и художественное своеобразие ».
Иногда кажется, что «деревенская» проза писателя 60-х — 70-х годов была предварительной работой перед воплощением главной писательской цели — показать миру русский крестьянский характер, особенно ярко проявивший себя в годы Великой Отечественной войны.
А. И. Хватов в 1984 году отметил эту особенность писателя — изображение солдата-крестьянина уже в первом военном рассказе «Красное вино победы»:
Даже в лучших его произведениях, непосредственно связанных с темой войны, — «Шопен, соната номер два» и «Красное вино победы» — война, скорее, источник печальных переживаний и раздумий писателя, чем предмет конкретно-бытового описания. Для героев рассказа «Красное вино победы» война уже в сущности закончилась. Раненные на немецкой земле, они «со дня на день, с часу на час ожидали близкой победы». Особым содержанием в этом рассказе наполнен образ солдата Копешкина. Сам Копешкин произносит в рассказе всего несколько фраз. И умирает он «незаметно, одиноко», и похоронили его «как обычно хоронили по лазаретам ничем не отличившихся солдат». О ратных делах этого солдата сказано только, что «Копешкин… числился в обозе, справляя и на войне свою нехитрую крестьянскую работу: запрягал, распрягал, кормил-поил обозных лошадей. . .» В тех немногих и скупых эпизодах, которые связаны с Копешкиным, писатель подчеркивает именно трудовые, крестьянские заботы своего героя.
Избегание автором батальных сцен отметил Александр Солженицын в статье о творчестве Евгения Носова в журнале «Новый мир»:Александр Солженицын — Евгений Носов // «Новый Мир», 2000, № 7
Ни одной, до глубины же изведанной, батальной сцены он нам не передал. Время от времени в рассказах своих он оставлял нам как бы окружные, побочные приметы войны. Вот — многонедельное мучительное тление израненных или обезрученных в госпитальной палате, в смутной неизвестности своего выздоровления или смерти («Красное вино победы»).
«Первоклассным» назвал рассказ А. И. Кондратович, писатель, литературный критик, заместитель главного редактора журнала «Новый мир»:
Он сам участвовал в войне и был тяжело ранен, что в творчестве его до «Усвятских шлемоносцев» почти никак не выразилось, если не считать первоклассный рассказ «Красное вино победы», но он уже о самом последнем этапе войны, о госпитале, где раненые встречают День Победы. Между прочим, рассказ этот достаточно горький и вовсе не мажорный: в День Победы умирает в госпитале прекрасный человек, оставив после себя сирот, вдову, и «красное вино победы» пьется живыми, как «вино с печалью пополам».
Рассказ высоко ценится критиками и спустя полвека, при этом обращается внимание на насыщенность рассказа, широту затронутых тем:
Писатель каким-то образом сумел в маленьком рассказе затронуть многие военные темы: герой без наград, молодой мужчина, ставший инвалидом, «несвоевременное» ранение и невозможность довести войну до конца, влюбленность в медсестру, жестокая бессмысленность смерти, радость со слезами на глазах, цель, за которую воюет каждый, — и многое другое.