Предопределе́ние в протестанти́зме — интерпретация в протестантских деноминациях учения о том, что Бог избрал некоторых людей для спасения. Предопределение не следует путать с провидением, которое касается установлений Бога относительно всех вещей вообще. Предопределение является крайне дискуссионным вопросом, по которому мнения в основных течениях протестантизма значительно различаются. Основные точки зрения на предопределение были сформулированы ещё в первые века существования христианства, в ходе полемики Августина и Пелагия в начале V века. Связанным с предопределением проблемам посвящены труды крупнейших богословов, включая Мартина Лютера, Жана Кальвина и Якоба Арминия. Среди современных интерпретаций выделяется оригинальная трактовка вопроса у Карла Барта.

Учение о предопределении является сложной богословской дисциплиной, в которой в качестве частных вопросов выделяют проблемы провидения или промысла Божия, избрания, и др. С практической точки зрения оно призвано дать объяснение наблюдаемому факту, что одни люди верят в Бога и, следовательно, спасутся, а другие нет. В целом, учение утверждает, что Бог ещё до начала времён определил, кто из людей заслуживает спасения. Как следствие — все совершаемые человеком поступки не оказывают никакого влияния на то, будет ли он спасён или проклят. Как правило, учение рассматривается вместе с учениями о свободе воли, благодати и спасении, являющихся центральными понятиями в протестантском богословии. Существуют значительные расхождения в их понимании как между протестантизмом в целом и католицизмом, так и между различными ветвями протестантизма. Учение о предопределении существует во множестве вариантов, которые разделяют на три типа. Для полупелагианства и некоторых форм номинализма характерно представление о божественном предвидении, как основе предопределения — предполагается, что Бог предопределяет спасение тем, чьи будущие заслуги и веру предвидит. Основные направления протестантизма отвергают значение человеческих заслуг в деле спасения, то есть синергию. В учении о двойном предопределении, которое прослеживают от Аврелия Августина, а в протестантизме связывают с именем Жана Кальвина, утверждается, что Бог предопределяет от вечности одних к спасению, а других к проклятию. Согласно третьему подходу, также восходящему к Августину, а затем развитому у Фомы Аквинского, спасение происходит благодаря необусловленной заслугами благодати и предопределено, хотя осуждение к проклятию происходит по собственным грехам человека и по его свободной воле. В арминианстве предопределение отрицается и считается, что человек достигает спасения благодаря собственному свободному выбору.

В лютеранстве и кальвинизме проблемы свободы воли и предопределения к спасению или греху рассматриваются с различных точек зрения. В лютеранстве она связана с проблемой происхождения и продолжения существования зла: каким образом всемогущий Бог может быть святым и праведным, несмотря на существование в созданном им мире греха, и ответ ищется в парадигме . Важно, что наказание не служит целям Евангелия, — в этом смысле позицию Мартина Лютера часто называют «увещевательной» и полностью подчинённой логике. В реформатском богословии вопрос рассматривался сходным образом, но в большей степени в контексте абсолютного божественного суверенитета.

Идея предопределения глубоко вошла в массовое сознание протестантских стран. Согласно Максу Веберу, вызванное ей чувство неуверенности привело к появлению «протестантской этики». В Англии выступающих за чистоту кальвинизма пуритан поддержали английские монархи Яков I (1603—1625) и Карл I (1625—1649), и потому спор имел политическое значение и рассматривается как одна из предпосылок Английской революции.

Историческое развитие учения о предопределении

Постановка вопроса в раннехристианском богословии

Представление о том, что Бог предопределил жизни всех людей, было характерно для большинства иудейских и христианских групп I века. В иудаизме избрание — это основная категория, обозначающая отношения между Яхве и народом Израиля, а идея предопределения в значительной степени связывалась с политической судьбой еврейского народа. У каждой из трёх основных иудейских сект, фарисеев, саддукеев и ессеев, была своя точка зрения по данному вопросу. Основополагающее влияние на развитие христианского учения о предопределении имели послания апостола Павла, прежде всего главы 9—11 его Послания к Римлянам. Актуальность вопроса в тот период была связана с попыткой объяснить, каким образом богоизбранность народа Израиля сочетается с тем, что многие из них отказались признать Христа. Ряд мест из послания допускают толкование в духе возможности всеобщего спасения, однако в протестантском богословии нет единого мнения на этот счёт. Так, говоря о словах «весь Израиль спасётся» (), современный американский исследователь Нового Завета обращает внимание, что апостол не говорит, что спасётся «каждый израильтянин». Аналогичным образом, англиканский богослов Николас Райт подчёркивает, что ни Павел, ни другие авторы Нового Завета не являются детерминистами, верящими в некий «слепой» план, делающий человеческую свободу фикцией. Кальвинист Карл Барт считает несомненным, что употреблённое в , , понятие божественного изволения () относится к божественному избранию к спасению, но не к не-избранию или отвержению, хотя они и предполагаются существующими наряду с этим избранием.

Учение греческих Отцов Церкви относительно предопределения и благодати в целом едино. Его основные черты, к которым относят защиту свободы воли, божественной справедливости, а также понимание христианской жизни как соучастия в божественном плане, сформировались в ходе борьбы раннехристианских апологетов против языческого фатализма и астрологии. Принципиальным противником детерминизма был Ориген (ум. ок. 254). Взгляды Оригена можно реконструировать лишь частично, поскольку его комментарии на Послание к Римлянам и значительная часть трактата «О началах» сохранились не полностью. Постулируя, что в самом Боге нет причины для разнообразия, Ориген приходит к выводу, что все разумные твари сотворены равными и потому разнообразие проистекает из индивидуальных движений души. Соответственно этому, счастье или несчастье каждого не являются случайными, а Божественный промысл — справедливОриген, О началах, II, 9, 6. Комментируя , Ориген заявляет, что очищение продлится многие века, но в итоге все люди будут спасены и придут к истине. Нет никаких причин, чтобы какое-либо из разумных существ было исключено из спасения. В IV веке оригинальное учение о свободе воли развил Григорий Нисский. Отталкиваясь от ветхозаветного принципа подобия человека Богу, Григорий построил свою антропологию на утверждении «царственности» «устроения человека». Главное, в чём человек подобен Богу, — свобода, ибо «если бы какая-либо необходимость возобладала над человеческою жизнью, то с этой стороны стал бы неверен образ, по этому несходству сделавшись далёким от Первообраза». Более того, обладание свободой воли является для Григория не просто одним из аспектов человеческой царственности, но именно той характеристикой, которая составляет суть богоподобия. Свободная воля хороша сама по себе, поскольку только её посредством можно достигать добродетели. Каким же образом душа избирает зло? Безусловно, Бог не может быть причиной зла, и Григорий, вслед за неоплатониками, связывает зло с небытием. Оно возникает в человеке посредством его свободной воли тогда, когда он отделяет себя от вечного совершенства. Причина склонения ко злу в том, что в силу своей изменчивости человек может меняться, и не обязательно в сторону добра. Помимо язычников, сторонниками учения о неизбежности зла были гностики, у которых детерминизм доходил до крайности, и Бог становился рабом необходимости. В период Реформации Альберт Пигиус упрекал Жана Кальвина в том, что он не мог бы найти поддержки своим взглядам в богословии древней церкви. Соглашаясь с такой оценкой, Кальвин отмечал отсутствие чёткой позиции по вопросу о свободе воли в трудах греческих Отцов.

К проблеме предопределения неоднократно обращался Аврелий Августин (ум. 430). Его учение о благодати имело определяющее значение для протестантской Реформации. Комментируя апостола Павла между 394 и 395 годами («Expositio quarundam propositionum ex epistola ad Romanos»), Августин придавал большое значение человеческим заслугам как основанию предопределения и причине проявления Божественной справедливости. Таким образом, на данном этапе подход гиппонского епископа основывался на идее предвидения Богом актов веры, в свою очередь являющейся причиной добрых дел. Августином предлагается следующая последовательность: Бог направляем всему грешному человечеству свою благодать (vocatio); те, кто по своей свободной воле прислушивается к Его зову удостаиваются Святого Духа и приобретают способность творить благие поступки; те из них, кто будет стоек, удостоятся вечности. В этой схеме человеческая свободная воля, хотя и значительно ограниченная божественной, становится основанием заслуг. Симметричным образом объяснялось предопределение к проклятию. Несколько лет спустя Августин вновь обратился к проблематике предопределения, отвечая на вопросы епископа Симплициана Медиоланского, затруднявшегося интерпретировать известные ветхозаветные сюжеты: почему Господь ненавидел Исава, и как совместимо ожесточение сердца фараона со свободой воли? В «Quaestiones ad Simplicianum» Августин полностью поменял свою первоначальную позицию, и теперь уже у него вера не может быть основанием заслуг, поскольку сама является одним из даров Святого Духа. Симметрия предыдущего подхода нарушается, и если предвидение добрых дел больше не требуется для предопределения, предопределение к проклятию получает обоснование в первородном грехе. Своими ответами Августин заложил основу влиятельной на Западе богословской позиции, связавшей концепции предопределения и оправдания.