Влади́мир Евге́ньевич Жаботи́нский (при рождении — Владимир Евнович Жаботинский;  — Зеэв Жаботински; , Одесса — 3 августа 1940, Нью-Йорк) — русский и еврейский прозаик, поэт и переводчик, публицист и фельетонист. Лидер правого сионизма, основатель и идеолог движения сионистов-ревизионистов, создатель Еврейского легиона (совместно с И. Трумпельдором) и организаций «Иргун» и «Бейтар». Писал на русском языке (художественная проза, фельетоны, стихи, стихотворные переводы) и иврите (публицистика).

Детство и юность Родился в Одессе , в ассимилированной еврейской семье. Отец, Евно (Евгений Григорьевич) ЖаботинскийВ Деле Одесского нотариального Архива от 15 июня 1911 года указано, что одесский мещанин Шлёма Лейбов Татур продал никопольскому мещанину Владимиру Евнову (Евгениеву) Жаботинскому «собственное своё недвижимое имущество, состоящее в г. Одессе, Дальницкого полицейского участка, на Большом Фонтане… заключающееся в участке пустопорожней земли, показанном на плане»… Евно — диалектный вариант имени Йона., служащий Российского общества мореходства и торговли, занимавшийся закупкой и продажей пшеницы, «купеческий брат», был выходцем из Никополя; мать, Эвва (Хава, Ева Марковна) Мееровна Зак (1838—1926), была родом из Бердичева, где занимался торговлей её отец — житомирский купец 3 гильдии Меер Менделевич Зак (1792): здесь мать Владимира Жаботинского указана как Хава, дочь Меера Зака, 12 лет.. Старший брат Мирон (22 апреля 1875) умер ребёнком; сестра Тереза (Тамара, Таня) Евгеньевна Жаботинская-Копп (16 мая 1876 — ?) была учредительницей частной женской гимназии в Одессе.

Когда Жаботинскому исполнилось пять лет, семья в связи с болезнью отца перебралась в Германию. Отец умер в следующем году, семья вернулась в Одессу, мать, несмотря на наступившую бедность, открыла лавку по торговле письменными принадлежностями и определила сына в гимназию в Одессе. В гимназии Жаботинский учился посредственно и курса не окончил, так как, увлёкшись журналистикой, с 16 лет стал публиковаться в крупнейшей российской провинциальной газете «Одесский листок» и был послан этой газетой корреспондентом в Швейцарию и Италию; также сотрудничал с газетой «Одесские новости». Высшее образование получил в Римском университете по кафедре права.

Друг детства и юности Корнея Чуковского, публикации первой статьи которого активно способствовал («Он ввёл меня в литературу» — говорил о Жаботинском Чуковский). Владимир Жаботинский был поручителем жениха на свадьбе Корнея Ивановича Чуковского и Марии Арон-Беровны (Борисовны) Гольдфельд 26 мая 1903 года.

Занятия литературой и журналистикой

Дебют Жаботинского в журналистике состоялся в августе 1897 года в газете «Южное обозрение» под псевдонимом «Владимир Иллирич». Обратил на себя внимание корреспонденцией из Рима и фельетонами под псевдонимом Altalena. В начале XX века активно выступал как поэт и переводчик; в его переводах русская публика ознакомилась со стихами крупнейшего еврейского поэта того времени Х. Бялика. Автор одного из русских переводов «Ворона» Эдгара По.

В 1904 году переехал в Санкт-Петербург (из-за инцидента с полицией, за который ему грозило административное наказание) и сотрудничал в «Руси» («Наброски без заглавия», подписываемые «Владимир Жаботинский»). Активно откликался на все явления русской общественной жизни и горячо отстаивал начала свободы личности. 14 октября 1907 года женился на сестре своего одноклассника по гимназии Анне (Иоанне) Марковне ГальперинойЗапись о бракосочетании в канцелярии одесского городского раввина : Никопольский мещанин Владимир Евнов (Евгениев) Жаботинский, холостой, с новогеоргиевской мещанкой, девицей Иоанной Марковой Гальперин..

Часть поэтических произведений Жаботинского, фельетонов и статей была издана отдельно до революции: «В студенческой богеме» (из жизни итальянского студенчества), «Десять книг», поэма «Бедная Шарлотта» (о Шарлотте Корде; тираж был частично конфискован властями, усмотревшими в поэме пропаганду террора). Последняя получила восторженный отзыв Горького. Куприн также отмечал «врождённый талант» Жаботинского и полагал, что, если бы тот не увлёкся сионистской деятельностью, он бы вырос в «орла русской литературы».

В дни празднования столетнего юбилея Гоголя в 1909 году в статье из цикла «Наброски без заглавия», опубликованной в журнале «Рассвет», № 13-14, переименованной при переиздании в 1913 году в «Русскую ласку», впервые выступил с обвинением русской литературы в антисемитизме. По его мнению, русской интеллигенции свойственен скрытый, но всё более проявляющийся великорусский национализм, направленный против евреев, и которому он предсказывал дальнейшее стремительное развитие. К формам проявления этого национализма он относил, кроме ненависти к евреям, также их преднамеренное игнорирование — «асемитизм». Сам юбилей Гоголя был назван чуждым евреям — «чужой свадьбой».

Участие в сионистском движении Перед Пасхой 1903 года стал одним из организаторов первого в России отряда еврейской самообороны (ожидавшийся погром, однако, произошёл не в Одессе, а в Кишинёве — см. Кишинёвский погром). В августе того же года был делегирован на 6-й сионистский конгресс в Базеле, и с этого момента начинает принимать активное участие в сионистском движении. В начале 1904 года переехал в Санкт-Петербург и вошёл в состав редколлегии нового сионистского ежемесячного журнала на русском языке «Еврейская жизнь» (в дальнейшем «Рассвет»), с 1907 года ставшим официальным органом сионистского движения в России. На страницах этой газеты вёл ожесточённую полемику против сторонников ассимиляции и Бунда. Стал одним из создателей «Союза для достижения полноправия еврейского народа в России» (1905). В 1906 году был участником 3-й Всероссийской конференции сионистов в Гельсингфорсе; участвовал в составлении принятой там «Гельсингфорсской программы», что считал вершиной своей сионистской деятельности в молодости. В 1908—1909 годах (после Младотурецкой революции) работал корреспондентом в Константинополе; в это время впервые посетил Палестину. По возвращении в Россию начал активную борьбу за утверждение иврита во всех сферах еврейской жизни. В 1911 году основал издательство «Тургман» («Переводчик»), выпускавшее произведения мировой классики в переводах на иврит. Издал ряд брошюр по вопросам сионизма: «Сионизм и Палестина», «Недругам Сиона», «Еврейское воспитание» и другие.

Мнение по арабскому вопросу В своей статье от 1924 года показал принципиальную, с его позиций, невозможность принятия арабами любых предлагаемых евреями вариантов мирного сосуществования и выдвинул концепцию «железной стены», ставшую впоследствии очень известной. Эта концепция предполагала развитие еврейской общины Палестины наперекор воле арабских соседей под защитой силы, которую арабы не смогут преодолеть. Жаботинский настаивал на интенсивном развитии еврейской общины, в частности за счёт массовой иммиграции, достижении своих политических целей, а уже потом, на этой основе, выстраивании системы взаимоотношений с арабскими соседями.

Первая мировая война

С началом Первой мировой войны — разъездной корреспондент газеты «Русские ведомости» «в районе Западного фронта». По вступлении в войну Турции выдвигает идею создания еврейской военной силы и участия евреев как стороны в мировой войне. До сих пор сионисты старались придерживаться нейтралитета; Жаботинский выдвинул идею, что сионистам следует однозначно принять сторону Антанты и сформировать в составе её сил еврейскую армию, которая бы приняла участие в освобождении Палестины и затем стала костяком организации там еврейского государства.

Совместно с Иосифом Трумпельдором он сформировал Еврейский легион в составе британской армии, вступил рядовым в британскую армию, прошёл курс сержантов, а позднее был произведён в офицеры Еврейского легиона и в 1918 году принял участие в боях с османскими войсками в Палестине. Эти события Жаботинский впоследствии описал в книге «Слово о полку» (1928). Отрицательно относился к активному участию евреев в Февральской и Октябрьской революции.

Идеолог ревизионизма

После мировой войны Жаботинский поселился в Палестине. Весной 1920 года он был арестован английскими властями за организацию самообороны во время арабо-еврейских столкновений; заключён в крепости в Акко и приговорён к 15 годам каторги, но вскоре освобождён по амнистии. По освобождении избирается в руководство Всемирной Сионистской организации (1921), но очень быстро у него возникают идейные расхождения с большинством, включая лидера организации Вейцмана. Они касались следующих пунктов: сторонники Вейцмана считали, что декларация Бальфура дала все необходимые политические гарантии, и дело сионистов заключается отныне в сельскохозяйственной колонизации Палестины и создании базиса для «национального очага» — Жаботинский требовал усиления в деятельности сионистов политического элемента и гарантий еврейской государственности «на обоих берегах Иордана». Сторонники Вейцмана в своей внешнеполитической деятельности уповали исключительно на дипломатические методы — Жаботинский настаивал на силовом давлении как на мандатные власти, так и на палестинских арабов. Далее, Жаботинский резко выступал против господствующих в сионистском движении социалистических идей, указывая, что классовая борьба подрывает необходимое евреям национальное единство; он выдвинул лозунг: «только одно знамя» и сравнивал совмещение социализма и сионизма с поклонением двум богам сразу. Жаботинский провозгласил необходимость ревизии традиционного сионизма, откуда происходит название возглавляемого им течения: ревизионизм.

В отношении арабского вопроса Жаботинский и ревизионисты, в противоположность Вейцману, уповавшему на дипломатические методы, и особенно арабофильскому течению в сионизме, выступали за необходимость развития еврейских военизированных структур и жёсткого силового давления на арабов с тем, чтобы заставить их примириться с созданием еврейского государства в Палестине. Мирным же путём, согласно Жаботинскому, арабы из естественного патриотизма не готовы допустить осуществления сионистской идеи ни в какой форме. По мнению Жаботинского, борьба с арабами не противоречит требованиям морали, так как арабы имеют множество стран и государств, евреи же народ без страны и национального государства — следовательно, создание еврейского государства в Палестине справедливо вне зависимости от того, выгодно или невыгодно осуществление этой справедливости арабам. При этом Жаботинский выступал за предоставление арабам полного равноправия, но как национальному меньшинству в еврейском государстве и после того, как они согласятся с фактом существования этого государства. Эту программу Жаботинский изложил в своих, ставших знаменитыми, статьях «О железной стене» и «Этика железной стены» (1924 год). Из-за радикального национализма, антисоциализма и ставки на силу оппоненты обвиняли Жаботинского в фашизме (любопытно, что «еврейским фашистом» называл Жаботинского, в виде комплимента, и сам Муссолини и даже рассчитывал на его помощь в распространении идей фашизма). Левые сионисты дали Жаботинскому прозвища «дуче» и «Владимир Гитлер» (выражение Бен-Гуриона). Профашистские тенденции действительно иногда проявлялись в ревизионистском движении, но сам Жаботинский был их принципиальным противником. Он писал поклонникам фашизма: «Такой подход выходит за всякие рамки допустимой романтики. Я считаю вашу святую одержимость ошибкой, ибо она разрушает то, что дорого мне… Ревизионистское движение основано на демократических ценностях XIX века, и оно может считать своими лишь тех, кто руководствуется этими ценностями и нравственным законом».

Наладить контакты с ультрарелигиозными общинами Жаботинскому не удалось, так как ультраортодоксы воспринимали его как ассимилянта.