«Натали» — рассказ, по определению автора — «маленький роман», русского писателя Ивана Алексеевича Бунина, входит в сборник «Тёмные аллеи».
Композиция и сюжет Рассказ состоит из семи частей, пять из которых — усадебный роман героев, шестая — сцена студенческого бала и сцена панихиды, седьмая — события спустя шесть лет.
Рассказ чётко делится на две части: после пятой главки он, в сущности, мог бы завершиться, и последние две образуют своего рода постскриптум. В первой части идёт речь о любви и похоти, причём чувственность выступает как соперница любви. Вторая часть — о любви, судьбе и смерти.
Окончивший гимназию юный герой приезжает на лето в имение своего дяди. Запоздавшего припозднившегося гостя с дороги встречает двадцатилетняя кузина Соня «в ночном фланелевом халатике», «под которым, верно, ничего нет», смущающая своими прелестями ещё чистого юношу, «краснеющего при вольных разговорах гимназических товарищей», насмешливо, но недвусмысленно намекающая на дальнейшие любовные утехи.
Но кроме соблазнительной и откровенно нескромной совершенной красавицы Сони в усадьбе гостит и её подруга по гимназии Натали.
Герой попадает в запутанный водоворот летнего романа сразу с двумя девушками. Молодой человек ещё ничего не знает о вечной борьбе тела и духа, ему кажется, что тут сразу две любви, такие разные и такие страстные — телесное упоение одной и мучительное красота обожания второй. После ночей с первой он уже не будет краснеть при вольных разговорах гимназических товарищей, а чувству ко второй суждено стать «любовью до гроба».
Создание Об истоке замысла рассказа «Натали» Бунин писал в «Происхождении моих рассказов»:Бунин, т. 9, с. 373 Мне как-то пришло в голову: вот Гоголь выдумал Чичикова, который ездит и скупает «мертвые души», и так не выдумать ли мне молодого человека, который поехал на поиски любовных приключений? И сперва я думал, что это будет ряд довольно забавных историй. А вышло совсем, совсем другое.
Рассказ написан в Грассе на вилле Жанетт, куда в июне 1940 года Бунины бежали из Парижа захваченного гитлеровцами. Бунин начал писать 18 марта 1941 года, записав на следующий день в дневнике: «Вчера… начал писать „Натали Станкевич“, писал и после обеда почти до часу, пил в то же время коньяк, спал мало, нынче ещё не выходил на воздух (а сейчас уже почти пять), все писал». Следующая запись дневника от 24 марта: «все дни сидел почти не вставая, писал „Натали“», и затем 4 апреля Бунин в дневнике записал: «В шесть вечера кончил „Натали“».
О правке текста имеются две записи в дневнике: 11 апреля «ещё раз (кажется окончательно) перечитал „Натали“, немного почёркал, исправил конец последней главы», и 25 сентября переписывая ещё «чуть-чуть почёркал»И. А. Бунин — Устами Буниных — стр. 89-91 Но и уже выслав рассказ Марку Алданову для печати в журнале, видимо, ещё раз правил текст, так как в письме от 14 ноября 1941 года Бунин писал, что выслал «на всякий случай ещё один, уже совсем исправленный текст „Натали“», и просил не печатать рассказ по предыдущему тексту, а дождаться новой редакции.Литературная учёба, Выпуски 1-3, 1986 — стр. 141Lettres d’Ivan Bunin à Mark Aldanov — стр. 475—476
Рассказ впервые был напечатан в «Новом журнале» № 2, Нью-Йорк, 1942 год, а через год вошёл в изданный в Америке первый сборник «Тёмные аллеи», первоначально состоявший из 11 рассказов.
Рассказ занимает особое место в сборнике «Тёмные аллеи». Если остальные представляют собой двух-трёх страничные этюды, а четыре рассказа занимают максимум по восемь-десять страниц, то «Натали» занимает двадцать пять страниц, превращаясь, по мнению литературоведа И. Сухих в «почти романное изображение всей человеческой жизни с неизменным финалом».Русская любовь в темных аллеях. (1937—1945. «Темные аллеи» И. Бунина) // Сухих Игорь. Русский канон. Книги XX века — Москва, 2013 Ещё в 1945 году — до второго издания сборника в Париже, Бунин предлагал издательству «Галлимар» выпустить сборник дав ему название по рассказу — под названием «Nathalie — petit roman» («Натали — маленький роман», франц.), но секретарь издательства Брис Парен не принял этого названия.см. письмо Адамович Г. В. — Бунину И. А., 12 марта 1948 г.Адамович Г. В. — Бунину И. А., 12 марта 1948 г.
В 1946 году рассказ был включён автором в вышедший в Париже сборник «Тёмные аллеи», принявший уже завершённый вид из 38 рассказов.
В СССР рассказ был впервые издан только в 1956 году — в четвёртом томе пятитомного собрания сочинений писателя«Собрание сочинений», т. IV, стр. 346—369, издательство "Библиотека «Огонек», М. 1956, хотя ещё до издания сборника в Париже Бунин осенью 1945 года через Иностранную комиссию Союза писателей СССР для возможного издания в СССР передал экземпляр нью-йоркского издания с рассказом «Натали», причём с авторской правкой, сделанной красными и синими чернилами, Н. Д. Телешову, который с ноября 1945 года занимался подготовкой издания книги БунинаИван Бунин: сборник материалов, Часть 1 — Наука, 1973 — стр. 47, которое даже было анонсировано в «Литературной газете» директором «Гослитиздата» Ф. М. ГоловенченкоПлан Гослитиздата. Беседа с директором издательства Ф. Головенченко // Литературная газета, № 29 (1140) от 7 июля 1945, но по ряду причин в 1945 году издание не состоялось.
Дополнительно
Отличие текста рукописи от публикации В рукописи рассказ имеет другую концовку — вместо ошеломляющей неожиданности заключительной фразы, в первоначальной версии рассказ заканчивался в идиллической обыденности: «Я стал у неё бывать как старый друг и родственник». И машинописный текст рассказа «Натали», подготовленный Буниным для Издательства имени Чехова, имел два варианта концовки, в одном из них краткий эпилог о смерти героини отсутствовал.http://cdo.mpgu.edu/wp-content/uploads/2015/12/dissertatsiya-Li-San-CHul-1.pdf с ссылкой на архив: Отдел рукописей Государственной библиотеки им. Ленина, ф. 429, карт. 3 , ед. хр. 21 Критикой отмечено, что «весьма знаменательно и характерно, что Бунин в окончательном варианте остановился именно на трагической развязке».
Если сопоставить печатный текст рассказа с первоначальными вариантами, Бунин безжалостно вычеркивал из описаний — интерьера, портрета и пейзажей — массу уточняющих подробностей, что придало каждой детали чёткий, почти символический рисунок: так, например, сцена панихиды изначально составлявшая несколько страниц была урезана автором до одного абзаца.
При переработке текста Бунин вычеркнул и эротические подробностей свидания с Соней: «уже чувствуя мучительно-сладкое возбуждение», «я долго и неторопливо, неловко и бесстыдно целовал Соню в губы и в грудь, обнимая и прижимая её к себе всю, всё её тело, а она угрюмо улыбалась», «чувствовал к Соне восторг, благодарность и такое сильное вожделение, что у меня ломило внизу».
Место и время действия
Литературоведами отмечено, что автор подробно знакомит нас с домом и усадьбой: «в том, с какой тщательностью он восстанавливает их облик, например, детали интерьера, подробности жизни в усадьбе, угадывается насколько этот дом запомнился ему».
Бунин говорил, что рассказ полностью выдуман, но он взял внешность для образа героя: «улан Черкасский такой же большой ростом и всем складом, как улан Муромцев». Алексей Алексеевич Муромцев (1820—1896) — мировой посредник Елецкого уезда (1968) — знакомый и сосед отца Бунина, двоюродный дядя жены писателя В. Н. Муромцевой-Буниной, которая писала о нём: «высокий военный в серой шинели и фуражке с жёлтым околышем»Вера Николаевна Муромцева-Бунина — Жизнь Бунина и Беседы с памятью.
И место действия также связано с ним, по словам Бунина: «я поместил имение в речной долине, подобной той, в которой было расположено имение Муромцева»: Муромцев жил в селе Предтечево Новосильского уезда Тульской губернии, что на реке Воргол.
В рассказе герой по пути из Москвы домой, на вокзале в Туле решает по пути заехать в усадьбу Натали, что в получасе езды от Благодатного. В рукописи рассказа указано что подъезжал к усадьбе «по взгорью вдоль заливных лугов Красивой Мечи» — эта река протекает через Ефремов, что под Тулой на ж/д Москва-Воронеж.
Время действия в рассказе не указано, но не ранее 1878 года — даты создания напеваемого Соней романса П. И. Чайковского на стихотворение А. К. Толстого «Средь шумного бала, случайно…».
Сцена бала в Дворянском собрании в Воронеже по словам жены Бунина имеет реальную основу — 12 января 1907 года Бунин был приглашен в Воронеж на вечер студенческого землячества — «этот вечер, вернее, вся его обстановка, дана в его рассказе „Натали“».
В примечании к Собранию сочинений писателя указывается, что в «Натали» «в некотором смысле отобразилось то, что пережил сам Бунин: его увлечение красивой и талантливой поэтессой Галиной Кузнецовой, хотя свою жену Веру Николаевну он любил настоящей, даже какой-то суеверной любовью».Бунин Иван Алексеевич — Том 5. Жизнь Арсеньева. Рассказы 1932—1952 — Стр.150
По мнению Н. В. Пращерук, Бунин в «Натали» осуществляет жанровую и структурную цитацию «Обрыва» — герой Бунина, как и герой Гончарова попадает в летней в усадьбе в общество «двух очаровательных женских существ — остро ощущает „присутствие“ рядом этого женского очарования, его притягательность, тайную силу и власть», но Бунин идёт по пути усиления внутреннего драматизма отношений, представляет многообразие проявлений женского начала, раскрывает его значение в одной мужской судьбе:Лозюк, Наталья Юрьевна — Композиционный ритм в новеллах И. А. Бунина: «Темные аллеи»: диссертация … кандидата филологических наук : 10.01.01 / Лозюк Наталья Юрьевна; [Место защиты: Новосиб. гос. пед. ун-т]. — Новосибирск, 2009. — 217 с. — стр. 92 Бунин как бы «поправляет» предшественника, «помещая» героя в самую глубину проживаний и переживаний любовных чувств. Его герою Бог «дал сразу две любви», да ещё «прибавил» третью — щемящее чувство «страшной жалости, нежности» к женщине-полуребенку, соединяющей тему материнства и детскости. Некоторая «идеальность» отношения к женщине у Гончарова в бунинском рассказе преобразуются в нечто иное, связанное уже не с эстетическим «донжуанским комплексом», а с мистическими глубинами и тайнами пола.
Критика
Как и сборник «Тёмные аллеи», при жизни автора рассказ не получил признания у критиков. В отзыве на журнальную публикацию «Натали» рецензент нью-йоркской газеты «Новое русское слово» Л. Камышников счел основную коллизию психологически неубедительной и аморальной: «Такова уж судьба русской литературы, что чувственные изображения ей не удаются. Возьмись за бунинскую тему какой-нибудь француз, всё вышло бы очень гладко. Юноша-студент влюбляется в первый раз в жизни и сразу в двух. Мопассан, вероятно, дал бы такую насыщенность физического угара, которая оправдала бы психологический надлом, произошедший в душе влюбленного юноши. Бунин — насквозь русский писатель, и его угар в значительной мере проветривается чистым воздухом строгой морали, этой специально русской системы душевного освежения и нравственного очищения. Но именно поэтому в его рассказе дурное выступает с особенной резкостью».
Российские литературоведы постсоветского периода, обращавшиеся к рассказу, основные силы тратили на вчитывание в него всевозможных аллюзий — поиски «перекличек», «параллелей», «отзвуков», которые позволяют соотнести «Натали» едва ли не с любым произведением русской классики XIX в.
Как пишет доктор филологических наук Т. В. Марченко, в рассказе читатель сбивается с толку от отзвуков и переклички перебивающих друг друга знакомых сюжетов — «громкое литературное эхо едва ли не оглушает»: Весь приезд героя в усадьбу обставлен по-тургеневски, а бал — толстовский, судьбоносный, то есть восходящий по прямой к пушкинскому балу, затем — внезапно перевёрнутая история «Воскресенья», с диктующей условия крестьянкой-наложницей, и финал, уже предложенный — кто бы мог подумать! — Э. Хемингуэем в романе «Прощай, оружие!».