«Эмоциональная логика капитализма: что упустили прогрессисты» () — книга исследователя политической экономии из Сиднейского университета Мартейна КонингсаProfessor of Political Economy and Social Theory, Associate Dean (International) (Professor Martijn Konings ). Опубликована в издательстве Stanford University Press в 2015 году.
Книга является попыткой преодолеть тупики академической критической (левой) мысли о деньгах и капитализме, пересмотреть устоявшиеся взгляды на экономику. Автор критикует восходящие к работе Карла Поланьи «Великая трансформация» «нарратив разукоренения» и концепцию двойного движения, которые занимают неотъемлемое место в левой критике капитализма. Согласно этим концепциям, рыночная экономика приобретает внешний характер по отношению к обществу, автономизация свободного рынка провоцирует противодействие в виде государственного вмешательства в экономику. По Конингсу, капитализму внутренне присуща эмоциональная, или аффективная логика, которая включает в экономическую логику «отличительные свойства человеческого сообщества» — мораль, веру, власть и эмоции. Рассмотрев интеллектуальную историю американской прогрессивной мысли и историю экономической политики США в XX веке, Конингс сделал вывод, что критики капитализма не учитывали эмоциональное содержание экономики, её терапевтические, травмирующие, избавительные и теологические аспекты и потому не смогли объяснить подъём неолиберализма. Вопреки распространённым конструктивистским подходам, автор определил деньги в терминах прагматической семиотики Чарльза Сандерса Пирса, как иконический знак, обладающий перформативной властью в современном сетевом капитализме. Для построения своей концепции Конингс использовал различные философские, социологические, психологические и политэкономические источники, включая анализ капитализма Макса Вебера, модель «перформативной агентности» Джудит Батлер и акторно-сетевую теорию Бруно Латура.
Книга получила в целом положительные отзывы, рецензенты — социологи и антропологи — отметили её насыщенность концептуальным материалом, убедительность, ясность и чёткость изложения. В 2016 году работа получила премию Междисциплинарных гуманитарных исследований Института гуманитарных исследований университета штата Аризона.
Контекст Книга написана в контексте проблем и вопросов современной критической или прогрессивной (леволиберальной) мысли, которая не может в рамках своей парадигмы объяснить современную ситуацию: укрепление капитализма и возрастающее влияние неолиберализма в обществе при явных неудачах финансового капитализма; неспособность людей увидеть его катастрофические, с точки зрения левой мысли, последствия. Для Конингса представления прогрессивных критиков о плохом капитализме, который перемалывает все социальные отношения и оставляет массу атомизированных индивидов, не позволяют увидеть его механизмы, объяснить сильные эмоциональные и моральные привязанности к неолиберальному порядку.
Прогрессивные (леволиберальные) авторы, объясняя устойчивость капитализма, обычно использовали вариации трёх классических марксистских конструктов: ложное сознание (идеология), отчуждение и товарный фетишизм. В этом нарративе три явления понимались как симптомы разрушительных действий рыночных сил: люди пойманы в ловушку эмоционально пустого «здесь и сейчас», не могут выйти из полностью расколдованного мира с его одномерной инструментальностью, эмоциональной скукой и бездумным консьюмеризмом.
Как отмечает рецензент книги Майкл Кини, в многочисленных сетованиях критической социальной мысли по поводу негативных последствий неолиберализма не учитывалась притягательность неолиберализма для его жертв. Подход Конингса не противоречит постепенному отказу социальной критики от парадигмы «ложного сознания» — несостоятельность этого понимания, по оценке Кини, выявил ещё Луи Альтюссер (1970), поместивший идеологию в социальные практики. В дальнейшем концепт гегемонии Стюарта Холла (1985) увёл дискуссии ещё дальше от «ложного сознания». Работы XXI века рассматривали практики финансиализации как социально встроенные и обращались к психоанализу, чтобы объяснить привлекательность капитализма. Однако вне академического дискурса апелляция к ложному сознанию и порицание жертв остались широко распространёнными (пример — воззрения Хиллари Клинтон) . Книга Конингса представляет собой попытку предложить более глубокое объяснение, с помощью семиотики и социальной психологии и преодолеть тупики критической мысли.
Фрагменты книги ранее были опубликованы в статье «Деньги как икона» в журнале Theory & Event в 2011 году.
Содержание Книга состоит из двух разделов по четыре главы. Первая часть рассматривает деньги как иконический знак и критикует устоявшиеся представления об отчуждающей силе денег. Вторая часть посвящена интеллектуальной истории США. Анализ американской политической экономии представляет попытку объяснить наступление неолиберализма, который, по Конингсу, представляет загадку для большинства левых авторов.
Полемика с парадигмой Поланьи Книга начинается с резкой критики Карла Поланьи, чей нарратив «разукоренения» или «обособления» (англ. disembeddedness, disembedding), представленный в работе «Великая трансформация» (1944), объединил идеи марксистской и веберианской традиций. Его более или менее общепринятый в социальных науках взгляд подчёркивает растущее обособление экономической сферы в эпоху модерна. Согласно Поланьи, в процессе «разукоренения» безличные рыночные силы и акторы, движимые расчётливой и холодной рациональностью, осуществляют эрозию социального (общности в терминах Фердинанда Тённиса), разрушают социальные связи и устанавливают абстракции денежных отношений. Критики денег и капитализма, как правило, следовали Поланьи, рассматривая современную экономику как автономную область, концептуально и эмпирически внешнюю по отношению к социальным, политическим и этическим аспектам. К поланьевской традиции относятся и работы таких современных марксистских теоретиков, как Фредрик Джеймисон или Дэвид Харви, для которых экспансия капитализма состояла в выравнивании структуры социальной жизни и отождествлялась с коммодификацией и инструментальной рациональностью. Джеймисон в своём известном анализе провозгласил главными чертами «культурной логики позднего капитализма» «исчезновение аффекта» и появление «нового типа уплощённости или нехватки глубины». Для Харви проблема заключалась в «редукции всех явлений и всех культурных различий к общей товарной форме». Это направление критики, по Конингсу, представляет «готовый образец нарратива», «приятный сюжет» об обесчеловечивающем воздействии капитализма.
Особое внимание Конингс обратил на сформулированную Поланьи теорему о двойном движении (англ. double mouvement), которая занимает неотъемлемое место в традиции левой критики капитализма. Согласно этой теореме, капитализм порождает два противоречивых импульса: процесс разукоренения, или автономизации свободного рынка провоцирует противодействие в виде большего государственного регулирования или повторного встраивания () экономики в общество, и наоборот. Вариации этого тезиса можно увидеть как в общественном мнении («колебания маятника», «коррекции», «циклы»), так и в академическом дискурсе, особенно после заката марксизма. Согласно формуле двойного движения, маркетизация первична по сравнению с социальным противодействием, тезис Поланьи подчёркивает экстернализацию денег и общества. На протяжении всей книги Конингс оспаривает подход Поланьи: «отличительные свойства человеческого сообщества» — мораль, вера, власть и эмоции — интериоризируются в экономическую логику, которая не сводится к холодной и расчётливой «утилитарной логике денежных отношений». Конингс выдвинул следующий аргумент: рынки являются производительными не только в экономической области, но и в социальной, культурной и политической, производят не только отчуждение, но и коннективность. С точки зрения автора, на этот парадокс часто не обращали внимания, взаимосвязь процессов не учитывалась в полной мере ни марксистами, ни экономистами-неоклассиками.
По Конингсу, нарратив «разукоренения», поставив неверный диагноз, предопределил понимание связи между человеком и капитализмом и исключил любые возможности действия или вмешательства. «Внешняя» критика капитализма привела прогрессивную мысль на позиции социального реформизма (имплицитно основанного на снисходительном патернализме), к упованию на социальную защиту от разрушительного воздействия неконтролируемых рыночных сил.
Первая часть: деньги как иконический знак По мнению Конингса, теоретические представления о деньгах (особенно при капитализме) не выходят за рамки символического понимания денег как коллективной иллюзии, социального конструкта. Автор книги прежде всего критикует подход, восходящий к наблюдениям Маркса и включающий нарратив Поланьи. В этой традиции («критика идолов», по Конингсу) деньги рассматриваются как внешняя холодная сила, иллюзия и абстракция, лишённая всего человеческого; как фетиш, предмет страха и культового поклонения, сконструированный в процессе овеществления идол, который отрицает своё происхождение и заставляет людей зарабатывать, занимать, накапливать и тратить. Как отмечает Конингс, для поланьевской мысли деньги суть «вымысел, существующий только благодаря человеческой, слишком человеческой иррациональности». Подобные представления игнорируют необычайную фактичность денег и их семиотическую власть. Исследователь не соглашается и с альтернативными современными подходами (представленными, в частности, работами Вивианы Зелизер), согласно которым деньги всегда укоренены в специфических паттернах социальных отношений.
Как пишет рецензент книги, антрополог , Конингс приходит к нескольким контринтуитивным выводам. Не давая строгих определений, Конингс постоянно возвращается к тезису, что смысл денег можно уловить лишь интуитивно. Деньги не сводятся к социальному отношению, не являются ни абстрактным символом, ни пустой универсалией. Автор выводит на первый план семиотический аспект власти денег, деньги — это «иконический знак» (в терминах семиотики Чарльза Сандерса Пирса), способный сообщать смысл и обозначение посредством самого себя. Как пишет рецензент книги Брайант Уильям Скулос, Конингс отдаёт предпочтение прагматической семиотике Пирса (а не более распространённой структуралистской семиотике, восходящей к работам Фердинанда де Соссюра), поскольку она позволяет чётко увидеть власть знака; хотя значение иконического знака остаётся произвольным, смысл денег таковым не является (в отличие от произвольного состояния в структуралистском объяснении).