Со́фья Казими́ровна Остро́вская (, Москва — 19 апреля 1983, Ленинград) — русская писательница, переводчица и мемуаристка, сотрудница НКВД. Главным делом жизни, благодаря которому Софья Островская вошла в историю советской мемуаристики, является её «Дневник». Она вела его на протяжении первой половины XX века (с 1911 по 1953 год с перерывами). «Дневник» был опубликован в 2013 году и вызвал не только широкий общественный резонанс, но и внимание крупных учёных, таких как доктор филологических наук Ревекка Фрумкина, кандидат филологических и доктор философских наук Михаил Мейлах, кандидат исторических наук Лев Лурье, кандидат педагогических наук, старший научный сотрудник музея А. А. Ахматовой в Санкт-Петербурге Т. С. Позднякова, среди авторов публикаций в СМИ отметились журналистка газеты «Коммерсантъ» Анна Наринская и другие.
В течение своей жизни Софья Островская была близка с людьми, многие из которых получили широкую известность как учёные, литераторы и военачальники. Среди них писатель Е. Замятин, конструктор ракетной техники Б. С. Петропавловский, историк И. Гревс, генерал-майор Ф. Арутюнов, профессор-востоковед А. Калантар и другие. С 1944 по 1946 год Софья Островская была подругой российской и советской поэтессы Анны Ахматовой. В соответствии с современными исследованиями, Островская была осведомителем НКВД и осуществляла негласное наблюдение за ней.
Биография
Софья Островская родилась в состоятельной семье в Москве (согласно советским документам (?) — в 1902 году). Она стала первым ребёнком в семье Казимира Владиславовича Островского — московского купца 2-й гильдии — и Анастасии Францисковны Корчак-Михневич, которая принадлежала к польскому дворянскому роду. Вторым ребёнком от этого брака был родившийся в 1905 году мальчик Эдуард. Он сильно отставал в развитии, а в конце жизни страдал серьёзным психическим заболеванием. Отец не любил сына и уделял всё своё внимание маленькой девочке, которая была способным и активным ребёнком — увлекалась танцами, игрой на фортепиано, свободно разговаривала по-французски.
Первым учебным заведением, в котором обучалась Софья Островская, была школа для девочек при римско-католической церкви святых апостолов Петра и Павла в Москве в Милютинском переулке. Островская проучилась в этой школе всего год (1910), а затем переехала с семьёй в Санкт-Петербург в связи с повышением отца. Он работал коммерческим директором, а затем директором-распорядителем Русско-американского акционерного металлического общества. Софья продолжила своё обучение в частной французской гимназии Люси Ревиль, располагавшейся на Ново-Исаакиевской улице. Островская успешно училась, свободное от гимназии время уделяла занятиям музыкой, чтению книг и газет, походам в театр.
В 1919 году Островская поступила на факультет общественных отношений исторического отделения III Петроградского университета, который позже вошёл в состав Петроградского государственного университета. Однако поскольку после революции и национализации заводов отца финансовое положение семьи ухудшилось, Софья приняла решение оставить учёбу и поступить на службу в народную милицию, чтобы помогать родителям. Островская была зачислена в командный состав Красной Армии по уголовному розыску. Впоследствии была признана специалистом по следственно-розыскному делу и получила назначение на должность начальника УГРО Мурманской железной дороги и . Островская отклонила предложение поступить в Чрезвычайную комиссию Волжского бассейна и Каспийского моря. Она не хотела оставлять мать с болезненным братом и попала под трибунал в связи с подозрением в халатности или хищении государственного имущества (19 банок консервов) (после непродолжительного заключения была оправдана).
Позднее Островская вернулась в Петроградский университет, на сей раз на юридическое отделение. В 1922 году Софья Островская совмещала учёбу со службой в Красной Армии (была лектором-преподавателем в Высшей воздухоплавательной школе). В этот период она была частым посетителем Дома литераторов, Дома Мурузи и Дома искусств, продолжала поддерживать общение с некоторыми своими бывшими товарищами — милиционерами и комиссарами, хотя уже не работала в следственно-розыскном отделе.
Отношения между родителями Островской были напряжёнными. Первоначально отец был для дочери кумиром. После пришедшего с возрастом осознания эгоизма отца по отношению к супруге Островская начала разочаровываться в нём. После ухода отца из семьи в 1925 году и разрыва с ним всех связей на плечи Софьи легло содержание семьи. Хорошее образование и знание нескольких иностранных языков (французского, польского, английского) позволило ей зарабатывать средства к существованию заказными переводами технических текстов. Островская также работала переводчиком в штате Гидрологического университета, но очень непродолжительное время. Она считалась переводчиком высокой квалификации, поэтому получала приглашения на международные конгрессы и конференции. Литературных заказов не было, что огорчало Островскую, потому что и проведение частных уроков (обучала французскому языку), и технические переводы её утомляли.
Казимира Островского арестовали в 1929 году по делу сотрудников Русского технического общества по обвинению в экономическом шпионаже и связях с расстрелянным несколько месяцев назад профессором П. И. Пальчинским. Софья Островская также два месяца провела в доме предварительного заключения; возможно, её арестовали в связи с делом отца. Затем, однако, она была освобождена. В марте 1935 года Софья была снова арестована — причины этого неизвестны. В конце Великой Отечественной войны Островская стала работать консультантом молодых авторов в газете «Ленинградская правда».
В 1960-х годах Островская начала слепнуть, позднее у неё выявили онкологическое заболевание в области гинекологии, от которого она и умерла 19 апреля 1983 года.
Личность Островской Софья Островская, по мнению доктора филологических наук Ревекки Фрумкиной, была человеком высокомерным и не склонным к глубоким и постоянным привязанностям. В своём дневнике она неоднократно подчёркивает, что выступает только как наблюдатель. Сострадание, по мнению Фрумкиной, не было свойственно натуре Островской.
При этом Островская всегда заботилась о своём младшем болезненном брате, относилась к нему, как к несчастному ребёнку, несмотря на разницу в возрасте всего в два года. Во время войны, когда Эдуарда призвали в армию, Софья переживала о нём и ждала его приезда домой. Но после возвращения из армии брат показался ей абсолютно другим человеком, и их взаимоотношения испортились.
Островская сочиняла стихи, романы, эссе. Она была творческим человеком, обладала амбициями непризнанного автора, верила, что в будущем войдёт в анналы советской литературы. Островская считала себя писателем и серьёзно относилась к своей литературной деятельности. Однако у неё была единственная публикация — статья в «Ленинградской правде», а её стихотворения, по мнению главного редактора «Радио Свобода» Дмитрия Волчека, были бесталанной графоманией. В то же время, с точки зрения филолога Полины Барсковой, честолюбие Островской не было совсем беспочвенным, учитывая незаурядность главного произведения её жизни.
Некоторое время Софья Островская увлекалась эзотерикой и спиритизмом. В целом же её мировоззрение, по мнению Т. С. Поздняковой, не было продиктовано никакими определёнными идеологиями; эстетические предпочтения Островской близки символизму.
Личная жизнь Софья Островская не была обделена мужским вниманием, в её окружении на всех этапах были как молодые, так и вполне зрелые люди, которые высоко ценили общение с ней. В их число входили отставной генерал-майор, бывший петербургский полицмейстер князь Ф. А. Арутюнов — в ранней юности, комиссар И. Артёмов, писатель Е. Замятин — в молодости (1921—1922 гг.), в 1930-е годы — крупный учёный, разработчик ракетной техники Б. С. Петропавловский, профессор-востоковед А. Калантар. При этом Островская так и не вышла замуж и не завела семьи. В кругу её общения были такие крупные фигуры, как историк И. Гревс, этнограф А. Миллер, географ Ю. Шокальский, писатель Г. Гор, переводчица Т. Гнедич, поэтесса Анна Ахматова, за которой Островская, вероятно, вела негласное наблюдение, являясь осведомителем НКВД. Наиболее близкой подругой Софьи была Мария Бакшис.
После ухода отца из семьи Островская познакомилась с Густавом Владимировичем Рейтцем, который в значительной мере заменил ей отца. Рейтц был главным врачом психиатрической больницы, изучал психическое здоровье гениев, ратовал за гуманные методы психиатрии, занимался парапсихологией. Для Островской он был психоаналитиком, психотерапевтом, исповедником. Родственники Островской относились к её общению с Густавом настороженно. Самой женщине зависимость от Рейтца временами становилась в тягость, однако все попытки избавиться от неё были тщетными, и она постоянно в нём нуждалась.
Современники отмечали такие черты Софьи Казимировны, как харизма, ум, эгоцентричность, эксцентричность. Островская умела очаровывать людей, каждому демонстрируя то, что могло ему импонировать: антисоветские настроения, бедность, истовую религиозность.
Софья Островская и Анна Ахматова С Анной Ахматовой Островская познакомилась в 1944 году. Они часто встречались на вечерах в Доме писателя, бывали друг у друга в гостях.
В дневнике Островской сохранились записи об Ахматовой, имеющие самый разный характер. Она записывает как размышления Ахматовой о жизни, так и брошенные ею реплики о балете, поэзии и каких-либо личностях (например, об А. Н. Толстом). Ахматова оказывала существенное влияние на жизнь Софьи Казимировны, чьё отношение к поэтессе было сложным и неоднозначным, сочетающим восторженную влюблённость и осторожную наблюдательность писателя. Об этом она писала в своём дневнике: «…Видеть эту женщину мне всегда тревожно и радостно. Но радость какая-то причудливая, не совсем похожая на настоящую радость» В свою очередь, Ахматова также была расположена к Островской, видела в ней спасение от одиночества. Софья Казимировна в начале их знакомства, в 1940-е годы, очаровала поэтессу, они сблизились. Однако Ахматова начала подозревать Островскую в негласном наблюдении за ней, и это, по словам заведующей научно-просветительским отделом музея А. Ахматовой Т. С. Поздняковой, привело к тому, что поэтесса не могла доверять Софье Казимировне, однако и не могла прекратить с ней общение, испытывая тягостную зависимость от неё.
В дневнике Островской отсутствуют записи о её деятельности в качестве агента спецслужб. Позднякова считает, что Островская в действительности была внедрена в окружение Ахматовой для ведения негласного наблюдения за ней. Мотивами её службы агентом наблюдения, по её мнению, могут быть любопытство, тяга к наблюдению за людьми с детства: за родителями, друзьями, учителями, любовь к этой деятельности, к интриге, авантюре.
С точки зрения кандидата филологических наук, доктора философии Михаила Мейлаха, если Островская и работала сотрудницей НКВД, то по причине всеобщей атмосферы страха. Он также заявляет, что до 1994 года никто не знал о тайной службе Островской и сам доверял ей без подозрений. О сотрудничестве Островской с НКВД заговорили лишь после доклада генерала КГБ Олега Калугина, в котором тот обнародовал агентурные донесения на Ахматову из архивов Большого дома. Записи Островской о поэтессе дословно совпадают или схожи с частью материалов оперативного досье. Например, в дневнике Островская пишет: «Ахматова заботится о своей политической чистоте» (запись от 28 сентября 1944 года), а в донесении написано: «Заботится о чистоте своего политического лица». Фрумкина находит это совпадение убедительным доказательством тайного наблюдения Островской за Ахматовой.