Жорж Шателе́н, также Шатлен, Шателлен, собств. Йорис Кастелен ( или , , или , Алст — Асейнов Р. М. Шатлен, Жорж // Культура Возрождения. Энциклопедия. — Т. II. — Кн. 2. — М., 2011. — С. 594. или George Chastelain // ARLIMA. Archives de littérature du Moyen Âge., Валансьен) — бургундский хронист и поэт, придворный историограф герцогов Филиппа Доброго и Карла Смелого. Автор «Хроники событий моего времени» (), охватывающей события 1417—1474 годов и являющейся ценным источником по истории Столетней войны и франко-бургундских отношений. Представитель школы французских поэтов, приверженцев вычурных форм, грецизмов и латинизмов, получившей название «Великие риторики»Косиков Г. К. История французской литературы. Средние века // Косиков Г. К. Собрание сочинений. — Т. I. — М.: Центр книги Рудомино, 2011. — С. 70..
Биография Родился во Фландрском графстве в пригороде Алста Леде (совр. провинция Восточная Фландрия)Nelson Deborah H. Chastellain Georges // Medieval France: An Encyclopedia. — New York; London, 1995. — p. 399., в семье Жана Шателена, или Яна Кастелена () и Мари де Мамин (), имена которых встречаются в городских документах под 1425 и 1432 годамиDelamarre Louis Narcisse. Georges Chastellain // Catholic Encyclopedia. — Vol. 3. — New York: Robert Appleton Company, 1913.. Семья принадлежала к фламандской знати, предки отца, выходцы из городского патрициата Гента, судя по фамилии, были бургграфами и кастелянами городаChastellain, Georges // Encyclopaedia Britannica, 11'th ed. — Vol. 5. — Cambridge University Press, 1911. — p. 958., мать происходила из знатной семьи МаминАсейнов Р. М. Образ государя в «Обращении к герцогу Карлу» Ж. Шатлена // В кн.: Асейнов Р. М. При дворе герцогов Бургундских. — М., 2019. — С. 20.. По материнской линии являлся дальним родственником известного мемуариста и дипломата Филиппа де КомминаSmall Graeme. Chastelain, George // Encyclopedia of the Medieval Chronicle. — Vol. 1. — Leiden; Boston, 2010. — p. 268..
Сам он, в зависимости от поставленной цели, или конкретного контекста, называл себя то «истинным французом» () или «французом по рождению» (), то «фламандцем, человеком с болот, где пасут овец, невеждою с заплетающимся языком, обжорою, деревенщиной, запятнанным телесными недостатками тех мест, откуда он родом» (), нарочито выставляя напоказ свою «крестьянскую неотесанность» и «свой грубый язык» ()Хёйзинга Й. Осень Средневековья. — М., 1988. — С. 318.. Известно датированное 1465 годом письмо, подписанное его именем на французский лад.
Сохранившаяся в Валансьене копия эпитафии Шателену свидетельствует, что он умер 20 марта 1475 года в возрасте 70 лет, что вызывает сомнения, поскольку сам он писал, что в 1430 году был в Лёвене школяром, и потому плохо помнит о происходивших там событиях. Поэтому дату его рождения исследователи нередко сдвигают к 1415 году.
Очевидец и активный участник Столетней войны, он получил у современников прозвание «Искателя приключений» ()Molinier Auguste. Georges Chastellain // Les Sources de l'histoire de France. — Pt. IV. — Paris, 1904. — p. 197.. С 1428 года он изучал в Лёвенском университете грамматику и риторику под руководством гуманиста Антуана АнеронаАсейнов Р. М. Шатлен, Жорж // Культура Возрождения. Энциклопедия. — С. 595., получив в 1432 году степень магистра искусств. Поступив на службу оруженосцем к герцогу Бургундии Филиппу Доброму, участвовал в его военных кампаниях, неоднократно награждаясь за военные заслуги, но после заключения в 1435 году Арасского мира отошёл от ратных дел, перейдя на дипломатическое поприще.
Около 10 лет (1435—1446) провёл во Франции на службе у Карла VII, где сначала сблизился с камергером Жоржем де Ла Тремуем, а затем вошёл в окружение , бывшего в то время сенешалем Пуату, который привлёк его для установления отношений между королём и герцогом Бургундии.
После того как в 1440 году Филипп Добрый поддержал восстание французской знати, известное как Прагерия, и предоставил убежище опальному дофину Людовику, положение Шателена, сумевшего к тому времени обзавестись влиятельными покровителями, сделалось шатким, и в 1444 году он вынужден был вернуться в Бургундию, где спустя два года получил при герцогском дворе должность хлебодара.
Будучи осведомлённым во французских делах, выполнял различные дипломатические поручения бургундского двора до 1455 года, когда ушёл на покой, вероятно, по состоянию здоровья, получив пожизненный пенсион и пристанище во дворце графов Геннегау Саль-ле-Конт () в Валансьене.
25 июня 1455 года он назначен был придворным историографомNelson Deborah H. Chastellain Georges // Medieval France. — p. 400., или (), букв. «записывателем» или «хроникёром», с годовым жалованьем в 657 ливров и обязанностью составлять официальную летопись важнейших событий, а именно, по его собственным словам, «облечь в форму хроники примечательные факты, достойные памяти, свершившиеся ранее и те, что свершаются и будут свершаться впредь»Гене Бернар. История и историческая культура Средневекового Запада. — М.: Языки славянской культуры, 2002. — С. 388..
В 1457 году стал членом герцогского Совета. В 1460 году окончательно обосновался в ВалансьенеАсейнов Р. М. «Хроника» Жоржа Шатлена: информационная среда и проблема «заказа» // В кн.: Асейнов Р. М. При дворе герцогов Бургундских. — М., 2019. — С. 385., где работал над своей хроникой, периодически отлучаясь для выполнения различных поручений сначала Филиппа Доброго, а затем его преемника. Не позднее 1463 года получил в помощь секретаря Жана Молине, продолжившего после его смерти исторические труды.
Герцог Карл Смелый, покровитель наук и литературы, своим указом 2 мая 1473 года сделал его кавалером Ордена Золотого Руна.
Умер в Валансьене в 1475 году, 13 февраля (по данным казначейских счетов) или 20 марта (согласно эпитафии).
Имел незаконнорождённого сына, который в 1524 году преподнёс экземпляр сочинения своего отца императору Карлу V, получив за это 120 ливров.
Сочинения Основной труд Шателена «Хроника событий моего времени» () охватывает историю Бургундии, Франции, Фландрии и Англии, начиная с 1419 года, с убийства Жана Басстрашного, и прерываясь на описании осады Нойса в 1474 годуАсейнов Р. М. Образ государя в «Обращении к герцогу Карлу» Ж. Шатлена. — С. 21.. Составлялась она, по-видимому, в жанре всеобщей хроники, по образцу сочинения ФруассараMolinier Auguste. Georges Chastellain // Les Sources de l'histoire de France. — p. 198.. До нас дошло не более одной трети её текста, хотя исследователи не оставляют попыток найти недостающие отрывки в собраниях Габсбургов в Вене или Мадриде. Не сохранились сообщения хроники за 1419—1422, 1430—1431, 1454—1462, 1463—1464, август 1466, 1467—1468 и 1470 годы.
Участие Шателена в военных кампаниях в юности сделало его ценным свидетелем событий Столетней войны, а долгая дипломатическая карьера способствовала глубокой осведомлённости во всех тонкостях европейской дипломатии своего времени. Прожив немало времени при французском дворе, и ещё дольше прослужив двору Бургундскому, Шателен имел доступ не только ко многим документам, но и обзавёлся необходимыми связями и знакомствами, что немало способствовало мастерскому изображению современных ему исторических персонажей, в котором порой заметны не только некоторый психологизм, но и элементы сатиры.
В то же время, индивидуальные характеристики его нельзя считать полностью объективными, что проявляется, к примеру, в описании, с одной стороны, французских покровителей вроде и Жака Кёра, или бургундских героев вроде герцога Карла или «доброго Рыцаря без страха и сомнения» Жака де Лалена, а с другой, Жанны д’Арк, любовницы Карла VII Агнессы Сорель и Людовика XI.
Социальные симпатии Шателена всецело находятся на стороне титулованной знати: «Что касается третьего сословия, — пишет он, — составляющего все население королевства, то сюда входят добрые города, купцы и трудовой люд, на которых не подобает останавливаться так же подробно, как на дворянах, потому что они сами по себе неспособны к высокой политической деятельности, пребывая на ступени рабства». В силу этого, недвусмысленно указывает хронист, от буржуа требуется лишь «покорность королю, послушание и готовность усердно служить сеньорам»Вайнштейн О. Л. Западноевропейская средневековая историография. — М.; Л.: Наука, 1964. — С. 67..
Ввиду недостаточной сохранности труда Шателена, не всегда возможно точно установить его нарративные источники, среди которых, несомненно, могут быть «Большие французские хроники», хроники Жана Шартье, Ангеррана де Монстреле, его продолжателя Матьё д’Эскуши. Помимо них, он активно пользовался административной документацией, приказами, ордонансами, распоряжениями, стекавшимися в Валансьен, а также перепиской, которую он вёл со своими информаторами, в первую очередь Жильбером де Ланнуа, Жаном Лефевром де Сен-Реми, Гийомом Фийатром, Оливье де Ламаршем, Филиппом де По, Филиппом де Круа и дрАсейнов Р. М. «Хроника» Жоржа Шатлена: информационная среда и проблема «заказа». — С. 386–387.. Ламарш, сам по себе известный историк и мемуарист, называет Шателена «самым знаменитым из всех историографов», отмечая, что в отличие от него самого, писавшего главным образом на основе лично увиденного, тот, сидя у себя в комнате, занимался собиранием и тщательным изучением стекавшихся к нему отовсюду письменных документов, будучи, в современном понимании, «кабинетным учёным»Асейнов Р. М. Образ государя в «Обращении к герцогу Карлу» Ж. Шатлена. — С. 19..
Среднефранцузский язык сочинения Шателена характерен для поэтической школы «великих риториков», духовным отцом которых являлся, по сути, он самАсейнов Р. М. Шатлен, Жорж // Культура Возрождения. Энциклопедия. — С. 596.. Нидерландский историк культуры Йохан Хёйзинга в своём труде «Осень Средневековья» (1919) называет его стиль «тяжеловесным», отмечая, однако, основательность его в освещении фактов. По его словам, Шателен, «этот почтительно трепещущий… помпезный Полоний», «столь же падкий на иллюзии в нравственной области, сколь и наивный в политическом отношении, признавая высокие достоинства аристократии, оставляет третьему сословию лишь незначительные и не более чем рабские добродетели»Хёйзинга Й. Осень Средневековья. — С. 20, 55, 64, 71, 92..
«В обычае Шателена», — пишет Хёйзинга, — «с эпической сдержанностью» живописать события явно легендарного характера, как, например, историю о том, как Карл Смелый, будучи ещё не герцогом, а графом Шароле, попав в опалу у своего отца, был лишён им всех доходов и бенефиций и вынужден, собрав всех своих слуг, призвать их его оставить, после чего преданная челядь дружно возопила о том, что желает поголовно остаться со своим господином и, если понадобится, вместе с ним умереть, а прослышавшие об этом местные дворяне тут же одолжили графу немалые деньгиХёйзинга Й. Осень Средневековья. — С. 14–15.. В то же время, при описании, к примеру, кровавого судебного поединка в Валансьене между горожанами Жакотеном Плувье и Магюо (1455), сквозь «импозантный облик придворного» в Шателене неожиданно «проступает грубый фламандец»Хёйзинга Й. Осень Средневековья. — С. 107..
По словам новейшего французского историка Столетней войны Жана Фавье, ставя, подобно своим современникам, «настоящий талант на службу династическому величию того, кому служил», Шателен «ещё пытается быть непредвзятым»Фавье Ж. Столетняя война . — СПб.: Евразия, 2009. — С. 610.. Независимость суждений Шателена выражается в его политической концепции: залог благополучия Бургундии он видел в тесном союзе с Французским королевством, критикуя политику Карла Смелого, стремившегося к централизации герцогства и ограничивавшего вольности аристократии и городов.