Михаи́л Афана́сьевич Булга́ков () — русский писатель советского периода, врач, драматург, театральный режиссёр и актёр. Автор романов, повестей, рассказов, пьес, киносценариев и фельетонов.
Самые известные произведения Булгакова: «Собачье сердце», «Белая гвардия», «Записки юного врача», «Театральный роман» («Записки покойника»), «Роковые яйца», «Дьяволиада», «Иван Васильевич» и роман, принёсший писателю мировую известность, — «Мастер и Маргарита», многократно экранизированный как в России, так и в других странах.
Биография
Ранние годы (1891—1917) Родился «Данные о рождении Михаила Булгакова <…> известны: в <…> Киевском городском государственном архиве <…> имеется сделанная его, Михаила Булгакова, рукою копия с его свидетельства о рождении. И всё-таки очень интересна разысканная по моей просьбе старшим инспектором архива загса (а попросту — архивариусом) Викторией Степановной Ольховиковой „Метрическая книга“ Киево-Подольской Кресто-Воздвиженской церкви за 1891 год. Здесь, и именно в части первой, „О родившихся“, под номером 67, запись о рождении 3 мая [В КЛЭ (т. ?, 1962) дата рождения М. А. Булгакова указана ошибочно: 2 (14) мая. — сноска2] и крещении 18 мая Булгакова Михаила. Родители: „Доцент Киевской духовной академии Афанасий Иванович Булгаков и законная жена его Варвара Михайловна, оба православного вероисповедания“. „Восприемники“ (в просторечии — крёстный отец и крёстная мать): „Ординарный профессор той же академии Николай Иванович Петров и жена священника города Орла Сергиевской кладбищенской церкви Олимпиада Ферапонтовна Булгакова“ М. О. Чудакова в статье „Архив М. А. Булгакова“ („Записки отдела рукописей“ вып. 37, „Книга“, М. 1976, стр. 32) в качестве крестной матери М. А. Булгакова ошибочно называет другую его бабушку — А. И. Покровскую. — сноска3]» — см. (согласно дневнику Елены Булгаковой, праздновал день рождения 16 мая) в Киеве в семье доцента (с 1902 года — профессора) Киевской духовной академии Афанасия Ивановича Булгакова (1859—1907) и его жены, классной дамы«1888-й год Варя служила в Брянской гимназии клас[сной] дамой и жила у сестры, а в 1889 году поменялась с классной дамой в нашей Карач[евской] прогимназии…» (). Таким образом, утверждение Чудаковой о том, что «в 1890 году А. И. Булгаков женился на учительнице Карачевской прогимназии Варваре Михайловне Покровской» (), не совсем точное, поскольку классная дама выполняла функции педагога-воспитателя, но не вела преподавательскую деятельность. женской прогимназии Варвары Михайловны Булгаковой (в девичестве Покровская; 1869—1922), в 1890 году начавших совместную жизнь на Воздвиженской улице, 28.
Крещён 18 мая в Крестовоздвиженской церкви на Подоле. Крёстной матерью была его бабушка Олимпиада Ферапонтовна Булгакова, крёстным отцом — Николай Иванович Петров.
В семье было семеро детей: Михаил (1891—1940), Вера (1892—1972), Надежда (1893—1971), Варвара (1895—1956), Николай (1898—1966), Иван (1900—1969) и Елена (1902—1954).
В 1901 году поступил в первый класс Первой киевской гимназии «особого устава», среди выпускников которой были специалист по Шекспиру Н. И. Стороженко, скульптор П. П. Забелло, художник Н. Н. Ге.
В 1909 году окончил Первую киевскую гимназию и поступил на медицинский факультет Киевского университета. Выбор профессии врача объяснялся тем, что оба брата матери, Николай и Михаил Покровские, были врачами, один — в Москве, другой — в Варшаве, оба хорошо зарабатывали. Михаил — терапевт, был врачом Патриарха Тихона, Николай — гинеколог — имел в Москве прекрасную практику. В университете Булгаков учился 7 лет — имея освобождение по состоянию здоровья (почечная недостаточность), подавал рапорт для службы врачом на флоте и после отказа медицинской комиссии попросил послать его добровольцем Красного Креста в госпиталь. 31 октября 1916 года получил диплом об утверждении «в степени лекаря с отличием со всеми правами и преимуществами, законами Российской империи, сей степени присвоенными».
В 1913 году женился на Татьяне Лаппе (1892—1982). Денежные трудности начались уже в день свадьбы. Это можно увидеть в воспоминаниях Татьяны Николаевны: «Фаты у меня, конечно, никакой не было, подвенечного платья тоже — я куда-то дела все деньги, которые отец прислал. Мама приехала на венчанье — пришла в ужас. У меня была полотняная юбка в складку, мама купила блузку. Венчал нас о. Александр». Отец Татьяны в месяц присылал 50 рублей, достойную по тем временам сумму. М. А. Булгаков не любил экономить и был человеком порыва. Если ему хотелось проехаться на такси на последние деньги, он без раздумья решался на этот шаг: «Мать ругала за легкомыслие. Придём к ней обедать, она видит — ни колец, ни цепи моей. „Ну, значит, всё в ломбарде!“»
Первая мировая война застала Булгакова с женой в Саратове, где он работал в госпитале, организованном при Казённой палате матерью Татьяны Евгенией Викторовной; в Саратове они оставались до начала университетских занятий. В 1915 году Булгаков был признан негодным к несению походной службы. Из-за войны государственные экзамены на медицинском факультете были проведены досрочно: вместо обычных четырёх месяцев они уложились в февраль — март 1916 года и завершились к 6 апреля. Закончив испытания, но ещё не получив диплома, Булгаков добровольно записался в Красный Крест, то есть пошёл работать в киевский госпиталь Красного Креста; вскоре госпиталь перевели в Каменец-Подольский, ближе к театру военных действий. После начала Брусиловского прорыва госпитали подтягивались к фронту — таким образом Булгаков оказался в Черновицах, где он работал хирургом, а жена — медсестрой, его ассистентом. В конце лета 1916 года Булгакова срочно вызвали в Москву за новым назначением и направили в Смоленскую губернию, так что на новую службу он уехал, ещё не получив диплома, датированного 31 октября 1916 года. Службу Булгакова в Сычёвском уезде губернская земская управа считала с 27 сентября 1916 года, когда он был назначен в село Никольское. 18 сентября 1917 года Булгаков добился перевода в Вяземскую городскую земскую больницу, где заведовал инфекционным и венерическим отделениями.
Начало творчества (1917—1921) В 1917 году Булгаков начал писать цикл рассказов «Записки юного врача», впервые изданный в 1925—1926 году. По сути это был отчёт о его деятельности в «долитературный» период, в традиционном для русской литературы ключе.
В декабре 1917 года Булгаков впервые приехал в Москву к своему дяде, известному московскому врачу-гинекологу Н. М. Покровскому, ставшему прототипом профессора Преображенского из повести «Собачье сердце».
С 1917 года стал употреблять морфий, сначала с целью облегчить аллергические реакции на антидифтерийный препарат, который принял, опасаясь дифтерии после проведённой операции. Затем приём морфия стал регулярным. Это состояние отразилось в рассказе «Морфий», завершённом в 1927 году. Черновик будущего произведения под названием «Недуг» Булгаков, по свидетельству первой жены, набрасывал во время болезни.
Весной 1918 года вернулся в Киев, где начал частную практику как врач-венеролог.
По свидетельству Татьяны Николаевны, записанному Чудаковой, именно первая жена в конце концов помогла будущему писателю избавиться от пагубного пристрастия, «терпела его упрёки, приступы депрессии» и впрыскивала «дистиллированную воду вместо морфия». Тем не менее, как указывает Варламов, ссылаясь на беседу Татьяны Николаевны с киевским исследователем А. П. Кончаковским, во-первых, план лечения в Киеве принадлежал доктору Ивану Павловичу Воскресенскому«Он [Воскресенский] воспринял происходящее очень серьёзно, — рассказывала Татьяна Николаевна. — После раздумий Иван Павлович сказал, что готов взять лечение на себя, но осуществлять он его хотел бы только через мои руки, никого больше не посвящая в суть дела. „Нужно будет попробовать вводить взамен морфия дистиллированную воду, попытаться таким образом обмануть рефлекс пристрастия, — предложил он. — А произносить бесполезные слова, что наркотики подобны смерти… Все это уже, пожалуй, ни к чему, Михаил Афанасьевич ведь и сам знает, сколь ужасны могут быть последствия. Наоборот, будем делать поначалу вид, что и я решительно ни о чём не осведомлён“. <…> Михаил Афанасьевич ждал меня с нетерпением и сразу же сам делал себе инъекцию. Время шло, по договорённости с Иваном Павловичем я стала приносить такие ампулы реже, объясняя это тем, что в аптеках почти ничего нельзя достать. Михаил Афанасьевич теперь довольно спокойно переносил эти перерывы. Догадывался ли он о нашем заговоре? Мне кажется, что через некоторое время он все понял, но принял правила игры, решил держаться, как ни трудно это было. Он осознавал — вот он, последний шанс. Очень не хотел попасть в больницу» ()., который вскоре (май 1918 года) станет вторым мужем Варвары Михайловны, во-вторых, в разговоре с Л. К. Паршиным эпизод с излечением мужа Татьяна Николаевна описывала немного иначе, вовсе не упоминая ампулы с водой+ Из семейной хроники Михаила Булгакова Т.К. [Татьяна Кисельгоф] Варвара Михайловна сразу заметила: «Что это какой-то Михаил?» Я ей рассказала, что он больной и поэтому мы и приехали. Л.П. [Леонид Паршин] А как Иван Павлович? Т.К. Я не сразу ему рассказала. Он сам заметил и спрашивает как-то: «Что ж это такое?» — «Да вот, — я говорю, — так получилось». — «Надо, конечно, действовать». Сначала я тоже все ходила по аптекам, в одну, в другую, пробовала раз принести вместо морфия дистиллированную воду, так он этот шприц швырнул в меня… горящую лампу однажды бросил. «Браунинг» я у него украла, когда он спал, отдала Кольке с Ванькой: «Куда хотите девайте». Л.П. А почему вам пришла эта мысль? Т.К. А он несколько раз наставлял его на меня и на себя. И вообще, нельзя, чтобы оружие было в доме, когда такое дело. Вот. А потом я сказала: «Знаешь что, больше я в аптеку ходить не буду. Они записали твой адрес, звонили в другую аптеку и спрашивали: „У вас морфий брали?“ — „Брали“». Это я ему наврала, конечно. А он страшно боялся, что придут и заберут у него печать. Ужасно этого боялся. Он же тогда не смог бы практиковать. Он говорит: «Тогда принеси мне опиум». Его тогда в аптеке без рецепта продавали, и можно было несколько пузырьков в разных местах взять. Он сразу весь пузырёк, оп! И потом очень мучился с желудком. И вот так постепенно он осознал, что нельзя больше никакие наркотики применять. Л.П. Он где-нибудь лечился? Т.К. Нет. Он знал, что это неизлечимо. Вот так это постепенно, постепенно и прошло. В общем, веселенькая была жизнь. Я чуть с ума не сошла тогда., в-третьих, …Позволим себе усомниться, что вместо морфия можно незаметно впрыскивать дистиллированную воду. Разбавлять морфий дистиллированной водой — да, оставляя таким образом количество раствора прежним, но уменьшая его концентрацию, тем самым плавно и психологически не столь болезненно редуцируя дозу. Этот способ хорошо известен и в своё время имел широкое применение. С другой стороны, сколь бы ни была велика заслуга доктора ВоскресенскогоХарактерно, что в письме, которое Булгаков написал матери в 1921 году, в конце была приписка: «Ивана Павловича целую крепко», а ещё позднее, когда Варвары Михайловны не стало, Булгаков писал сестре: «Я думаю, что ты и Лёля вместе и дружно могли бы наладить жизнь в том угле, где мама налаживала её. Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что лучше было бы и Ивану Павловичу, возле которого остался бы кто-нибудь из семьи, тесно с ним связанной и многим ему обязанной <…> С большой печалью я думаю о смерти матери и о том, что, значит, в Киеве возле Ивана Павловича никого нет» (). в деле исцеления доктора Булгакова, летом 1918 года в Киеве произошло, как отмечают и Варламов, и Чудакова«Постепенно произошло то, что бывает редко, — полное отвыкание. Как врач, он, несомненно, хорошо понимал, что случившееся было почти чудом» ()., чудо: после года практически ежедневного употребления морфия тяжелобольной человек избавился от привязанности к наркотику и в дальнейшем к нему не возвращалсяСм. также конец раздела «В театре (1930—1940)». (хотя и описывал наркотическое влечение к морфию в своём творчестве).