Реформатская схоластика — направление мысли, сформировавшееся в раннем реформатском (кальвинистском) богословии, для которого характерно использование схоластических методов рассуждения, ведения диспутов и преподавания. Тесно связанным с «реформатской схоластикой» понятием является «реформатская ортодоксия», рассматривающая содержательную сторону взглядов реформатских схоластов. Реформатская традиция, по современным представлениям, шире, чем просто «кальвинистская». Она не имеет формального определения и включает таких богословов, как Ульрих Цвингли, Мартин Буцер, Генрих Буллингер, Пётр Мартир Вермильи и другие. Хронологические рамки деятельности реформатских схоластов устанавливают, как правило, приблизительно с 1560 по 1790 год.
На развитие протестантской схоластики XVI века, особенно в реформатской традиции, значительное влияние оказал томизм благодаря влиянию Вермильи и Джироламо Занчи. В отличие от отвергавших схоластику Мартина Лютера и Жана Кальвина, протестантская теология спустя столетие стала исключительно схоластической. В её основе лежал аристотелевский философский субстрат, она переплетала разум и откровение и использовала характерные для схоластики формы изложения и аргументации. Возникновение протестантской схоластики обусловлено тремя причинами: аристотелевской основой университетского образования, необходимостью ведения религиозных споров, приведших к поиску новых аргументов, и стремлением богословов к систематизации.
Согласно устоявшимся в историографии представлениям, идеология Реформации и схоластика в значительной степени противоположны. Отталкиваясь от проводимой Мартином Лютером и Жаном Кальвином критики использования философии, прежде всего трудов Аристотеля, в богословии, исследователи описывали наметившуюся в середине XVI века тенденцию к использованию схоластического способа рассуждения как отступление от первоначального реформатского богословия. В такой парадигме осмысление развития протестантизма строилось как противопоставление Кальвина и его последователей. Если первый характеризовался через «библейский гуманизм» и христологическое благочестие, то для реформатских богословов последующих поколений главными чертами называли догматизм и сосредоточенность на проблематике предопределения. В конце XX века приобрёл сторонников подход, согласно которому использование схоластического стиля не привело к искажению протестантской идеологии, и развитие протестантской схоластики понимается как элемент институционального роста, имеющий скорее педагогическую направленность. Более внимательное исследование взглядов основоположников протестантизма показало, что их критика была направлена не на схоластическую методику аргументации, а относилась к содержательной стороне средневекового богословия. Переосмысленное понимание схоластики привело к перемене в восприятии ряда религиозных мыслителей Средних веков, как конфронтационной направленности (Джон Уиклиф, Ян Гус, Джироламо Савонарола), так и принадлежавших к определённым традициям (Томас Брадвардин, Григорий из Римини, ) как предшественников Реформации.
Историография Реформатские богословы сами размышляли о значении схоластики. Одним из первых, вопрос в своей хронике рассмотрел Иоганн Карион, назвавший увлечение схоластическими тонкостями источником многих споров. В 1546 году марбургский теолог Андреас Ипериус подчеркнул различие между «схоластическим» изложением теологии в университетской среде и «народным» — в проповеди и популярной литературе. Более подробно вопрос рассмотрел голландский теолог Гисберт Воеций в своей диспутационной работе «О схоластической теологии» 1640 года. Он понимал схоластику как метод: в широком смысле — как «форму и метод теологии, принятые в европейских школах», а в строгом смысле — как форму, впервые обнаруженную в «Сентенциях» Петра Ломбардского и развитую Фомой Аквинским в «Сумме теологии». Воеций подчёркивал, что поддерживаемая им схоластическая теология далека от схоластических комментаторов «Сентенций», критикуя не сам метод, но его неправильное применение. Одну из первых попыток осмысления схоластического влияния в протестантизме предпринял французский кальвинист Ламбер Дано в своих комментариях к первой книге «Сентенций» (1580). Основываясь на продолженной Каспаром Пейцером хронике Кариона («Chronicon Carionis», 1562), Дано выделил три стадии развития схоластики: древнюю (vetus), среднюю (media) и новую (nova). Хотя концепция Дано предполагала постепенный упадок христианского богословия, она позволила рассмотреть старую схоластику в более благожелательном свете. Достоинством схоластического метода Дано назвал способность отделить полезные новые учения от суеверий и ошибок. Идентичность положений лютеранского Аугсбургского исповедания (1530) учению Аквината показал в 1656 году .
В современной историографии подходы к изучению реформатской схоластики неоднократно менялись. С середины XIX века до середины XX века исследования основывались на предпосылках, впоследствии признанных идеалистическими, в частности, о существовании некоторой «центральной догмы» () в богословских системах послереформационной эпохи. Этой «центральной догмой» часто считали учение о предопределении. Сторонники такого подхода противопоставляли гуманизм первых реформаторов схоластике их преемников, подчёркивали зависимость реформатских схоластов от средневековых мыслителей и разрыв с ранними реформаторами, рассматривая схоластику как искажение первоначального благочестия и «христоцентризма» Жана Кальвина. Согласно в историографии последних 150 лет можно выделить три основные интерпретационные модели реформатской схоластики. Две исходные теории постулируют разрыв и преемственность между Кальвином и средневековой схоластикой. Сторонники «теории разрыва» рассматривают пренебрежительное отношение Кальвина к некоторым формам позднесредневековой схоластики как герменевтический принцип для оценки Реформатской схоластики в целом, считая сочинения протестантских схоластов неудачным пережитком средневековых традиций, исказившим библейскую теологию Кальвина посредством рационализации и использования схоластических методов мысли. Теория преемственности, в свою очередь, отрицает резкие разрывы и подчёркивает непрерывное развитие в истории богословской мысли. Она существует в двух формах — негативной и позитивной. Сторонники негативной теории преемственности признают наличие схоластического элемента у самого Кальвина, что обеспечивает преемственность, но, поскольку схоластика оценивается негативно, данная преемственность также приобретает негативную окраску. С их точки зрения, ортодоксия сознательно систематизировала и рационализировала веру, а использование аристотелевского философского инструментария определило её герменевтику. Выделение естественного знания о Боге и рассмотрение разума как самостоятельного источника познания, предшествующего или сопутствующего откровению, позволяет рассматривать реформатских схоластов как предшественников Просвещения.
Приверженцы позитивной теории преемственности находят уязвимыми для критики обе альтернативные модели, как теорию разрыва, так и негативную теорию преемственности. Они утверждают, что терминам «схоластика» и «рационализм» были приданы крайне негативные коннотации, а их применение к реформатской догматической мысли XVII века является упрощением. Они считают ошибочным мнение, будто протестантская схоластика несёт в себе зародыш Просвещения. С их точки зрения, антисхоластическая направленность Реформации и теологии Кальвина является более поздним изобретением, а перенос современных теологических категорий, в частности, разработанных Карлом Бартом, на богословов эпохи раннего Нового времени методологически неверно. Они стремятся разработать исторический метод, свободный от предубеждений против схоластики, утверждая, что проблемы исторической теологии требуют, прежде всего, исторических решений. Главный тезис данной теории заключается в необходимости изучать реформатских схоластов в их собственном контексте, а не упрекать их за несходство с Кальвином. Сторонники этой позиции считают неадекватными две модели: радикального разрыва, рассматривающую развитие постреформационной теологии как отход от Кальвина, и упрощённой преемственности, предполагающую тождество между учением Кальвина и реформатской ортодоксией и игнорирующую тот факт, что ортодоксия черпала вдохновение не только из Кальвина, но и из патристических и средневековых источников. Исследования Хайко Обермана показали глубокую связь ранней Реформации со средневековой схоластикой, а Пауль Оскар Кристеллер выявил значительное взаимопроникновение гуманизма и схоластики. , опираясь на их работы, убедительно обосновал эклектизм реформатских схоластов в богословском, философском и методологическом отношениях. В современных трактовках схоластика понимается не как школа, а как академический метод, не противопоставляемый гуманизму, как технический способ разработки доктрины путём точного определения тем, их разделения, аргументации и использования философского и традиционного инструментария. Реформатские схоласты свободно использовали широкий круг авторитетных для них источников — от Библии до философов, цитируя их не как приверженцы определённой школы, а ради истинности самого высказывания.
Формирование протестантской схоластики
Реформатская схоластика и реформатская ортодоксия Разнообразие послереформационного богословия принято обозначать термином «реформатская ортодоксия», под которым понимают международное движение с общими принципами, выраженными в Гейдельбергском катехизисе, Вестминстерском исповедании, а также в канонах Дордрехтского синода и ряде других документов. Развитие протестантской мысли в течение двух столетий после Реформации является сложным феноменом. Формулирование «ортодоксии]», то есть «правильного учения», являлось одной из целей Реформации. Ранние исповедания веры, такие как Аугсбургское, концентрировались лишь на спорных пунктах учения, тогда как более поздние документы, как Гельветическое или Бельгийское (1561) исповедания, давали определения всем основным доктринам. Богословы конца XVI и XVII веков, такие Урсин, Занчи и Поланус, стремились создать полную систему как для преподавания, так и для полемики. Развитие не происходило в изоляции от предшествующей богословской системы или западной философской традиции. Реформаторы и их ортодоксальные преемники, признавая Писание единственным абсолютным нормой доктрины, не намеревались реконструировать всё тело христианского учения без учёта прошлых доктринальных разработок. Развитие протестантской доктрины в ортодоксальный период представляло собой не движение от керигмы к догме, а переработку полученного тела учения и его внутренних связей для нужд протестантизма.