Станислав Геннадьевич Бабиков () — советский художник. Живописец, график, публицист, сценограф. Занимался пластическими возможностями выразительности цвета, продолжатель идей русского сезаннизма. Участник неформальной туркменской группы «Семёрка». Член Союз художников СССР (1960). Лауреат 2 премии ВДНХ (1962) за оригинальность художественного решения («Сбор винограда», 1962). Лауреат Премии Ленинского комсомола Туркмении (24 марта 1979 (посмертно). Участник выставок республиканских (с 1954), всесоюзных (с 1955), зарубежных (с 1966), участник Biennale de Pari (1967). Автор статей об изобразительном искусстве. Персональные выставки: Бабиков: 1961, Ашхабад; 1964, Ашхабад; 1974, Ашхабад; 1979—1980, Москва; 1995 Ашхабад; 2008 Ашхабад (совместно с Г. Ф. Бабиковым).«Бабиков — мастер в передаче состояний. В его картинах нет навязчивой сюжетики, но у него нет и полного отвлечения от темы в сторону чистой живописности…На твоих глазах происходит таинство превращения сочных или уплощенных мазков в вещественную реальность — и делается это без всякой иллюзорной имитации, а лишь путем пробуждения определённых ассоциаций, созданием реальности в своей жизненной определённости атмосферы.»
Юрий Яковлевич Халаминский автор монографий о В. А. Фаворском, М. Б. Грекове, А. В. Кокоринове, Е. А. Кибрике, Д. А. Шмаринове и др. ( Цит. по кн.: Ю. Халаминский. Станислав Бабиков.- М. Советский художник. 1976).
Биография Станислав Бабиков родился 31 марта 1934 года во Ржеве в семье художника, мастера пейзажа и натюрморта, основателя жанра туркменского индустриального пейзажа Геннадия Бабикова (1911, Раненбург—1993, Ашхабад), семья переехала в Ашхабад осенью 1934 году.
С раннего возраста Станислав занимался живописью, от отца получив углублённые понятия о технике и технологии живописи. По настоянию отца Станислав поступил в ленинградскую СХШ (1948—1953), в которой учился вместе с Егошиным Г. П. «Несомненно благотворное влияние на формирование не только его творческих интересов, но и мастерства, оказал отец — Геннадий Фёдорович Бабиков, известный в республике мастер пейзажа и натюрморта. Он учился у И. Машкова, но, восприняв у своего учителя любовь к изображению предметного мира, не подражал его стилистическим и формальным приёмам»( Г. И. Саурова.
Года учёбы в ЛИЖСА (1953—1959) Станислав Бабиков окончил институт имени И. Репина, мастерскую Иосифа Александровича Серебряного (1953—1959). Дипломная работа «В перерыв».
Время учёбы в Ленинграде совпало с первыми выставками в СССР П. Сезанна, импрессионистов, постимпрессионистов, В.Ван Гога, П. Гогена, П. Пикассо, показом полного творчества В. А. Серова, М. А. Врубеля, художников Бубнового валета, что повлияло на формирование его художественного видения. «Очень трудно вырваться из серовского плена, но попасть в этот плен необходимо. Вооружённые им, Серовым, мы поняли и старых, и новейших художников, любили Кончаловского, возвращались к Сурикову, „открывали“ импрессионистов и Эль Греко, Пикассо, Ван Гога, Рублёва».Станислав Бабиков.( Цит. по: С. Бабиков. Возвращение к Серову. /Туркменская искра/ 19 января 1965). Особенно близкими мироощущению Бабикова стали Кончаловский, Машков, Сарьян.
Молодые художники, студенты и недавние выпускники ленинградских ВУЗов качественно повлияли на уровень весенних и осенних весенних и осенних выставок ЛССХ середины 1950-х годов. Бабиков принял участие в 1955 году в выставке 4 художников в Ленинградской консерватории имени Н. А. Римского-Корсакова. Г. И. Саурова, известный туркменский искусствовед, писала: «Вспоминается и выставка 4-х студентов института им. Репина в Ленинградской консерватории и на ней — несколько этюдов С. Бабикова… Решённые в несколько условной фиолетовой гамме, они привлекли внимание своеобразием живописного видения. Их отличала колористическая цельность, сочность и экспрессия цвета и подчёркнутая материальность всего изображаемого»
В 1956 году, будучи студентом четвёртого курса, Бабиков участвовал в крупнейшей выставке 50-х годов в Ленинграде — Осенней выставке произведений ленинградских художников в ЛССХ. См.: Каталог выставки. 1956. ЛССХ. Ленинград).
В институте С. Бабиков учился в одно время с Иззатом Клычевым, бывшим тогда в творческой мастерской А. М. Герасимова. Станислав стал автором- составителем персонального альбома И. Н. Клычева Спустя почти двадцать лет после ухода Станислава, И. Н. Клычев рассуждал о нём после открытия персональной юбилейной выставке Бабикова, в беседе с известным туркменским журналистом Икаром Ростиславовичем Пасевьевым«Я помню Стасика ещё совсем мальчиком — щупленьким, невзрачным, когда он учился в художественной школе Ленинграда, а я был студентом института живописи, скульптуры и архитектуры им. И. Репина, который он также закончил позже. Тогда было трудно вообразить, что из этого паренька вырастет такой талантливый художник, — сказал мне народный художник СССР, академик живописи Иззат Клычев — Понимаешь, в мире поэзии, музыки, живописи есть просто поэты, композиторы, художники, и есть вершины. Как живописец Стасик исключительно талантлив, он — вершина».
Иззат Клычев
(Цит. по: И. Пасевьев. Мы живем много жизней/ Вечерний Ашхабад/ 4 декабря 1995).После института Станислав Бабиков уехал в Ашхабад. Туркмения стала для художника второй родиной. Сухой жёсткий воздух Средней Азии рождает особый яркий колорит, что благотворно сказалось на формировании его стилистической манеры. Известный советский искусствовед, куратор изобразительного искусства Средней Азии в структуре правления СХ СССР, М. Н. Халаминская, увидев особенности рано сформированного авторского видения, писала: «Незаурядный живописный дар, проявившейся в ряде последних полотен молодого художника, обещает яркий расцвет его творчества. С. Бабиков удивительно чуток к красоте окружающего мира. Он умеет любоваться ослепительным солнцем, струящимся сквозь листья деревьев и заставлять пламенеть национальные красные платья женщин („Колхозная пасека“), и мокрыми мостовыми города, потемневшими от влаги деревьями („Осень. Дождь“), и весомой тяжестью подвижных волн, бьющихся у стояков эстакады („Эстакада“), и горделивой грацией туркменских женщин („Сбор винограда“). В картинах С. Бабикова, как правило, нет внешней динамики действия, они наполнены внутренним движением жизни».
«Оттепель» и «суровый стиль» Начало творческой деятельности Бабикова совпало с «оттепелью». «Суровый стиль» не стал для Бабикова главенствующим. Художник, увлёкшись внешними приёмами и героической тематикой: «В старой ковровой мастерской» (1960, Восточно-Казахстанский областной музей изобразительных искусств имени семьи Невзоровых. Казахстан); «Сбор винограда» (1962, 2 премия ВДНХ, 1962), «Нефтяная эстакада Челекена» (1961); «Нефтяник из Котур-Тепе. Портрет диспетчера Н. Тойджанова» (1963); «Портрет мастера промысла Р. Аллахвердиева» (1963); «Буровая в песках» (1963); «Нефтяники Челекена. (Завтра снова будет солнце)» (1963—1964) Известный российский журналист Дмитрий Герасимович Горбунцов размышлял о начале творческого пути художника: «А когда после окончания вуза возвратился в родной Ашхабад, именно он, Станислав Бабиков, становится главным закоперщиком той „революции“ против застывших, кондовых, трафаретных произведений здешних „столпов“ ложного понятого соцреализма, которую свершили своими работами приехавшие в республику его ровесники, молодые выпускники столичных художественных вузов. Да так быстро, что вскоре о „современной туркменской школе живописи“ и её молодых представителях заговорили и в Москве, и в Ленинграде, Минске, Киеве, Вильнюсе. А чуть позже — и в остальном мире,… теперь за рубежом узнали, а многие и полюбили с первого взгляда, самобытное искусство Станислава Бабикова.» (< Д.Горбунцов. В поисках радости. Завтра снова будет солнце. /Нефть России/ № 3/ март 2004/). «Произведение не рождается для того только, чтобы просто воспроизвести те предметы, которые мы видим. Нам не нужно этого. Нам нужно, чтобы то, что изображалось, помогло нам понять жизнь. Мало знать на словах, что весна — это волнение и радость, что война — это горе. Нужно прочувствовать это в жизни с помощью произведений искусства. Мы живем не одну жизнь. Мы живем много жизней — и эти жизни дает нам искусство».
Станислав Бабиков
(Цит. по: Г. Саурова, вступ. ст. к кат. персональной выставки С. Бабикова. СХ ТССР. Музей изобразительных искусств ТССР. 1974. С. 12).
Контекст эпохи: обвинение в формализме 1 декабря 1962 года в Москве в Манеже открылась выставка, посвящённая 30 лет МОСХа. На её открытие пришли руководители государства во главе с Н. С. Хрущёвым. Эта выставка имела огромное значение для всей культурной жизни СССР, драматически отразившись на биографиях художников, мыслящих свободно, в том числе и С. Бабикова. После выставки было опубликована речь Н. С. Хрущева: Н. С. Хрущев. Высокое призвание советского искусства / Правда / 2 декабря 1962/. Эксперименты с цветом С. Бабикова, понимание пластического мотива как способа выражения эмоционального состояния посредством цвета, выходили за рамки социалистического реализма.
В том же 1962 году новаторская живопись 28-летнего художника получила первое серьёзное всесоюзное признание — картина «Сбор винограда» была удостоена 2 премии на Всесоюзной выставке в ВДНХ за оригинальность художественного решения: «В 1962 году С. Бабиков завершает картину „Сбор винограда“, экспонировавшуюся в этом же году на Всесоюзной выставке произведений молодых художников и особо отмеченную жюри выставки. Это произведение является шагом вперед в развитии мастерства художника».
Проблемы колорита и цвета Неформальные поиски художника в цвете отмечены искусствоведом, куратором Кистович-Гиртбан: «Станислав Бабиков, один из самых ярких среднеазиатских европейцев-шестидесятников, сегодня не столько забыт, сколько ещё не открыт по сути. Этот художник — истинный сын XX века, а потому слишком интернационален, чтобы считаться русским, туркменским или советским. Наследие его никак не вписывается в такие определения, ведь это продукт глобального духовного синтеза двух культур».
— Ирен Кистович-Гиртбан,
историк искусства, художник, куратор
Основная линия искусства С. Бабикова связана с развитием возможностей цвета, как основного средства пластической выразительности картины,
авторского прочтения идей русского сезаннизма. Этому способствовал и собственный метод письма без предварительного эскиза техникой ала-прима. Живопись Бабикова материальна, ему важен сам предмет изображения. «Три года назад Музей изобразительных искусств Туркменистана организовал небольшую ретроспективную выставку художника. Никогда не забуду ощущения, охватившего меня на той июньской выставке. Вне времени, вне пространства появилось чувство необъяснимой лёгкости, свежести. Цельно, ярко, эмоционально и выверено звучала симфония цвета. Рождалось чудо соприкосновения с большим искусством, выходящим за привычные рамки. Особенно потряс „Сбор абрикосов“. Рафинированность открытого цвета в сочетании со сдержанной мощью таланта властно брали в свой очаровательный плен. Не могу сравнить ни с чем его оранжевый в сочетании с лимонным. Как впервые увиденная „живьём“ на выставке в Москве „Гранатовая чайхана“ Александра Волкова, так и „Абрикосы“ Станислава рождали ощущение космогоничности». Так писала о нём искусствовед И. Кистович-Гиртбан. Бабиков не уходил в сторону чистого авангарда, хотя у него были экспериментальные полотна, его интересовала особая материальность предмета как самоценности этого мира. «Как-то спорили об искусстве. Стасик человек сдержанный был, а тут не выдержал и сказал: „Да я завтра веник напишу и будет художественная вещь“. И написал „Кирпичи на стуле“. С выставок не сходила эта работа. Кирпич, веник, бутылочка с лаком — то, что изображено на картине — для художника это объекты познания».
Какаджан Оразнепесов