Влади́мир Льво́вич Давы́дов (, усадьба Каменка, Чигиринский уезд, Киевская губерния, Российская империя — , Клин, Московская губерния, Российская империя) — поручик лейб-гвардии Преображенского полка, в течение трёх лет руководил его певческим хором. Племянник российского композитора Петра Ильича Чайковского и, по некоторым предположениям, его возлюбленный, которому Чайковский посвятил «Детский альбом» и Шестую симфонию. Наследник авторских прав на произведения композитора, один из создателей дома-музея П. И. Чайковского в Клину. Родной брат Юрия и Татьяны Давыдовых.
Владимир Давыдов был в последние годы жизни композитора его основным эпистолярным корреспондентом. Существуют 43 послания Чайковского к Давыдову, «музыкальное письмо» композитора к любимому племяннику — романс для голоса и фортепиано «От милого нету вести», и 66 писем, а также 3 телеграммы, которые Владимир Давыдов написал Чайковскому.
Реконструкции биографии Владимира Давыдова и попытке интерпретировать его взаимоотношения с композитором посвящены большая статья российского композитора и историка музыки Валерия Соколова и статья американского биографа Чайковского Александра Познанского.
Биография Владимир Львович Давыдов родился 28 ноября 1871 года в усадьбе Каменка Чигиринского уезда Киевской губернии (ныне Каменский литературно-мемориальный музей) в семье сестры П. И. Чайковского и потомственного дворянина , сына декабриста В. Л. Давыдова. Крещён 12 декабря 1871 года в Свято-Николаевской церкви в Каменке, крестник деда И. П. Чайковского и С. Н. Раевской.
В детстве он не мог произнести слово «бэби», как называли его родные, вместо этого у него выходило «боб». Прозвище «Боб» закрепилось за ним на всю жизнь. По воспоминаниям младшего брата Юрия, в детстве он отличался спокойным нравом и болтливостью, в играх беспрекословно подчинялся старшему брату .
Давыдов окончил два класса Киевской гимназии (1883) и Императорское училище правоведения в Санкт-Петербурге (1893), после чего выбрал карьеру профессионального военного.
Владимир Давыдов и Чайковский
П. И. Чайковский внимательно следил за учёбой племянника. О результатах экзаменов он даже требовал сообщений по телеграфу. Композитор и сам принимал активное участие в воспитании и образовании племянника: ходил с ним в театр, занимался музыкой (в том числе давал уроки игры на фортепиано, играл с ним в четыре руки), поощрял интерес к чтению, беседовал (как в форме переписки, так и в ходе личного общения), поддерживал в тяжёлые минуты.
За счёт Чайковского Давыдов побывал вместе с ним в 1892 году в Виши и Париже, на деньги композитора Давыдов нанял и обустроил собственную квартиру в Санкт-Петербурге, приобрёл обмундирование перед поступлением в Преображенский полк (служил в 4 роте). Стены дома Чайковского украшали фотографии Владимира Давыдова — от первых детских снимков до совместного парижского фотопортрета. С 1889 года Давыдов постепенно стал близким другом, которому Пётр Ильич доверял душевные переживания и творческие планы, рассказывал подробности заграничных путешествий и впечатления от своего восприятия музыки, литературы и театра. После прекращения переписки с Надеждой фон Мекк (в 1890 году) Владимир стал для композитора главным эпистолярным собеседником.
Сохранилось 43 послания Чайковского к Давыдову (1889—1893, известно также «музыкальное письмо» композитора к любимому племяннику — романс для голоса и фортепиано «От милого нету вести», сочинённый в 1893 году) и 66 писем, а также 3 телеграммы, которые написал Владимир Давыдов к Чайковскому (1879—1893). По мнению Александра Познанского, Чайковский в 1891 году изменил стиль своей переписки с Бобом и начал посылать ему подробные письма, как он это делал со своими братьями Модестом и Анатолием в прошлом, забывая, что его двадцатилетний племянник был слишком молод, чтобы понять эмоции своего дяди. В течение всего этого года образ Владимира Давыдова всё больше и больше беспокоил Чайковского. Никогда прежде его желание постоянного присутствия Боба не было так заметно.
Давыдов был одним из присутствовавших у постели умирающего композитора в ночь на 25 октября 1893 года в Санкт-Петербурге. Владимир снимал квартиру вместе с Модестом Чайковским на углу Малой Морской улицы и Гороховой (на пятом этаже дома 13), где остановился Чайковский, прибывший в столицу, чтобы дирижировать первым исполнением своей Шестой симфонии. Нет свидетельств присутствия племянника на премьере Шестой симфонии, но он побывал с композитором на спектакле в Александринском театре (друзья смотрели «Горячее сердце» А. Н. Островского с Марией Савиной и Константином Варламовым) и, по мнению Познанского, должен был присутствовать на ужине в (заведение не отличалось роскошью, сюда охотно заходили артисты после спектаклей, чтобы скромно и вкусно поужинать) 20 октября 1893 года, где, вероятно, Чайковский заразился холерой. Смерть композитора, по мнению Познанского, оставила на его психике столь тяжёлую травму, что Давыдов так и не смог её преодолеть. На похоронах племянник нёс гроб в паре с Модестом Чайковским.
Давыдов — наследник Чайковского
Давыдов, по воле покойного, оказался не только наследником, но и распорядителем доходов с его авторских прав, выделяя указанные в завещании суммы для других упомянутых в нём лиц. Владимир Давыдов вместе со своим дядей Модестом Чайковским и разбирал эпистолярный архив Чайковского, позже он вместе с Модестом Чайковским выкупил у слуги композитора Алексея Софронова дом в Клину, где жил композитор в последнее время, за 11 000 рублей в 1897 году. Краевед и биограф Владимир Холодковский считал, что на семейном совете Чайковских было решено, что покупателем дома юридически выступит не кто-либо из них, а Софронов. Он вложил в эту покупку свои личные сбережения, условившись с Модестом Чайковским и Владимиром Давыдовым, что впоследствии переуступит им дом вместе со всей завещанной ему обстановкой. Для себя Софронов взамен оговорил деревянный «пятистенный домик», который он просил построить ему в Клину на берегу Сестры. Эту версию поддержал и Юрий Давыдов. Тремя создателями дома-музея композитора в Клину он называл В. Л. Давыдова, А. И. Софронова и М. И. Чайковского. Доктор искусствоведения Аркадий Климовицкий называл двух основателей — Модеста и Давыдова.
Владимир Давыдов на государственной службе После смерти композитора Давыдов достаточно быстро продвигался по службе. Он — ефрейтор с 24 января 1894 года, подпрапорщик с 22 июня 1894-го, подпоручик с 28 октября 1894-го, командир роты в 1895—1896 годах, поручик с 6 декабря 1898 года. Давыдов получил ряд государственных наград: серебряную медаль «В память царствования императора Александра III» (1896), серебряную медаль «В память коронации Императора Николая II» (1896), медаль «За труды по первой всеобщей переписи населения» (1897), (1900).
С 30 октября 1896 года по 28 мая 1899 года Давыдов заведовал школой солдатских детей и певческим хором Преображенского полка. Приказ великого князя Константина Константиновича отмечал, что «хор достиг возможного совершенства и без труда мог соперничать с лучшими певческими хорами столицы. К делу воспитания и обучения солдатских детей поручик Давыдов относился с примерной заботливостью и любовью».
После ухода со службы
12 мая 1900 года Владимир Львович уволился с действительной военной службы и был зачислен в запас. Последний год перед увольнением он провёл в долгосрочном отпуске из-за ухудшения здоровья. После увольнения со службы начался наиболее тяжёлый период в жизни Давыдова, «связанный с непрерывными физическими страданиями, нравственными муками, духовным опустошением и постепенной деградацией». Выйдя в отставку, он поселился в доме Чайковского в Клину, но комнаты композитора сохранял в том виде, в каком они находились к 1893 году. Пристроив в 1898 году к дому несколько комнат (по Владимиру Холодковскому, в 1899 году), Давыдов в одной поселился сам, а в другой предложил проживать Модесту Чайковскому.
К моменту увольнения в запас Давыдов пристрастился к морфину и опиуму. Эту зависимость Валерий Соколов расценивал как вынужденную — наркотики избавляли на время от болей, вызванных болезнями. Среди болезней и травм, которые сам Давыдов называл в письмах— нервные припадки, головные боли (из-за сотрясения мозга в детстве, о котором подробно в своих воспоминаниях рассказывает младший брат), тучность, бессонница, катар желудка, , стенокардия, запоры, «чиреи», сифилис, боли в кишечнике, шумы в ухе, «опухание суставов рук», отрицательная реакция на запахи, перелом руки, галлюцинации, страх пространства и толпы. Многое из перечисленного Соколов считал следствием потребления самих наркотиков. Его мать, страдавшая заболеванием печени, и сестра Татьяна, мучившаяся мигренями, в качестве болеутоляющего средства также применяли морфин. По настоянию Модеста Чайковского Давыдов ездил на лечение в Италию, Германию, Австрию и Швейцарию.
Модест Чайковский планировал приехать в Клин 13 декабря 1906 года, но задержался на сутки, чтобы побывать на концерте, где исполнялся один из струнных квартетов брата. В его отсутствие Владимир Давыдов покончил с собой утром 14 декабря 1906 года. В секретном донесении Московского губернского жандармского управления от 18 декабря 1906 года сообщалось, что «в гор. Клину произошёл следующий случай: Поручик запаса Гвардии Владимир Львович Давыдов, 35 л[ет], лишил себя жизни выстрелом из браунинга; до этого времени он страдал расстройством умственных способностей». Подробности его самоубийства неизвестны; Валерий Соколов предположил, что оно произошло «во время одного из приступов белой горячки, а непосредственной причиной принятия роковой дозы алкоголя могло стать отсутствие в доме М. И. Чайковского». Английский биограф композитора считал самоубийство результатом «острой депрессии», вызванной двумя факторами: мучительной ролью, которую он играл в последние годы жизни Чайковского, и впечатлениями от его агонии на смертном ложе.
Давыдов был похоронен на Демьяновском кладбище, недалеко от дома, где Чайковский создал Шестую симфонию и где было совершено самоубийство. Усадьбу с мемориальным музеем композитора по завещанию (от 18 ноября 1903 года) он оставил Модесту Чайковскому, авторские права на наследие Чайковского также перешли к Модесту.
Роль в жизни композитора В советском музыковедении роль Владимира Давыдова в жизни Чайковского не акцентировалась. Советский музыковед, кандидат искусствоведения Надежда Туманина считала, что в отношении композитора к племяннику проявился его страх старости, приближения смерти. Она писала: «Не страстной ли жаждой соприкосновения с юностью, с красотой молодости… нужно объяснять его постоянную тягу к обществу людей, значительно моложе его и его страстную привязанность к племяннику Б. Л. Давыдову, в чьей юности он хотел видеть возрождение своей собственной?».
Давыдов в работах Валерия Соколова По утверждению Валерия Соколова, первоначально композитор проявлял по отношению к племяннику «нерастраченные отцовские эмоции». Они подпитывались внешним сходством мальчика с его дядей-композитором. Пётр Ильич мечтал о таком же внутреннем сходстве. В его сознании, с точки зрения Соколова, появился образ будущего творческого собрата, который «делает успехи в музыке и обнаруживает замечательные способности к рисованию». В письме Надежде фон Мекк 7 октября 1879 года композитор писал: «Вообще это маленький поэт. Он не любит обычных мальчишеских игр. Всё свободное время он посвящает или рисованию, или музыке, или цветам, к которым он питает страсть».