«Кру́глый год» — цикл очерков Салтыкова-Щедрина, написанных в течение 1879 года. Первоначальный авторский замысел этой хроники, а также её название и структура, в итоге, не вполне совпали с его окончательным содержанием. Причиной этого стали события 1879 года: с одной стороны, усиливавшаяся с каждым месяцем цензура; а с другой стороны, попытки автора обойти цензурные ограничения и не столько следовать за внешними событиями года, сколько попытаться в литературной форме передать их дух и атмосферу.
Основным содержанием концепции и литературной конструкции цикла стало, прежде всего, его название, вывеска, поначалу невидимая для публики — именно таким, организующим названиям своих произведений Салтыков-Щедрин придавал особое значение. Внешне нейтральный, предназначенный для педантичной публикации ежемесячных очерков, заголовок «Круглый год» включал в себя скрытую горькую иронию автора, связанную с семантикой слова «круглый» и теми нерадостными словесными ассоциациями, которые оно должно было вызывать у читателя.
По мере публикации отдельных очерков «Круглого года» ситуация в стране ухудшалась с каждым месяцем, сгущающаяся политическая обстановка оказывала нарастающее влияние на каждый следующий номер журнала. Как следствие, июньская и декабрьская части цикла попали под полный запрет цензуры и не были опубликованы, а сам текст будущего сборника претерпел большие изменения. Окончательный, известный сегодня текст цикла установился только в следующем, 1880 году, когда цикл был опубликован первым отдельным изданием: Круглый год. Сочинение М. Е. Салтыкова-Щедрина. — СПб., тип. А. С. Суворина, 1880 г.М. Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 13. Господа Головлёвы, Убежище Монрепо, Круглый год, 1875—1880 гг. — «Круглый год», книга очерков (комментарии: Рейфман П. С., Климова Д. М., стр.744-753). — М.; Л.: Издательство АН СССР, 1972 г.
Вероятно, самым точным из суждений современников о новом цикле очерков Салтыкова-Щедрина стало свидетельство Евгения Утина, который воспринял «Круглый год» как некий альтернативный дневник писателя «за тяжёлый 1879 год, но дневник не гнетущих событий, быстро следовавших одно за другим, а дневник тех скрытых, назойливых и мучительных дум, которые каждый мыслящий человек должен был переживать в это время».Е. И. Утин. «Сатира Щедрина» (очерк). — СПб.: «Вестник Европы», № 1 за 1881 г., стр. 308
История создания Двенадцать очерков 1879 года, входящих в цикл «Круглый год» были задуманы автором как живая хроника событий жизни в стране, в скрытой форме представляющая постоянным читателям «Отечественных записок» ежемесячный обзор основных новостей и постепенного изменения социально-политической жизни. Недаром они печатались в разделе «Современное обозрение» журнала, второй год (после смерти Некрасова) возглавляемого Салтыковым-Щедриным. Между тем, уже в самом размещении очерков содержалась некая хитрость или иносказание. С самого начала автор не собирался освещать сами события, хотя и не знал заранее, каковы они будут. Они должны были стать лишь поводом или намёком, своеобразным ребусом, который читатель мог бы разгадывать в силу своей проницательности и воображения. Через реакции героев отдельных очерков Салтыков-Щедрин пытался передать атмосферу, вызванную текущими событиями и взаимовлияние между ними и настроениями в обществе. Именно потому очерки «Круглого года» почти не имеют публицистической направленности, для них характерен высокий уровень художественной типизации. С одной стороны, такой замысел был вызван желанием писателя при помощи иносказания и образного языка обойти цензурные рогатки, с которыми его журнальные публикации сталкивались десятилетиями, — едва ли не каждый год. С другой стороны, даже в са́мой злободневной своей сатире Салтыков-Щедрин всегда уходил от конкретного факта и мелкотемья, последовательно защищая право писателя «не выставлять иных идеалов», кроме тех, которые «исстари волнуют человечество». Тем самым он вступал в скрытую полемику с Достоевским и его сугубо конкретным, даже злободневным подходом, полнее всего выраженным в «Дневнике писателя», первый выпуск которого состоялся двумя журнальными сезонами ранее, в 1876—1877 годах.Е. И. Покусаев, «Революционная сатира Салтыкова-Щедрина». — М.: Гос. издательство художественной литературы [Гослитиздат], 1963 г. — стр.391—392.
С другой стороны, в очерках «Круглого года» писатель словно бы возражает самому себе и своим произведениям двадцатилетней давности, которые, по существу, сделали ему имя в последние годы перед началом александровских реформ. Не желая, чтобы его творчество даже по недоразумению связывали с узкими задачами и практическими целями различных общественных движений и партий, Салтыков-Щедрин в очерке «Первое октября» напрямую ставит этот вопрос перед самим собой, чтобы тут же исчерпывающим образом разъяснить свою позицию. Собственную публицистическую деятельность периода «Губернских очерков» он теперь называет «тщетой обличения», противопоставляя её своему позднему творчеству, задача которого — широкая сатира общечеловеческого звучания, включающая в себя углублённое исследование зыбкости «основ» и «самоновейших принципов современности». Активно отвергая выдвинутый им самим в ранние времена принцип «пользы» (или малой, конкретной пользы), Салтыков прямо объявляет, что, «по нынешнему времени, говорить можно именно только без пользы, то есть без всякого расчёта на какие-нибудь практические последствия».М. Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 13. [Господа Головлёвы, Убежище Монрепо, Круглый год], 1875—1880 гг. «Круглый год» (Первое октября, стр. 528). — М.; Л.: Издательство АН СССР, 1972 г. Вероятно, отчасти позиция автора связана с тяжёлыми разочарованиями и многочисленными неудачами александровской политики реформ, к концу 1870-х годов зашедшей в тупик и превратившейся, во многом, в собственную противоположность.
Главной целью литературы в новых условиях Салтыков-Щедрин называет обращение к сознанию, содействие «нравственному оздоровлению» человечества, разъяснение глубинных «причин» общественного «недуга» и поиск возможностей их избежания. Такой подход значительно расширяет рамки сатиры, позволяя представлять читателю глубокий анализ механизмов современного общества, рождающих к жизни определённые типы («Воистину болото родит чертей, а не черти созидают болото»).
Документальных сведений о рождении замысла и начале работы над циклом «Круглый год» не сохранилось. Отчасти так произошло потому, что автор будущего сборника был одновременно и публикатором, руководителем журнала. Между тем, это был далеко не первый опыт работы Салтыкова-Щедрина в ежемесячной, календарной форме общения с читателями периодической прессы. В точности такую же рубрику писатель вёл полтора десятка лет назад в журнале «Современник» в 1863 и 1864 годах, причём, параллели в истории и содержании двух литературных циклов имеют порою буквальное звучание. Аналогичным образом, салтыковские очерки 1863 года выходили в отделе «Современное обозрение», только сам журнал тогда назывался не «Отечественные записки», а «Современник», а руководителем его был всё тот же Николай Некрасов. И точно таким же образом календарные очерки Салтыкова-Щедрина выходили в сдвоенном виде,М. Е. Салтыков-Щедрин. «Наша общественная жизнь». — СПб., «Современник» № 1—2, 1863 г., отд. «Современное обозрение», стр. 357—376 (цензурное разрешение от 5 февраля 1863 г.). а их печатание несколько раз прерывалось вмешательством цензурного комитета, пока не было запрещено окончательно. Двенадцать статей, написанных в сезоне 1863 и 1864 годов точно также были объединены в цикл и отдельный сборник под названием «Наша общественная жизнь». И точно таким же образом содержание статей во многом было определено личной полемикой с Фёдором Достоевским, только тогда речь шла не о «Дневнике писателя», а публикациях журнала «Русское слово» и его позиции по актуальным вопросам политической жизни России.Е. И. Покусаев. «Салтыков-Щедрин в шестидесятые годы». — Саратов, 1958 г., стр. 170—171
Если судить по драматическому опыту календарных очерков 1863—1864 годов, спустя полтора десятка лет Салтыков-Щедрин решил повторить первую попытку, на сей раз, по возможности, избежав разрушительного вмешательства цензуры, чтобы сохранить первоначальный замысел цикла и довести его до адекватного завершения. Автор надеялся, что приёмы тонкой иносказательности и выбранная им демонстративная форма сюжетной литературы позволит достигнуть поставленной цели.
Между тем, различия не были принципиальными. И в первом цикле очерков Салтыков-Щедрин не был жёстко привязан ни к рамкам «современного обозрения» актуальных событий, ни, тем более, к принципу буквального следования за политическим календарём, листаемым месяц за месяцем. И то, и другое служило для него, скорее, фоном, провокацией к размышлениям и поводом для немедленного выхода за рамки предлагаемой формы. Причём, он предпочитал высказываться о своём отношении открыто и самым чётким образом. Так, очерк от января 1864 года писатель начинал с фразы, напоминающей скорее «отповедь», чем поздравление с праздником: «Если б мне предложили вопрос, чем именно нравится мне прошлый 1863 год, я скорее всего ответил бы: „Ничем он мне не нравится“, и предполагаю, что публика осталась бы довольною таким ответом».М. Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 6. [Наша общественная жизнь 1863—1864, Статьи 1863, Журнальная полемика 1864], 1863—1864 гг. — М.; Л.: Издательство АН СССР, 1966 г. Примерно таким же образом обходятся с датами, событиями и праздниками герои «Круглого года». В самом начале очерка «Первое января» писатель с нескрываемой иронией приводит диалог двух главных героев: — С Новым годом, дяденька. — С новым счастьем тебя. Вареньица не приказать ли подать? — Помилуйте, дядя, я в это время водку пью (был третий час на исходе).
По всей видимости, этой небольшой пикировки Салтыкову-Щедрину показалось вполне достаточным, поскольку в предыдущем календарном цикле очерков пятнадцатилетней давности он осветил своё отношение к общепринятым (дежурным) будням и праздникам в полной мере. Любое текущее событие, любая новость должна была служить только внешним поводом для погружения вглубь человеческой природы явлений. А одна из глав, «Размышления по случаю нового года», датированная как раз январём 1864 года, в сокращённом виде и с восстановлением нескольких мест доцензурного текста вошла в сборник «Признаки времени» под заглавием «Новогодние размышления».М. Е. Салтыков-Щедрин. «Признаки времени и Письма о провинции», первое и второе издание. — СПб. 1869 и 1872 гг. Любая тема, связанная с буквальным, фактическим течением жизни становилась для писателя поводом объявить о её глубинных, подкожных причинах. И политические события, и будни, и праздники служили только фоном для указания на сущность происходящего. Целью любого текста становилось желание не только побудить читателя оторваться от мелкой суетной жизни, но и задать ему вопросы о её настоящем смысле, зачастую прямо в лицо.