Национализм в Латвийской республике, зародившийся в начале 1920-х годов, проявлялся также во время Второй мировой войны, в эмигрантских организациях и получил продолжение в современной политической жизни и общественном пространстве. Главным лозунгом пронацистских движений был «Латвия для латышей», а идейной почвой — стремление части радикально настроенных граждан в собственном национальном государстве взять реванш по отношению к былым «господствующим» классам, социальным и национальным группам. Это сближает данное общественное явление с фашизмом, согласно определению английского исследователя Роджера Гриффина, трактовавшего фашизм как «мифическое ядро» «популистского ультранационализма», вдохновлённого идеей перерождения нации, расы или культуры и созданием «нового человека». Он также определял фашизм как «палингенетический ультранационализм», предполагающий, что в своём мифологическом ядре фашистская идеология нацелена не на возрождение нации (как другие националистически-популистские идеологии), а на её «сотворение заново».

Зарождение Первая организация ультранационалистического, нацистского толка появилась в Латвии в 1920 году: Латышский национальный клуб (Latvju nacionālais klubs). В том же году была основана радикально-националистическая молодёжная организация: Национальный молодёжный союз латышей (Latviešu nacionālā jaunatnes savienība). Эта организация привлекала в свои ряды «фронтовое поколение» — молодёжь, участвовавшую в Боях за независимость и желавшую вознаграждения за свои жертвы через лидирующую роль в государстве. Среди лидеров были Индрикис Поне, Янис Штельмахер и Густавс Целминьш — двое последних создали свои национал-социалистические партии в начале 1930-х годов. Уже в самом начале Штельмахер выражал антисемитские взгляды — недовольство тем, что евреи занимают места в Латвийском университете. В 1921 году Студенческий совет предложил брать со студентов-евреев повышенную плату за обучение, так как пропорционально в университете их больше, чем в составе населения. Ректор Эрнест Фельсберг назвал это требование трудновыполнимым: среди 554 студентов-евреев (16%, в составе населения евреев около 5%) 92 — иностранцы, которые и так вносят тройную плату. 189 вписываются в пропорцию, остаётся 273, но как среди них выделить тех, которым следовало бы платить больше остальных, непонятно.

В начале 1922 года молодёжный союз уже превратился в сплочённую организацию и попробовал свои силы, атаковав первомайскую демонстрацию социал-демократов в Риге. Это привлекло внимание и обеспечило новый приток молодёжи в организацию. В свою очередь, Латышский национальный клуб попробовал расширить ряды, ища поддержки у университетских студентов.

В следующие два года Клуб взял на себя роль объединителя всех правых радикалов в Латвии, пропагандируя радикальный национализм, направленный против марксистов и национальных меньшинств. Те и другие считались препятствием для создания латышского национального государства. Особенно подчёркивалась вражеская роль евреев: одной из первых секций Клуба стала «Секция по борьбе с влиянием жидов» (Žīdu iespaida apkaŗošanas sekcija), целью которой было мобилизовать латвийское общество против вредного влияния евреев на культурную, политическую и особенно экономическую жизнь страны.

Получив симпатии во всей стране, в том числе в среде военных и политиков, Клуб оставался преимущественно организацией, сконцентрированной вокруг университета, продвигая антисемитские взгляды в студенческом совете и руководстве вуза. Попытка коммунистического переворота в Таллине 1 декабря 1924 года способствовала быстрой эскалации использования силы против оппонентов Клуба. После двух взрывов бомб, направленных против печатной прессы Социал-демократической партии, и смертельно опасной конфронтации с парламентским крылом этой партии власти приняли решение закрыть Клуб 18 февраля 1925 года. Официальным поводом к закрытию было убийство молодого еврейского рабочего Александра Масакса в феврале 1925 года во время нападения боевиков Клуба.

Однако уже в марте организация возродилась как Клуб латышских националистов (Latvju nacionālistu klubs), однако прежней организационной силы так и не обрела, оставаясь тем не менее влиятельной в идейном плане как первая националистическая организация, продвигающая фашистские идеи. Её громким публичным актом была телеграмма с поздравлениями Муссолини. Работа Клуба дала пример единства крайне правых, последователями которых стали многочисленные латышские радикально-националистические организации. В организационном плане Клуб создал прецедент для повторения, а также символику и политическую униформу — серые рубашки.

Идеология

Расизм Размышляя о соответствии нацистской идеологии в Латвии национал-социалистическому либо просто ультранационалистическому образцу (с элементом антисемитизма), исследователь Уппсальского университета Мэтью Котт (Matthew Kott) цитирует Ю.Плакиса. «Только поддерживая нашу расу в чистоте, защищая и поддерживая черты и традиции нашего народа, латыши могут сохраниться как народ», — утверждает профессор, комментируя негативное влияние на Латвию «секретных организаций, контролируемых евреями». В свою очередь, лидер «Перконкрустса» Г.Целминьш признавал, что в современную ему эпоху «чистых латышей» не существует, однако настаивал, что их появление возможно в будущем, если нация будет тщательно очищена от иностранных элементов. Ведь её будущее зависит от успеха этого длительного и сложного процесса, к чему нужно стремиться «широко, систематически (plaši, sistemātiski)».

В 1932-33 годах приверженцы фашизма и нацизма из организаций «Угунскрустс» (после её запрета «Перконкрустс») принимали активное участие в обсуждении стерилизационного законодательства, высказываясь за необходимость защитить с помощью евгеники «нашу расу» [savu rasi] и в то же время не давать размножаться не только физически или умственно отсталым людям, но также преступникам и «евреям, неграм, монголам и другим подобным лицам». Лидерами в продвижении евгенических концепций организации были психиатры Э. Планис и Херманис Салтупс.

Антисемитизм

Антисемитские выступления в Латвии начались в конце XIX века.

В получившей независимость Латвии Латышский национальный клуб поставил целью полное вытеснение евреев из экономической, политической и культурной жизни страны, под лозунгом Visu Latvijai! («Всё — для Латвии!»).

Одним из центров антисемитизма был Латвийский университет, где 1 декабря 1922 года группа латышских студентов с криками «Все жиды вон!», напала на однокашников-евреев. Стычки продолжились на улицах города ещё в течение двух недель.

Деятельность Латышского национального клуба была официально запрещена спустя два года, когда в феврале 1925 года в ходе потасовки, затеянной боевиками клуба был застрелен 19-летний рабочий, еврей Александр Масакс.

Мэтью Котт опровергает тезис латвийского историка Улдиса Креслиньша, который относил к нацистам только основателя Объединённой латвийской национал-социалистической партии Яниса Штельмахера, а не Целминьша, чей национализм для Креслиньша является «скорее выражением исторического, религиозного или морально-этического» аспекта. Креслиньш также считал антисемитский дискурс «Перконкурстса» больше символическим или абстрактным, однако в статье 1933 года «Кто такие латыши Перконкруста» ясно выражен тезис о борьбе между еврейской расой и её противниками (арийцами) за выживание. Газета «Перконкрустс» пугала читателей еврейским заговором, который в результате развязанного следующего глобального конфликта повлечёт «убийство 15 миллионов арийцев, а тех, кто избежит убийства, ждёт большевизация, то есть рабство».

Из-за роли, которую впоследствии сыграли перконкрустовцы во время Холокоста, историки спорили, был ли латышский нацизм изначально ориентирован на геноцид. Андриевс Эзергайлис в своей монографии «Холокост в Латвии» упомянул статью Целминьша, в которой говорится: «Мы никогда, никогда не подстрекаем к насилию против чужих народов (sveštautiešu graušana). Мы только хотим поставить их на своё место в нашей стране». Латвия без нелатышей будет достигнута: не «физическим уничтожением», как «евреи делают с русскими» в Советской России: поскольку ненависть только по этническому признаку чужеродна для «Перконкруста». Тем не менее существует множество разных способов достижения одной и той же цели. «Постепенно и в соответствии с конкретным планом мы лишим нелатышей их политических прав и возможностей для существования (eksistences iespējamības)», — заключает Целминьш.

Из своего финского изгнания в ноябре 1938 года Целминьш уже откровенно писал своим последователям в Латвии: «Европа и весь мир — накануне великой и глубокой реорганизации, начала новой эры. … Судьба евреев в Европе решится окончательно и радикально — после укрепления новой эпохи в странах Европы не останется ни одного еврея».

Арийское происхождение Ультранационалистическая пресса идентифицировала древних предков латышей, балтийских племён, с первобытными арийцами, особенно в контексте дискуссий о неоязыческой религии Эрнеста Брастиньша, «Богопочитание» (Dievturība). Брастыньш утверждал, что латыши являются прямыми потомками ариев в языке и религиозном мировоззрении, а посему на них лежит божественная миссия «обновить арийскую латышскую религию» (atjaunot āriski latvisko reliģiju) и утвердить её в арийской Европе. Балтийско-арийская связь обусловливает уникальный латышский характер и роль, которую латыши сыграют, их место в будущем. «Что вы делали, пока остальные арийские народы боролись за свои права первородства на планете?» — взывала газета «Перконкрустс» в январе 1934 года.

Внутренне расовое мировоззрение ультранационалистических сил Латвии является прямым подтверждением их национал-социалистического расизма. В центре этой концепции стоял латышский пахарь, работающий на священной земле, пропитанной кровью и потом предков. В официальной идеологии «Перконкрустса» это проявилось курсом на сохранение сельскохозяйственной экономики, с ограничением индустриализации.

Национальное превосходство Целью «Перконкрустса» было национальное возрождение национал-социалистического типа, считает М. Котт. «Латышская нация — это наша вера, граница нашего понимания расы», — поэтому латгальцы, которые в течение нескольких поколений записывались поляками или белорусами, должны вернуться в лоно нации. Это стало частью кампании по восстановлению позиций латышского языка, но первый указ республики Исколата как раз был о переходе на латышский язык во всех учреждениях и учебных заведениях. В латышской Латвии вопрос меньшинств не будет существовать (nemaz nebūs).

Основными мишенями для латышских нацистов стали балтийские немцы и евреи: первые как потомки тевтонских рыцарей представляли собой исторических врагов латышских национальных устремлений, а вторые — силы дегенеративного модернизма. Касательно остальных «нелатышей» идеолог латышского нацизма Густав Целминьш говорил, что у поляков и русских есть своя родина, поэтому они должны покинуть территорию Латвии, однако делал исключение для эстонцев и литовцев. Политический, экономический и военный союз с балтийскими соседями должен был стать основой внешней политики латышской Латвии. Во время Второй мировой войны Целминьш расширил эту концепцию за счёт Финляндии и Швеции, с целью создания скандинавско-балтийского блока.

Вопреки утверждению Креслиньша о том, что перконкрустовцы не выделялись радикальным национализмом в межвоенный период, в их партийной газете есть ряд статей, в которых цыган называли враждебными иностранными элементами, обычно в увязке этого тезиса также с евреями. Цыган стереотипно показывали как обманщиков, воров и паразитов.