Азербайджа́нская мифоло́гия () — система мифологических представлений азербайджанцев, являющаяся частью мифологии тюркских народов. На формирование азербайджанских мифологических сюжетов и персонажей повлияли мифологии Месопотамии, Ирана и тюркских народов. Различные азербайджанские мифы берут своё происхождение из эпосов «Эргенекон», «Огуз», «Китаби-Деде Коркут» и «Огузнаме».
Азербайджанские мифы подверглись воздействию местного ритуализма, культовых верований, тотемизма и шаманизма. Среди злых существ азербайджанской мифологии джины восходят к исламской традиции, дивы и пери — к зороастризму, а Хал (Ал) Ана и эрдов — к шаманистским представлениям.
В азербайджанской мифологии существуют тексты о происхождении первого человека, о том, как от него произошли другие люди, о возрождении жизни после великого потопа. Пять священных элементов — огонь, металл, камень, земля и вода — пользовались особым почитанием, наряду с почитанием деревьев. Существует миф о том, что первые люди были великанами, жившими очень долго. Согласно азербайджанским мифам, тюрк (как предок тюркских народов) происходит от потомков пророка Ноя и обретает путь к спасению при помощи волка. По мифу о конце света, в самом конце выживут лишь старая женщина, символизирующая Великую Мать, и волк. Согласно поверью о «спящем мире», каждую весну на Новруз мир умирает и вновь возрождается.
В азербайджанской мифологии присутствуют гиганты, дивы, драконы и другие мифические и полумифические существа. Из ислама сюда пришли всемогущий и милосердный Аллах, ангелы, оберегающие человека в разных аспектах его жизни, и другие персонажи. В мифах, сказках и дастанах некоторые герои меняют свой облик; поскольку эта способность имеет функционально важную роль, таких существ называют «дёнэргэ». «Эйялар» или «ийялар» — мифологические или покровительственные существа, охраняющие или олицетворяющие определённые природные объекты.
Азербайджанский поэт Иззеддин Хасаноглу в своём месневи «Китаби-Сирэтин-Наби» изложил свои представления о сотворении, которые согласуются с идеями, отражёнными в гёктюркских памятниках. Абдуррагим бек Хагвердиев в таких произведениях, как «Пери джаду», «Гырмызы гары» («Красная старуха»), «Дагылан тифаг» («Развалившийся союз»), мастерски использовал мифологические элементы. В современной азербайджанской литературе мифологические мотивы присутствуют в романе Юсифа Самедоглу «День преступления», романе Исы Муганны «Мяхшяр» («Страшный суд»), а также в произведениях Мовлуда Сулейманлы «Кёч» («Переселение»), «Шейтан» («Дьявол»), «Йел Ахмядин бяйлийи» («Бейлик Ветреного Ахмеда»).
История
Источники мифологии
Несмотря на то, что большинство азербайджанцев — шииты, в их ритуалах сохранились пережитки зороастризма и других доисламских традиций. Сам праздник Новруз, разжигание огня для здоровья и удачи в новом году — древние обычаи, связанные с зороастризмом. На социальную и историческую среду, которая повлияла на тематику, использовавшуюся в азербайджанской тюркоязычной литературной среде, повлияли идеи зороастризма, древнетюркские, арабские и персидские легенды, а также мифы древней Месопотамии. «Шахнаме» также исторически являлось важным произведением, оказавшем влияние на в том числе и азербайджанскую литературу и народную культуруMoosavi, A. (2024). «Chapter 15 War Literature and War in Literature: Teaching War in the Persian Literature Classroom». In The Art of Teaching Persian Literature. Leiden, The Netherlands: Brill.The Shāh-nāme, or Book of Kings, by Abu al-Qasem Ferdowsi (ca. 940– 1019/1029) is a foundational texts in the Persian classical literary tradition, the most important piece of Persian epic literature, and has remained well-known and referenced in literature, visual art, and even everyday language in the Persian-speaking world until the present day. It tells the mythic history of greater Persia starting from the creation of the world until the Arab-Islamic conquest and fall of the Sassanian empire in the seventh century CE. The Shāh-nāme carries a signal importance in the Persian literary tradition as the national epic of Iran and is an important and influential text in the literary and folk cultures of Turkic Central Asia, Azerbaijan, and Georgia, as well as in Kurdish, and Pashto-speaking regions throughout Southwest Asia. Ferdowsi’s text is a massive work of verse containing over 50,000 couplets, 990 chapters and 62 distinct stories. The book was commissioned by Mahmud of Ghazni (reigned 998–1030), and it allegedly took Ferdowsi 27 years to complete the work (circa 977–1010)..
На формирование азербайджанских мифологических сюжетов и персонажей повлияли мифологии Месопотамии, Ирана и тюркских народов. Различные азербайджанские мифы берут своё происхождение из эпосов «Эргенекон», «Огуз», «Китаби-Деде Коркут» и «Огузнаме».
Кавказские ашуги, в число которых входили и азербайджанцы, сочиняя новые мелодии, в то же время также исполняли и древние стихи. По свидетельству Георгия Гурджиева, в конце XIX века некоторые ашуги могли наизусть исполнять целые фрагменты эпоса о Гильгамеше. Это указывает на связь с 4500-летней устной традицией, так как оригинальные аккадские тексты были расшифрованы лишь в начале XX века. Месопотамское влияние проявляется в азербайджанской суфийской литературе, в обожествлении и олицетворении глаз. Вероятно, такая особенность изображения глаз восходит к древним мифам и легендам о богинях глаз. Родина азербайджанского поэта Мухаммеда Физули — Месопотамия (современный Ирак)— в древности была полна храмов глаз и статуй богинь глаз.
Различные азербайджанские мифы берут своё происхождение из «Огузнаме» и эпоса «Китаби-Деде Коркут». Согласно азербайджанскому исследователю Ш. Мустафаеву, историк XIII—XIV вв. Фазлуллах Рашид ад-Дин, в процессе написания своего труда «Джами ат-Таварих», использовал как источники, существовавшие в местной тюркской среде, так и родословные легенды, принесённые мигрантами с Востока, чтобы отразить историю тюрков. Огузские устные генеалогические традиции были записаны либо в Анатолии, либо в Азербайджане. Произведение «Тарих-и Огуз» (Огузнаме), связанное с Огуз-ханом, имеет сюжетные линии, сходные с «Искендернаме» Низами Гянджеви и «Романом об Искендере» сирийского монаха Якова из Серуха. Эти литературные связи поддерживают точку зрения Ахмеда Зеки Валиди Тогана о том, что «Тарих-и Огуз» был создан в Азербайджане. В XV веке в Азербайджане туркманы возвели огузский миф о происхождении рода в ранг династийного. Так, Кара Юсиф считал себя потомком Чингиз Альпа, а Ак-Коюнлу — потомками Байандур-хана, происходившими от Огуз-хана. Ещё одним доказательством распространённости огузских родословных легенд в тюркской среде Азербайджана XV века является тот факт, что Хасан ибн Махмуд из племени огуз-байат, отправляясь в хадж, взял с собой рукопись «Огузнаме» и на её основе написал «Джам-и Джам-аин». В «Джам-и Джам-аин» использованы и местные истории Азербайджана и Курдистана. Доказательством тому служат сходные сюжеты в «Шарафнаме» курдского историка Шараф-хана Битлиси и «Китаби-Деде Коркуд».
Наиболее наглядным свидетельством широкого распространения огузских преданий является то, что некоторые истории, именуемые «Огузнаме», были записаны именно в Азербайджане, в туркоманской среде, в составе эпоса «Китаби-Деде Коркут». Этот эпос объединяет как ранние тюркские, так и архаичные кавказские представления. Его тематика восходит как к более древней эпохе борьбы огузов с кипчаками и печенегами в Центральной Азии, так и к борьбе племенного союза Ак-Коюнлу с христианами. Сведения о могиле Деде Коркуда в Дербенде приводят такие путешественники, как Адам Олеарий, Эвлия Челеби, а также упоминает «Дербенд-наме». Эвлия Челеби отмечал, что ширванцы очень почитают эту могилу. Фантастические мотивы азербайджанских сказок связывают с «Китаби-Деде Коркут».
Формирование и характеристики Азербайджанские мифы подверглись влиянию ритуализма, культовых верований, тотемизма и шаманизма. Азербайджанская и армянская мифологии формируют мифологическую среду Южного Кавказа, тогда как Грузия относится не к этой среде, а к картвельской мифологической средеChirikba, Viacheslav. (2019). Between Christianity and Islam: Heathen Heritage in the Caucasus . page 183..
Среди злых существ азербайджанской мифологии джинны относятся к исламской традиции, дивы и пэри — к зороастризму, а Хал анасы и эрдов — к шаманистским воззрениям. В азербайджаноязычном месневи «Китаби-Сирэтин-Нэби» конца XIII—начала XIV века поэта Иззеддина Хасаноглу представление о космосе и мифические идеи свидетельствуют о том, что вера в Небесного Бога (Гёк Танры) продолжила своё существование в рамках ислама.
Монгольское нашествие XIII века и последующий период господства Ильханидов над Иранским Азербайджаном и территориями современного Азербайджана привели к усилению здесь шаманистских обычаев. Шаманские традиции претерпели изменения под влиянием ислама и в тех областях, где они не наносили вреда и не были существенными, смогли сохраниться. Древние обычаи и традиции продолжили жить в азербайджанской культурной среде — в детском фольклоре и играх, обрядах и верованиях широких народных масс. Например, нет сомнения, что обычай азербайджанцев есть плов по четвергам в честь душ усопших является пережитком древнего шаманизма.
Мифы и легенды азербайджанцев построены на вере в различных мифических и полумифических существ, несущих в себе добро и зло. В азербайджанской мифологической системе существуют мифические единства: земля и небо, море и гора, вода и имя, человек и чудовище, дерево и цветок. Мифы, связанные с этими единствами, создавались в разные периоды социального развития и отражают ранний этап развития человечества. Значительная часть мифов как самостоятельные мифологические объекты веками передавалась устно, из поколения в поколение, дойдя до наших дней.
Несмотря на внешние влияния, азербайджанская мифология сохранила свою национальную самобытность. Азербайджанская мифология была тесно связана с персидским фольклором, и они оказывали взаимное влияние друг на друга. Тем не менее азербайджанская мифология сумела сохранить свою оригинальность. Согласно азербайджанскому исследователю А. Набиеву, персидская мифология также заимствовала ряд мифологических сюжетов у азербайджанской. Кумыкская мифология была внутренне связана с азербайджанской как в типологическом, так и в генетическом планеХалипаева И. А. Кумыкская мифология и ее турецко-азербайджанские параллели // Языки, духовная культура и история тюрков. Традиции и современность. — 1997. — Т. II. — С. 129..
В азербайджанской народной культуре мотивы дракона (эждаха), дива и пэри не встречаются в мифологических преданиях, тогда как такие персонажи мифологических преданий, как Гарачуха, Хал анасы и другие, не используются в дастанах и рассказах. Поскольку мифологические верования воспринимались людьми как реальность, герои мифологических преданий не переносились в рассказы и другие фольклорные произведения. Например, пока имя Гарачуха (аналог Домового) не утратило своего этнографического смысла и связанные с ним верования не были забыты, включить его образ в дастаны и рассказы не представлялось возможным.
Изучение и запись