Методологический натурализм — доктрина, согласно которой все познавательно релевантные (валидные) методы теоретического исследования являются методами гипотетически завершённых естественных наук (или сводятся к ним). Методологический натурализм следует отличать от метафизического натурализма. Ключевые представители течения: У. В. O. Куайн, Ф. Китчер, С. Хаак, , Х. Корнблис.
Методологический vs метафизический (онтологический) натурализм В философской литературе, посвящённой натурализму, часто проводится различие между метафизическим (онтологическим) и методологическим натурализмом. Первый представляет собой доктрину, согласно которой все, что существует, является предметом (или фундируется предметом) гипотетически завершённых естественных наук. Метафизический натурализм, тем самым, исключает любую форму онтологического плюрализма (допущения существования качественно различных классов объектов, для познания которых требуются принципиально различные методы и, соответственно, научные дисциплины); в случае натурализма — это запрет на допущение существования абстрактных объектов или наличия у философии эксклюзивных объектов, требующих для своего познания методов, не сводимых к методам (или, хотя бы, несогласующихся с методами) естественных наук. Таким образом, метафизический натурализм является взглядом на то, какие виды объектов существуют в мире.
Методологический натурализм, напротив, представляет собой не метафизическую доктрину, а утверждение о методе теоретического исследования. В общем случае он предполагает, что методы гипотетически завершённых эмпирических наук суть единственные релевантные методы приобретения теоретического знания. Это значит, что все теоретические дисциплины, включая философию, должны следовать методам естественных наук (если методологический натурализм истинен). Таким образом, основной интерес методологического натурализма состоит в том, чтобы обосновать и продемонстрировать возможность экстраполяции методов естественных наук на дисциплины, которые традиционно рассматривались в качестве принципиально отличных по своим методам от естественных наук — в основном на философские дисциплины.
Главная посылка методологического натурализма — это отрицание того, что существуют познавательно-релевантные теоретические дисциплины, следующие методу, не сводимому к методам естественных наук. Этот тезис имплицитно содержит в себе утверждение, что не существует никаких других наук помимо естественных, поскольку если бы они существовали, им пришлось бы следовать какому-то методу, отличающемуся от методов естественных наук, что, согласно методологическому натурализму, запрещено.
Методологический натурализм и религия Методологический натурализм не включает с логической необходимостью метафизический: некоторые исследователи полагают, что можно придерживаться методологического натурализма, не принимая метафизического, поскольку признание первого распространяется только на «научные» (что бы это слово не означало) методы исследования и дисциплины, оставляя место для возможности научно нерелевантных способов познания, например, откровение. Это делает натурализм совместимым с религиозным мировоззрением и позволяет ученым-христианам разрешать противоречие между «священным писанием» и «книгой природы» посредством указания на то, что для научного познания последней требуется принять натурализм, в то время как познание первой является религиозным и не требует принятия какой бы то ни было формы натурализма. (Критикуя описанную форму методологического натурализма, Плантинга указывал, что её аргументы достаточны лишь для доказательства того, что определённая сфера науки должна быть метафизически нейтральной (он называет её Дюгемовой наукой), но не показывает почему вопрос о, например, божественном вмешательстве не может быть также рассмотрен эмпирически, что нивелирует значимость методологического натурализма для религиозного дискурса). Методологический натурализм также играет большую роль в дискуссиях о чудесах в научном реализме.
Отношение философии и науки Методологический натурализм обладает особенным значением для философии. Исторически, философия претендовала на обладание собственными эксклюзивными предметами и методами их познания. Исследования эмпирических наук рассматривались лишь в качестве исследования ограниченных областей реальности, и их методы не рассматривались в качестве универсальных. Таким образом, методологический натурализм в философии предполагает рассмотрение философской деятельности с нетрадиционной перспективы.
Так как методологический натурализм отрицает принципиальное различие между методами философии и естественных наук, он должен продемонстрировать то, как можно применять их методы в философии. Существуют различные виды формулировок методов естественных наук. В общем случае, можно предложить следующую формулировку: методы эмпирических наук включают в себя в качестве существенных компонентов наблюдение, эмпирические данные и эксперимент. Натурализм (как методологический, так и метафизический) в принципе испытывает проблемы с тем, чтобы включить математику в сферу эмпирических наук (для натурализма понятия «эмпирические науки» и «естественные науки» совпадают по экстенсионалу), так как математические объекты не являются эмпирическими, а математический метод не является экспериментальным. Различные способы разрешения этой проблемы могут включать номинализм в отношении абстрактных объектов (например, куайновский), а также аргумент о «незаменимости математики» Куайна-Патнема. (Аргумент в общем виде выглядит следующим образом: математика не может быть не истиной, как полагают фикционалисты, так как: а) математика незаменима для естественных наук и б) если мы хотим, чтобы наши физические теории были истинными (что полагают натуралисты), то мы должны полагать, что наши математические теории истины. Это позволяет признать математику истиной, не обсуждая природу абстрактных объектов и не вводя новые критерии истинности для математики)
Отсутствие принципиального различия в методах ставит вопрос о том, следует ли вообще выделять философию в качестве самостоятельной философской дисциплины. Один из возможных ответов (другие ответы см. в «Роль интуиции в философии») — это то, что философия, в отличие от естественных наук, занимается более «абстрактными» вопросами, при этом продолжая следовать методам эмпирических наук. Так, если задача физики заключается в том, чтобы описывать и объяснять физические процессы, то философия направлена на тот способ, посредством которого физика достигает своих результатов, а также направлена на вопрос о статусе её объектов. Т. Уильямсон пишет:
Хотя существуют реальные методологические различия между философией и другими науками, в отношении актуальной практики, они менее глубоки чем обычно предполагается. В частности, так называемые интуиции — это просто суждения (или диспозиции к суждениям); ни их содержание, ни когнитивный базис на основании которого они выносятся, не должен быть отчетливо философским. <…> Забудьте идею единого метода, которой применяется во всех философских размышлениях и только в них.
У данного взгляда есть ряд оппонентов, которые полагают, что философия обладает своим собственным методом и уникальными «философскими вопросами». Среди ключевых оппонентов натуралистического движения можно назвать П. Ф. Стросона, который в дискуссиях с Куайном пытался продемонстрировать, что есть способы решения философских проблем, не зависящие от результатов и методов естественных наук. Например в своей статье «Свобода и рессентимент» он показывает, что вопрос о свободе воли никак не зависит от того, принимаем мы детерминизм или нет.
Роль интуиции в философии Возможным контраргументом против методологического натурализма в философии может быть то, что, в то время как естественные науки опираются на эмпирические свидетельства, наблюдение и эксперимент, философия полагается на интуицию. Противники методологического натурализма могут утверждать, что существует априорная, не зависящая ни от какого опыта интуиция (например, проект дескриптивной метафизики П. Ф. Стросона нацелен на то, чтобы эксплицировать концептуальную схему, инвариантную по отношению к различным возможным опытам, и являющуюся более фундаментальной, нежели концептуальная схема, например, естественных наук).
Натурализованная эпистемология Радикальный ответ на этот вызов был предложен Куайном в его проекте натурализованной эпистемологии. Куайн полагал, что эпистемология, если она должна обладать каким-либо познавательно релевантным статусом, должна (вместо априорного исследования) следовать методам психологии, лингвистики и социологии. И, соответственно, из самостоятельной философской дисциплины эпистемология превращается в раздел психологии. Сам Куайн описывает это следующим образом:
Эпистемология, или нечто подобное ей, просто занимает место раздела психологии и, следовательно, естественной науки. Она исследует естественные явления, а именно человеческий субъект. Этот человеческий субъект представляет собой экспериментально контролируемый вход — например, определённую модель излучений определённой частоты, — и по истечении некоторого времени субъект выдает на выходе описание внешнего трехмерного мира в его развитии. Отношение между бедным входом и богатым выходом и есть то отношение, которое мы должны изучать. В определённом смысле этими же причинами обусловлена и эпистемология, а именно: мы изучаем отношение между бедным входом и богатым выходом для того, чтобы увидеть, как данные относятся к теории и как некоторые теории природы превосходят имеющиеся данные.
В этом случае интуиция просто ассимилируется к определённым поведенческим свойствам познающего субъекта, и для её описания не требуется уникальный философский метод.
Позиция Куайна, однако, активно критиковалась. По большой части это происходило из-за того, что куайновский подход элиминирует нормативную составляющую эпистемологии, что, согласно Патнему, делает её неспособной ответить на вопрос о том, каков критерий истинности научного знания, а также показать какое эмпирическое свидетельство будет достаточным или необходимым для того, чтобы признать некоторое верование знанием. Поскольку Куайн элиминирует верование из эпистемологии, он лишает её возможности обоснования различных видов знания и способов их получения, что делает эпистемологию неподходящей для решения задач, которые перед ней стоят.
Методологический натурализм и кабинетная философия Более либеральный подход сводится к взгляду, согласно которому психологические исследования полезны и необходимы для эпистемологии, и что последняя не должна пренебрегать ими. Однако, вся эпистемология не будет сводиться к одной лишь психологии, а будет стремиться к насколько возможно большей интеграции. Ф. Китчер, анализируя прогресс в эпистемологии, указывал, что «Психология вернулась в эпистемологию тихо». Ключевым событием для Китчера являлся аргумент Э. Геттиера против классической платоновской дефиниции знания, как подтвержденного истинного верования (justified true belief). Геттиер демонстрирует, что классическое определение знание неадекватно для многих простых эмпирических ситуаций. Если гиттеровский анализ знания корректен, то это создает фундаментальные проблемы для так называемой «кабинетной философии (эпистемологии)», поскольку традиционный концептуальный анализ оказывается неспособным разработать необходимые и достаточные критерии для того, чтобы признать некоторое убеждение (мнение) знанием. Эмпирический анализ же, поскольку его материалом являются именно ситуации, в которых статус знания приписывается убеждению, обещают оказаться более успешными в решении поставленного вопроса.