Протокольные предложения — это исходные элементарные утверждения, описывающие то, что дано нам непосредственно в опыте. Другими словами, они образуют эмпирический базис науки, материалом для которого выступают наблюдения и эксперименты. Кроме того, протокольные предложения рассматриваются как предел логического анализа языка науки, сведение к которому необходимо для установления истинности любого содержательного утверждения о мире в результате его эмпирической проверки.
Предпосылкой к концепции протокольных предложений послужило понятие «атомарных предложений», введённых Людвигом Витгенштейном в Логико-философском трактате. Позднее, логические позитивисты, в том числе, представители Венского кружка, истолковав «атомарные предложения» в свете сенсуализма, эмпиризма и феноменализма, выдвинули идею «протокольных предложений». Протокольные предложения пережили два этапа трактовки представителями Венского кружка. Первый этап состоял в рассмотрении их в ключе феноменологического языка, обозначающего чистый опыт личных переживаний субъекта, выраженный от первого лица. На втором этапе протокольные предложения понимались как предложения физикалистского языка, выражающего личные психические переживания субъекта, выражаемые от третьего лица и направленные на избежание солипсизма. Позже, в 1930-е года многие представители логического позитивизма отказываются от понятия протокольных предложений. Так, например, одним из вариантов развития идеи протокольных предложений становится «вещной язык», призванный описать наблюдаемые человеком свойства и отношения окружающего мира.
Наиболее резкую критику концепции протокольных предложений в своих работах давал Карл Поппер, утверждая, что опыт никогда не может действительно убедить человека принять то или иное утверждение. В рамках современной методологии науки рассуждения о достоверности опыта уже окончательно потеряли реальный смысл, так что в настоящее время концепция протокольных предложений представляет, преимущественно, исторический интерес.
Бертран Рассел и Людвиг Витгенштейн
Британского философа, логика и математика Бертрана Рассела и его ученика, австрийского философа Людвига Витгенштейна, можно назвать одними из начинателей обсуждения идеи протокольных предложений. Стоит отметить, что включение Витгенштейна и Рассела в дискуссию о протокольных предложениях было бы поспешным обобщением. Эти философы, особенно Бертран Рассел, развивали в своих работах концепцию логического атомизма. В частности, Рассел писал об атомарных предложениях, которые трактовал как предложения, фиксирующие непосредственный опыт. Это определение достаточно близко к тому, что представители Венского кружка понимали впоследствии под протокольными предложениями. В своей работе «Философия логического атомизма» Рассел приводит следующее объяснение своей концепции логического атомизма:
Причина, по которой я называю свое учение логическим атомизмом, состоит в том, что атомы, которые я хочу получить как конечный результат анализа, являются логическими, а не физическими. Некоторые из них будут представлять собой то, что я называю ‘партикуляриями’ [‘particulars’] — преходящие предметы, такие как небольшие пятна цвета или звуки, а некоторые будут предикатами или отношениями и т. д. Дело в том, что атом, который я хочу получить, это атом логического, а не физического анализа.
Что же касается Витгенштейна, он в «Логико-философском трактате» не даёт эмпирической трактовки атомарных предложений. Философ предлагает рассматривать их как сцепление простых имен, находящееся в изоморфном отношении со сцеплением простых объектов. Именно поэтому можно сказать, что, хотя в работах Витгенштейна идея протокольных предложений, как таковых, ещё не фигурирует, тем не менее, ко времени возникновения дискурса среди представителей венского кружка, можно говорить об их общении с Витгенштейном и происхождении идеи протокольных предложений из многочисленных частных бесед с философом.
Вообще, сопоставляя позиции Рассела и Витгенштейна которые, в целом, составляют похожие концепции, можно выделить их принципиальное различие, состоящее в том, что Витгенштейна интересует, прежде всего, природа лингвистического символизма, то есть вопрос о том, как возникает возможность говорить о мире и его описывать. При том Витгенштейн в своих работах не пишет распространено о возможности познания атомарных фактов, как и почему это познание вообще может быть возможно. Рассел же вводит такие понятия, как чувственные данные и универсалии и допускает возможность непосредственного знакомства с атомами посредством такого способа познания, как знание-знакомство. В своей работе «Философия логического атомизма», он определят знание-знакомство как возможность непосредственного когнитивного контакта с миром. Именно этот контакт и позволяет человеку отображать в своих представлениях нечто, имеющее отношение к миру. Так, у Рассела, как и у Витгенштейна, существует параллелизм структуры мира и структуры языка, а также концепция истины, понимаемой, как структурный изоморфизм.
По Расселу, логический анализ, разлагающий знание, позволяет установить, из чего состоят атомарные предложения и как они между собой связаны. Так, атомарные предложения представляют собой простые неразложимые символы, которые Рассел, в отличие от Витгенштейна, выделяющего только имена, определяет в несколько групп. Иными словами, Рассел не рассматривает предложение как единицу значения. У него самостоятельным значением обладают те компоненты, из которых складывается пропозиция — логически собственные имена (logically proper names) и предикаты, выражающие свойства и отношения. Эта теория дескрипций Рассела призвана выявлять, что является полным и неполным символом. Здесь Рассел замечает, что логически собственные имена обладают важной особенностью, то, что они обозначают обязательно должно существовать, поскольку мы удостоверяется в этом непосредственно через факт знакомства (функцию имен и символов). Именно это Сёрл впоследствии называл аксиомой существования.
Символами являются те компоненты пропозиции, которые нам необходимо понять для того, чтобы понять эту пропозицию. Компоненты факта, который в зависимости от того, что имеет место, делает пропозицию истинной или ложной, являются значениями символов, которые нам необходимо понять для того, чтобы понять эту пропозицию.
Рассел предлагает концепцию однозначного, то есть лишенного двусмысленности, логически совершенного языка. Это язык похожий на язык логики, а именно предложенный им и Альфредом Нортом Уайтхедом в работе «Principia Mathematica» Главная его особенность и превосходство, причина, по которой философы должны на него опираться, состоит в том, что он позволяет точно фиксировать логическую форму, что необходимо для Расселовского допущения о познаваемости мира и присутствии истины в нём.
Дискуссия о протокольных предложениях внутри Венского кружка Следуя идеям европейских ученых, а также логическим работам Бертрана Рассела и Людвига Витгенштейна, члены Венского кружка поставили своей целью показать, что осмысленные выражения сводятся а) к эмпирическим высказываниям; б) к тавтологиям. Однако характер и результаты процесса такого сведения получились весьма различными.
Логические позитивисты принимали за норму всякого знания, знание научное, при этом осмысленными выражениями, по их мнению, являлись лишь эмпирические высказывания и тавтологии. При помощи обращения к искусственным языкам они надеялись исправить неточности и двусмысленности, возникающие в языке обыденном. И хотя они преследовали одну цель, внутри логического позитивизма можно выделить две группы, отличающиеся друг от друга в вопросе о природе базисных эмпирических высказываний, которые и получаются в результате проводимого анализа:
Феноменалистические теории, где в качестве базисных высказываний выступают высказывания, выражающие чувственный опыт. Физикалистские теории, где в качестве базисных высказываний выступают высказывания, выражающие наблюдения физических объектов .
Изначально большинство представителей Венского кружка, следуя Расселу, придерживались феноменологического подхода. Однако в дальнейшем большинство из них изменило свои взгляды.
Мориц Шлик
Проблема «протокольных предложений», их структуры и функции есть новейшая форма, в которую философия, или скорее решительный эмпирицизм наших дней, облекает поиски последнего основания познания.
Одним из признанных лидеров Венского кружка был Мориц Шлик, он придерживался теории феноменалистического анализа языка. Изначально такой подход, рассматривающий предложения, которые выражают непосредственный чувственный опыт, как окончательное оправдание всех фактических высказываний, был принят всеми членами Венского кружка, но это длилось не очень долго. И когда другие философы обратились к физикализму, Шлик был последним, кто продолжал отстаивать данный подход.
Физикализм в попытке обеспечить твердые объективные основания для науки в качестве основных принимает протокольные высказывания вида: «N. N. наблюдал такой-то объект в такое-то время и в таком-то месте». Однако Шлик указывает на то, что между этим высказыванием и самим объектом остаётся место для ошибки. И выдвигает идею о том, что, для того чтобы протокол был максимально достоверным на месте N.N. стоял я сам, хотя и в этом случае остаётся шанс того, что между свершением конкретного события и его протоколированием может закрасться искажение. Физикализм говорит о необходимости в согласованности протоколов с положениями, которые уже были ранее установлены. Однако, Шлик замечает, что в согласованности нет никакого смысла, если до этого мы не установили нечто твердо. Иначе возникает возможность того, что согласие установлено касательно некого ложного утверждения. Но, пишет Шлик "в любом случае, независимо от того, какую картину мира я рисую, я всегда буду проверять ее истинность в терминах моего собственного опыта. Я никому и никогда не позволю отнять у меня эту опору: мои собственные предложения наблюдения всегда будут последним критерием. И я буду восклицать: «Что я вижу, то я вижу!»
Шлик считает, что предложения, описывающие непосредственный опыт, сложно подвергнуть сомнению, поэтому структура науки должна быть основана на предложениях, содержащих в своей форме «здесь, теперь, то и то». А также Шлик говорит о необходимости связи общих определений в словах с указаниями или жестами: «общим для всех этих утверждений является то, что в них входят демонстративные термины, имеющие смысл прямого жеста то есть правила их употребления учитывают, что при построении предложений, в которых они встречаются, имеется некоторый опыт и внимание направленно на что-то наблюдаемое». Таким образом, он говорит, что отказывается от того, что другие представители Венского кружка называли «протокольными предложениями» и обращается к непосредственным «предложениям наблюдения», стимулирующими процесс построения знания, он называет их «констатациями». Примеры таких предложений выглядят так: «здесь и теперь линии пересекаются» и «здесь и теперь красное соседствует с голубым».
«Констатации» это несомненно истинные синтетические предложения, которые являются опорой для построения знания. Важно заметить, что они не являются собственно научными предложениями, а лишь стимулами для их построения. Поскольку научное предложение является гипотезой и может быть отвергнуто, что немыслимо для основания всего знания. Шлик утверждал, что несомненное знание может быть выражено только в высказывании, которое кто-то делает о своём непосредственном опыте. Также в отличие от протокольных предложений, «констанции» не могут быть записаны как простые предложения и что они верны только в конкретный момент — в тот момент, когда они устанавливаются.