Ива́н Никола́евич Го́рсткин ( — ; Пенза) — , бывший офицер лейб-гвардии Егерского полка, участник тайных декабристских обществ — Союза благоденствия, Северного общества и Практического союза. Входил в круг общения А. С. Пушкина. Был арестован и до окончания следствия по делу о событиях 14 декабря 1825 года содержался в Петропавловской крепости. По распоряжению Николая I отправлен под бдительный надзор сначала в Вятку, а затем — в Пензенскую губернию. Занимался хозяйственной и общественной деятельностью. В 1861 году был награждён памятной медалью «За труды по освобождению крестьян». Известен как театрал и основатель первого постоянного театра в Пензе.
Биография
Происхождение Происходил из старинного дворянского рода Горсткиных. Отец — Николай Петрович Горсткин, бывший лейб-гвардии прапорщик, состоятельный помещик, в 1796 году внесённый VI часть родословной книги дворян Тульской губернии, в Богородицком, Крапивенском и Тульский уездах которой он владел 650 крепостными душами. Мать — Елизавета Ивановна (урожд. Озерова), дочь предводителя дворянства Можайского уезда И. П. Озерова.
В семье было шесть детей: сыновья Павел (1797), Иван, Дмитрий и Пётр и дочери Надежда (1801), Софья (1810-е).
Детство Ивана прошло в Богородицком уезде в родовом имении Горсткиных БорисовкаПозднее деревня была переименована в Горсткино. Образование получил в Благородном пансионе при Московском университете, который готовил мальчиков из знатных дворянских семей к престижной военной и гражданской службе.
На военной службе По семейной традиции, восходящей к Семёну Горсткину, который в XV веке был воеводой у князя Василия Тёмного, многие представители рода начинали карьеру с военной службы. Служили в гвардии и родственники И. Н Горсткина по материнской линии: отец Елизаветы Ивановны — отставной полковник Иван Петрович Озеров и её родные братья — Василий, Иван, Пётр и Михаил.
После окончания пансиона И. Н Горсткин 20 июля 1814 года был определён юнкером в недавно вернувшийся из Парижа лейб-гвардейский Егерский полк. В связи с ожиданием возобновления боевых действий из-за бегства Наполеона с острова Эльба по указу императора полк с 9 июня по 11 октября 1815 года участвовал в походе в Вильно. Из похода Горсткин вернулся в звании портупей- юнкера. Во время нахождения гвардейского корпуса в Москве 24 января 1818 года был произведён в прапорщики.
В Москве жеПосле годичного пребывания в Москве полк возвратился в Петербург 4 августа 1818 года. вместе с сослуживцами по полку В. С. Норовым , Ф. П. Панкратьевым, А. В. Семёновым и А. А. Челищевым был принят А. Н. Муравьёвым в недавно созданный там Союз благоденствия.
С 21 октября 1819 года — подпоручик. В октябре 1820 года Егерскому полку было приказано занять казармы взбунтовавшего Семёновского полка, чтобы не дать восставшим завладеть ружьями. Современники отмечали, что настроения в гвардии в целом было на стороне семёновцев, «даже лейб-егеря, наиболее надёжные из всех пехотных полков, колебались и не хотели идти против своих товарищей» и убедить их смогли только авторитет и энергия командира полка К. И. Бистрома. Но вскоре выяснилось, что за разговоры в поддержку семёновцев был заключён в Шлиссельбургскую крепость унтер-офицер дейб-гвардии Егерского полка Степан Гушеваров, заявлявший, «что ежели не вернут арестованные батальоны, то они докажут, что революция в Испании ничто в сравнении с тем, что они сделают». Александр I, обеспокоенный проявлениями неповиновения в гвардии под возможным влиянием тайных обществ, расценил это как результат прямого подстрекательства или обсуждений офицерами («говорунами») политических тем в присутствии солдат . Им было поддержано учреждение в гвардейском корпусе негласной военной полиции. Уже к февралю 1821 года тайный агент Грибовский подготовил императору сведения о «брожении умов» поимённо названных участников тайных обществ, главным образом, из привилегированных гвардейских полков.
В январе 1821 года на созванном в Москве съезде депутатов, с учётом сложившейся ситуации, было принято решение о самороспуске Союза благоденствия, управой которого в лейб-гвардии Егерском полку до того момента руководили подпоручик И. Н. Горсткин и штабс-капитан А. А. Челищев.
Дисциплинарное давление на офицеров, подозреваемых в связи с семёновской историей, сопровождалось «неумеренной строгостью» к нижним чинам и, возможно, стало причиной роста самоубийств, особенно среди солдат лейб-гвардии Егерского полка. В марте 1821 года выяснение причин таких «преступлений» было поручено командиру гвардейского корпуса И. В. Васильчикову с условием соблюдения «уважения и учтивости», соответствующих проявляемым генералом Бистромом «усердию в службе и его заботливости о полку».
29 августа 1821 года указом императора, утвердившего приговоры военного суда, были подведены итоги продолжавшегося более полугода следствия над участниками событий и заподозренными в сочувствии им «говорунами». К тому времени К. И. Бистром был повышен в должности и назначен начальником 2-й гвардейской пехотной дивизии. 18 сентября 1821 года новым командиром лейб-гвардии Егерского полка стал генерал-майор Е. А. Головин.
До того как полк в конце сентября того года отправился в Вильно на зимние квартиры И. Н. Горсткин подал рапорт об отставке по домашним обстоятельствамВ 1821 году умер его отец — Н. П. Горсткин.. 27 октября 1821 года он был уволен от службы в чине поручика «по болезни».
После отставки Определение Горсткиным направления будущей гражданской деятельности соответствовал духу и целям легальной деятельности Союза благоденствия, устав которого предоставлял его членам право выбрать для служения одну из четырёх «отраслей» — человеколюбия, образования, правосудия и общественного хозяйства. Ему, как выпускнику статусного университетского пансиона, предоставлявшего определённые льготы при вступлении на государственную службу, было естественным посвятить себя работе в сфере правосудия.
31 июля 1824 года был принят в штат гражданской канцелярии московского военного генерал-губернатора Д. В. Голицына, репутация которого как поборника нравственного правосудия привлекала под его начало образованных и либерально настроенных дворян. Кроме И. Н. Горсткина, к 1825 году в разных административных инстанциях при Голицыне служили имевшие отношение к тайным обществам: Д. А. Давыдов, Б. К. Данзас, В. П. Зубков, С. Н. Кашкин, П. И. Колошин, С. Д. Нечаев, И. И. Пущин, С. М. Семёнов.
30 октября 1824 года получил гражданский чин коллежского секретаря. С 24 апреля 1825 года — титулярный советник. 13 мая назначен исполняющим обязанности советника московского губернского правления. 15 июня 1825 года указом Сената был утверждён в этой должности.
В феврале 1825 года руководителем петербургской управы Северного общества Е. П. Оболенским был привлечён к участию в московскую управу этого общества. Почти одновременно вошёл в основанный И. И. Пущиным в начале 1825 года «Практический союз», члены которого были объединены стремлением содействовать преобразованию системы правосудия.
В фондах Всероссийского музея А. С. Пушкина хранится написанный в 1825 году по просьбе В. П. Зубкова художником Д. М. Соболевским групповой портрет нескольких членов «Практического союза» на котором И. Н. Горсткин изображён стоящим рядом с И. И. Пущиным.
Арест и следствие по делу 14 декабря 1825 Поздно вечером 14 декабря имя Горсткина, как возможного участника мятежных событий, Николай I сообщил в письме Константину Павловичу, называя его фамилией замеченного на Сенатской площади и задержанного уже через несколько часов статского советника Горского: «Мне только что доложили, что к этой шайке принадлежит некий Горсткин…»31 декабря 1825 года С. П. Трубецкой на вопрос следствия ответил: «О статском советнике Горском я никогда не слыхивал. Был некогда член Горсткин, офицер лейб-гвардии Егерского полка, которого я, кажется, не забыл показать в списке»..
О восстании в Петербурге Горсткин узнал только 18 декабря в день принятия в Москве присяги новому императору.
Впервые его имя было открыто следствию 27 декабря С. П. Трубецким, который среди бывших ранее в обществе, но «давно не имеющих никаких с обществом сношений», назвал служившего ранее в гвардейском Егерском полку Горсткина руководителем одной трёх действовавших в Петербурге управВ Петербурге кроме Главной управы Союза благоденствия были три управы: конно-гвардейском, Измайловском и лейб-гвардии Егерском полках.. Давняя связь Горсткина с тайными обществами могла быть известна следствию по составленному Грибовским доносу, поданному А. Х. Бенкендорфом Александру I ещё в 1821 году с перечнем членов Союза благоденствия. Среди «примечательнейших по ревности» в нём был назван и Горсткин.
По показаниям С. П. Трубецкого уже 28 декабря следствие приняло решение о необходимости задержать и допросить Горсткина.
Сведения о возможной причастности Горсткина к событиям, связанным с подготовкой возмущения 14 декабря начали пополняться в ходе проводимого расследования. Арестованный 8 января 1826 года и доставленный в Петербург С. Н. Кашкин на первом же допросе 11 января заявил, что в 1825 году во время приезда в Москву Е. П. Оболенский «принял в общество в моём присутствии господина Горсткина (советника Московского губернского правления) ». 11—12 января 1826 года И. И. Пущин назвал И. Н. Горсткина членом созданного в 1825 году «Практического союза», имевшего цель — «личное освобождение дворовых людей».
Приказ о задержании был подписан 15 января 1826 года и через четыре дня его, арестовали в Москве. Ещё через четыре дня он оказался в Петербурге на главной гауптвахте. К этому моменту следователи располагали показаниями и Е. П. Оболенского от 21 января, сообщившего, что Горсткин был в числе московских членов нынешнего общества, но «в дела общества уже не входил».
На первом допросе Горсткин показал, что был принят в 1818 году в Союз благоденствия и был знаком с его уставом, но активной деятельностью не занимался. 24 января его перевели в Петропавловскую крепость с собственноручным указанием императора — «присылаемого Горсткина содержать по усмотрению хорошо» — в арестантскую камеру № 3 Невской куртины.
В феврале-марте 1826 года в ответах на вопросы следствия принадлежность Горсткина к тайному обществу, по крайней мере до 1820 года подтвердили С. Н. Кашкин, П. И. Колошин, Н. М. Муравьёв, М. М. Нарышкин, Е. П. Оболенский, И. И. Пущин, С. М. Семёнов, И. Д. Якушкин. При этом С. Н. Кашкин, Е. П. Оболенский и И. И. Пущин указали на участие его в московской управе Северного общества в 1825 году.
Признавая членство в Союзе благоденствия, Горсткин пытался убедить следователей в том, что вступление в 1818 году в общество было связано, с одной стороны, с его благородными предполагаемыми целями, а с другой — с неопытностью молодого человека, жаждущего проявить себя на общественном поприще. Среди подтолкнувших к этому причин он называл: — авторитет и репутация в гвардии пригласившего его А. Н. Муравьёва; — желание обрести полезные связи в обществе; — образованность и одарённость будущих товарищей; — собственное тщеславие, удовлетворённое вступлением в общество избранных.
На большую часть вопросов следствия Горсткин отвечал с осторожной ссылкой на неосведомлённость о каком-либо обсуждении реальной деятельности общества, его участие в которой ограничивалось немногочисленными собраниями, в том числе у «одного из главных в то время» в Петербурге — князя И. А. Долгорукова. Он подчёркивал аполитичный характер таких встреч, на которых «Пушкин читывал свои стихи, все восхищались остротой, рассказывали всякий вздор, читали, иные шептали, и все тут; общего разговора никогда нигде не бывало».
28 марта на заседании № 92 следственного комитета были признаны «достаточными и не требующими пополнения» сведения собранные о титулярном советнике Горсткине.