Чесме́нский зал — мемориальный зал парадной анфилады Большого дворца в Петергофе. Создан в 1770-х годах по заказу Екатерины II архитектором Ю. М. Фельтеном на месте ранее существовавшего Аванзала Б. Ф. Растрелли в память о победе русского флота над турецким в Чесменском сражении (5—7 июля) 1770 года, во время Русско-турецкой войны 1768—1774 годов. Чесменский зал в Петергофе стал одним из целого ряда мемориалов, посвящённых победе в сражении, наряду с другими памятниками, зданиями, дворцовыми интерьерами в пригородах Санкт-Петербурга.
Зал выполнен в стиле классицизма, имеет живописный плафон. Основным элементом отделки являются 12 батальных полотен авторства немецкого художника Я. Ф. Хаккерта, изображающих эпизоды Чесменского боя и других морских сражений русско-турецкой войны. Во время Великой Отечественной войны, в сентябре 1941 года, вместе с другими залами Большого петергофского дворца интерьер погиб. В послевоенные годы он был восстановлен и открыл свои двери для посетителей музея-заповедника в 1969 году.
История Первоначально, в 1749—1752 годах, во время масштабной перестройки Большого петергофского дворца по проекту Б. Ф. Растрелли, интерьер был оформлен как аванзал. Помещение было создано в северо-западном углу дворца и открывало собой парадную анфиладу. Ось анфилады ориентирована на окно в западной стене зала, что визуально как бы продлевает её за пределы здания.
К югу от Аванзала был возведён флигель с так называемой Светлой галереей (Танцевальным залом), выдвинутый в сторону Верхнего сада. В выступе здания к западу была отделана небольшая Голубая приёмная, откуда по галерее можно пройти в Корпус под гербом. Следующим помещением в парадной анфиладе стал Тронный зал, соседство с которым и определяло функциональное назначение растреллиевского Аванзала — в нём собирались посетители дворца перед началом церемоний в Тронном зале. Следом за Тронным располагался второй аванзал — Аудиенц-зал. Аналогом западного Аванзала в северо-восточном углу дворца — комнатой, завершавшей анфиладу — была Столовая (впоследствии — Большая, или Голубая, гостиная).
При Растрелли стены Аванзала покрывали деревянные щиты, декорированные золочёной резьбой, в том же стиле были сделаны многочисленные бра. По контракту с Канцелярией от строений, заключённому в июле 1751 года, во второй половине этого года был написан плафон — южнонемецким либо швейцарским мастером Лоренцо Вернером, ранее уже работавшим в восточной части дворца. Плафон «Церера, вручающая колосья первому земледельцу Триптолему», вероятно, был аллегорией процветания Российской империи в царствование Елизаветы Петровны. Потолок вокруг центральной части плафона и падуги занимала орнаментальная живопись, исполненная И. И. Бельским. В июне 1770 года в зале появились две грушевидной формы люстры (по другим данным — в 1779 году, во время переделки интерьера и в качестве замены снятым со стен позолоченным растреллиевским бра-кронштейнам).
В 1770-х годах в Большом дворце активно работал Ю. М. Фельтен, который по заказу Екатерины II переоформил целый ряд помещений. В 1778—1779 годах по его проекту в стиле классицизма был заново отделан и Аванзал. Этот бывший интерьер Растрелли, как и, частично, соседний Тронный зал, переделанный в те же годы в соответствии с классицистическими традициями, стал своего рода памятником победы России в Русско-турецкой войне 1768—1774 годов.
Одним из триумфов русского оружия, отмеченным большим числом мемориалов, стало Чесменское сражение, произошедшее (5—7 июля) 1770 года. В честь этой победы русского флота были воздвигнуты Чесменская колонна в Екатерининском парке Царского Села и Чесменский обелиск в Дворцовом парке Гатчины, Чесменская церковь и Чесменский дворец у дороги на Царское Село. В XIX веке одна из парадных галерей Большого Гатчинского дворца получила наименование Чесменской.
Переделанный Ю. М. Фельтеном Аванзал Большого петергофского дворца также был назван Чесменским. Мемориальный зал, посвящённый утверждению России на Чёрном море (Чесменское сражение рассматривалось, таким образом, как важная веха на этом пути), закономерно появился именно в петергофской императорской резиденции, задуманной Петром I как триумфальный ансамбль, знаменующий рождение и расцвет молодой Российской империи.
Юрий Фельтен сохранил объёмы растреллиевского помещения, паркет, плафон Л. Вернера. Первоначально снятые зеркала были возвращены учеником-зеркальщиком А. Рукавишниковым на свои места в простенках между окнами на северной стене. Однако золочёная отделка была снята полностью, её заменил лепной декор, выполненный русскими лепщиками под руководством мастеров Насонова и А. Бернаскони. На стенах были установлены 4 барельефа и 4 медальона, присланные из Академии художеств в июне 1779 года. Главным элементом изобразительной программы зала стали 12 масштабных живописных полотен, созданных немецким художником Я. Ф. Хаккертом и посвящённых эпизодам Чесменской битвы и других морских боёв русско-турецкой войны, которые на рубеже 1778 и 1779 годов были вмонтированы в стены.
Есть сведения, что при Екатерине II в Чесменском зале принимали курьеров с захваченными в ходе боевых действий турецкими знамёнами (вероятно, в период Русско-турецкой войны 1787—1791 годов). До Великой Отечественной войны в зале находился морской мундир Екатерины как напоминание о ежегодных морских манёврах, устраивавшихся в Петергофе в память о Чесменском сражении и других победах над турецким флотом.
В 1803 году в дополнение к двум имевшимся люстрам в зале было устроено настенное освещение. Из Зимнего дворца в петергофскую резиденцию было доставлено около 300 железных настенных бра XVIII века, некоторое количество было изготовлено на месте. В комнатах дворца они вбивались в стены и размещались на карнизах окон. В Чесменском зале однорожковые бра были размещены по всем стенам на линии раздела нижнего и верхнего ярусов двухэтажного зала (всего 83 штуки). В первой четверти XIX века было установлено также несколько бронзовых золочёных шестирожковых бра русской работы второй половины XVIII века. Интерьер завершали многочисленные ломберные и пикетные столы и стулья. Вероятно, благодаря этой особенности меблировки Чесменский зал также именовался «Пикетной комнатой».
После начала Великой Отечественной войны из Чесменского зала удалось вовремя эвакуировать все картины Я. Ф. Хаккерта, шестирожковые бра, находившиеся в зале часы с фигурами воинов в турецкой одежде, изготовленные во Франции в XVIII веке. В эвакуацию в Сарапул «уехали» хрустальные люстры. Вскоре после оккупации Петергофа немецкими войсками в сентябре 1941 года в Большом дворце начались пожары. В Чесменском зале погибли почти вся отделка и живописный плафон. К числу утраченных предметов обстановки относятся однорожковые настенные бра (хотя некоторое число лампионов — стеклянных фонариков, в которых помещались сами свечи в составе этих светильников — было найдено уцелевшими в развалинах дворца), несколько ломберных и пикетных столов второй половины (третьей четверти) XVIII века, несколько кресел и стульев, ширма, а также икона «Святая великомученица Екатерина».
В послевоенные годы зал был восстановлен. Проектированием восстановительных работ занимались архитекторы В. Б. Можанская, Е. Н. Петрова, А. М. Ефимов. Была проведена подготовительная научная работа, в ходе которой, в частности, удалось установить имена скульпторов, работавших в своё время над барельефами зала. Художник-реставратор М. Г. Колотов установил, что автором утраченных барельефов, по всей видимости, был русский скульптор последней четверти XVIII — первой четверти XIX века И. П. Прокофьев. С использованием сохранившихся фрагментов прежнего лепного декора скульпторы Г. Л. Михайлова и Э. П. Масленников заново выполнили все крупные рельефы помещения (в 1972 году за работы по восстановлению Большого петергофского дворца они были удостоены серебряных медалей Академии художеств СССР), а лепной орнамент воссоздали Н. И. Оде, Г. Ф. Цыганков, Н. К. Рогачёв, С. Г. Лебедева и другие. По рисунку Б. Ф. Растрелли и сохранившимся фотографиям усилиями столяров и паркетчиков И. В. Антонова, Н. И. Смирнова, В. А. Белозёрова, В. Б. Хасина, В. М. Николаева, В. А. Никифорова был воссоздан наборный паркет (И. В. Антонов за участие в восстановлении дворца в 1972 году получил Государственную премию РСФСР в области архитектуры).
Вместо утраченного плафона Л. Вернера потолок украсил плафон «Жертвоприношение Ифигении» голландского художника Августина Тервестена Старшего, написанный в 1690 году. Эта работа находилась в Ленинграде, во Дворце «Малютка», и по решению Государственной инспекции по охране памятников была использована при восстановлении отделки Чесменского зала. После реставрации художниками Р. П. Саусеном и Б. Н. Косенковым в интерьер были возвращены полотна Хаккерта. Свои места на стенах вновь заняли золочёные бра. К 1969 году восстановление Чесменского зала было завершено. В 1975 году в зал вернулись хрустальные люстры. В 2018 году впервые с послевоенного времени эти люстры были отреставрированы.
11 марта 2000 года в Чесменском зале Большого петергофского дворца прошли переговоры исполняющего обязанности президента России В. В. Путина с премьер-министром Великобритании Т. Блэром. Это была первая встреча нового главы российского государства с лидером одной из стран «большой семёрки». Сам факт проведения такой важной встречи именно в Чесменском зале мог иметь, по мнению некоторых авторов, символическое значение.
Отделка и убранство Главным художественным приёмом отделки парадных комнат Большого дворца, заново оформленных Ю. М. Фельтеном в 1770-х годах, и Чесменского зала в том числе, стала лепка. На северной стене были размещены рельефы с профилями античных полководцев. В десюдепортах над дверями — малые барельефы «Дети-тритоны, выносящие из волн младенца» с фигурами дельфинов, являющихся аллегорией спокойного моря. Над десюдепортами помещаются рельефные панно «Турецкие трофеи», представляющие собой композиции из щита с полумесяцем, чалмы, колчана со стрелами, ятагана, бунчука и рукописного свитка.
Наддверные лепные рельефы отличаются удачной компоновкой, они свободно смоделированы и тщательно проработаны. Эти элементы декора выполнены без предварительной формовки, «намазным» способом, что придаёт им индивидуальность, неповторимость. Картинные рамы обрамлены гирляндами из лавровых листьев, перевитых орденскими лентами. Вверху стены зала опоясывает фриз, в составе которого заметны полумесяцы и султаны.
Плафон Чесменского зала «Церера и Триптолем» Л. Вернера, утраченный во время войны, по некоторым оценкам, мог считаться не только самым лучшим во всём Большом дворце, но и наиболее выдающимся образцом плафонной живописи XVIII века в России, после плафона кисти крупнейшего представителя венецианской школы Дж. Б. Тьеполо, находившегося в Большом зале Китайского дворца в Ораниенбауме. Центральный сюжет плафона — фигуры среди лёгких облаков — был окружён гротескным («гротическим») орнаментом в стиле французского рококо, авторства И. И. Бельского, который во многом и придавал уникальность всей композиции. Орнамент, в котором выделялись цветы, рокайли, фигурки амуров, по своему колориту повторял палевый (соломенно-жёлтый) цвет стен зала.
Если в растреллиевском интерьере плафон Вернера по своему смысловому значению служил символом процветания империи, прежде всего — в области сельского хозяйства, то после переделки зала Церера как образец мудрой правительницы, не только покровительницы земледелия, но и законодательницы, могла ассоциироваться уже с Екатериной II. Примерами архитектурного воплощения подобной аллегорической отсылки в постройках екатерининского времени, по мнению исследователей, могут быть, кроме Чесменского зала в Петергофе, Концертный зал Дж. Кваренги в Екатерининском парке (рельефы Аполлона и Цереры, Элевсинских мистерий) и посвящённый Екатерине Храм Дружбы в Павловском парке со статуей Цереры напротив входа.