Мюскаде́ны (, дословно ) — уличные бойцы термидорианской реакции во время Великой французской революции, также бывшие относительно зажиточными и обеспеченными франтами (своего рода предшественниками денди).

История термина Своё название мюскадены получили из-за мускусных духов, модных при королевском дворе до революции. Термин «мюскадены» существовал задолго до послетермидоровских банд, которых также называли «золотой молодёжью» () или просто «молодыми людьми» (): его употребляли лионские посыльные лавочников («мальчики на побегушках»), приказчики магазинов и домашняя прислуга, при этом термину придавался некоторый элемент женственности.

В 1789 году в Лионе, во время самого начала революции, первым эшевеном города при поддержке городской элиты было создано роялистское ополчение, в состав которого вошли многие из их слуг, которых противники-революционеры стали называть «мюскаденами», в не зависимости от того, использовали ли они духи или нет. Они представляли собой довольно эффективную силу в Лионе и окрестностях на протяжении года, прежде чем были расформированы, когда стало ясно, что национальные события взяли верх. Их вооружение было передано местной национальной гвардии, на них же было перенесено и прозвище; а когда в 1793 году Лион брали якобинские войска, термин стал известен и в Париже.

В том же году этот термин использовался в публицистическом соперничестве между двумя якобинскими газетами: «» авторства Жака Эбера с одной стороны, и «» Камиля Демулена с другой, во время которой Эбер использовал его в критике Демулена. Раскол среди якобинцев разрешился в следующем году казнью обоих авторов вместе со многими сторонниками их фракций; на заседании Комитета общественного спасения, выступившем против «эбертистов» в марте 1794 года, Барер жаловался, что мюскадены вместе с иностранцами и дезертирами были замечены «собирающимися в театрах, одетыми с нелепой роскошью, и … были в грязных чулках, с большими усами и длинными саблями, угрожая порядочным гражданам и особенно представителям народа», — он видел в них поддержку ультрарадикальных «эбертистов».

Описание

По своему происхождению многие мюскадены были представителями среднего класса и разбогатевшей буржуазии (из семей «мелких чиновников и мелких лавочников»), освобождавшиеся от военной службы или имевшие отпуска и отсрочки. Количество мюскаденов было относительно небольшим: около двух-трёх тысяч человек. Многие из них придерживались роялистских взглядов. После отстранения от власти якобинцев и Максимиллиана Робеспьера (и скорой казни последнего) в результате термидорианского переворота 27 июля 1794 года мюскадены, заручившиеся поддержкой Конвента (так, порой они для вида кричали «да здравствует Конвент!» и «мы признаём только Конвент»), занялись травлей преследованием оставшихся якобинцев и санкюлотов, и, начиная с осени того же года, в значительной степени преуспели в их подавлении в течение следующего года-двух. Предположительно, их организацией занимался политик и журналист Луи-Мари Фрерон. Их тихо и незаметно поощряло шаткое новое правительство, у которого были все основания опасаться якобинских банд и более широких народных волнений, поскольку из-за суровой зимы 1794–1795 гг. над парижским пролетариатом нависала серьёзная угроза голода. Мюскадены считаются участниками Первого белого террора, возникшего в ответ на предшествовавший якобинский террор.

Одной из любимых газет мюскаденов была откровенно контрреволюционная «Messager du soir», восторженно описывавшая избиения мюскаденами своих противников, и порой неприкрыто провоцировавшая их на новые выходки. В свою очередь газета «Le Tribun du peuple», издававшаяся Гракхом Бабёфом нещадно критиковала мюскаденов (иронично, что сам Бабёф, призывавший бороться с золотой молодёжью, ранее сам был представителем этой самой золотой молодёжи), на что сами они отвечали тем же. Так, однажды в кафе «Шартр» мюскадены после прочтения одного из номеров «Трибуна» сожгли газету за их «бичевание» и справедливые обвинения в адрес их негласных покровителей, включая Жана-Ламбера Тальена. Спустя два дня, 7 февраля 1795 года, Тальен выступил с резким обвинением Бабёфа, а фактически с доносом на него, сам же Бабёф был арестован. Также резко осуждала мюскаденов газета «L'Ami du peuple» (не путать с одноимённой газетой, издававшейся Маратом). Ненавидели мюскаденов и в армейских кругах.

Одним из времяпровождений мюскаденов были проводившиеся ими т. н. «балы жертв», устраивавшиеся в память о жертвах якобинского террора. Любимой песней мюскаденов была антиякобинская «Пробуждение народа». Представитель золотой молодёжи той поры, Жан де Лакретель, вспоминал:

Как только вечером образовывалась группа, слышно было, как ревели «Пробуждение народа»; потом следовала атака палочными ударами, которая почти всегда оканчивалась рассеянием наших врагов.

Дело дошло вплоть до того, что начиная с лета 1795 года стали происходить серьёзные столкновения мюскаденами и сторонниками «Марсельезы» (в их числе впоследствии оказались военные, так как декретом от 14 июля того же года исполнение «Марсельезы» национальной гвардией стало обязательным и ежедневным), продолжавшиеся вплоть до вандемьерского мятежа.

Молодчики-мюскадены оказывали значительное влияние на Национальный конвент, и после якобинского восстания 12 жерминаля III года (1 апреля 1795 года), как считается, это привело к аресту четырёх основных «зачинщиков», бывших ранее участниками якобинского режима: Бертрана Барера, Жака-Луи Давида, Жана-Мари Колло д’Эрбуа и Жака-Николя Бийо-Варенна под угрозой их ссылки во Французскую Гвиану (хотя в конечном итоге туда были высланы лишь д'Эобуа и Бийо-Варенн). После того, движение санкюлотов было подавлено, их польза для правительства была исчерпана и они начали представлять угрозу, а после подавления вандемьерского мятежа в октябре 1795 года они перестали быть значимым фактором в парижской политике.

Одежда Костюмы мюскаденов описаны хуже, чем одежда их преемников, инкруаяблей, но, видимо, стиль обеих групп был относительно схож. Описания включают в себя плотно скроенные кафтаны с экстравагантно большими лацканами, обычно другого цвета, большие и искусно завязанные шейные платки- и, возможно, кушаки на талии. Использовались яркие и резко контрастирующие цвета, были очень популярна одежда из полосатых тканей, вероятно с целью спародировать санкюлотов, для одежды которых также были характерны полосы. Свои волосы мюскадены пудрили, носили причёски в подражание приговорённым к казни на гильотине. Кроме того, мюскадены носили косы и причёски с длинными локонами по бокам (последние получили ироничное название «собачьи уши»). Газета «Annales patriotiques et littéraires» в своём номере от 19 ноября 1794 года описывала мюскаденов и их взгляды следующим образом:

Прежде преследовали всех мюскаденов в сюртуках, в блестящих башмаках, в чулках из разноцветного шелка, теперь настал черед этих мюскаденов, они рассматривают как якобинцев всех, кто не имеет напудренных волос.

Более нейтральную версию подобного костюма можно увидеть на автопортрете, написанном Жаком-Луи Давидом в тюрьме в 1794 году, после термидорианского переворота. Мюскадены, задававшие тон тогдашней моды, довели некоторые элементы общей моды того времени до крайности, самым наглядным образом отразив общий реакционный поворот в посттермидорианское время. В качестве тростей использовались суковатые палки, дубинки, которые, как предполагается, сами мюскадены называли «конституциями». Часто «конституции» представляли собой толстые скрученные куски дерева, возможно, искусственно выращенные в таком виде. Едва завидев санкюлота, или по крайней мере, фригийский колпак, мюскадены пускали свои «конституции» в дело, затеивая драки.

См. также Инкруаябли и мервейёзы

Примечания

Литература

Категория:Мода XVIII века Категория:Мода во Франции Категория:Мода и субкультуры Категория:Общество и субкультуры Категория:Политические группировки периода Французской революции