Геноци́д понти́йских гре́ков (, ) — преднамеренное физическое уничтожение коренного греческого населения исторического Понта, осуществленное правительством младотурок и продолженное кемалистами в период 1914—1923 годов в Османской империи.
Геноцид понтийских греков является частью более широкого геноцида греков Малой Азии, но рассматривается отдельно в силу географической изоляции региона Понта и ряда геополитических и исторических особенностей.
Предыстория После падения Константинополя в 1204 году в руки крестоносцев, на землях Византии, кроме княжеств крестоносцев и территорий итальянских республик, образовались три основные византийские формации: Никейская империя, Эпирский деспотат и Трапезундская империя. Жизнь и агония Византийского мира продолжилась ещё два с половиной века до падения Константинополя в 1453 году в руки турок.
Окружённая мусульманским миром, Трапезундская империя пережила падение Константинополя всего 8 лет. Поскольку Трапезунд сдался без боя, масштабы разрушений здесь были меньшими. Однако население резко сократилось. Часть знати были переселена турками в КонстантинопольΜαριάννα Κορομηλά, Οι Έλληνες στη Μαύρη Θάλασσα, εκδ. Πανόραμα 1991, ISBN 960-85142-1-5 и поселена в квартале Фанар. 1500 молодых понтийцев были забраны в янычары. Население Трапезунда сократилось до 3 тыс. человекΟ Πόντος των Ελλήνων , εκδ. ΝΕΑ 2003, ISBN 978-960-6731-91-4
Греческое население Понта, насчитывавшее в начале XV века до 250 тыс. человек сократилось и при всём частичном улучшении обстановки, к 1520 году насчитывало 180 тыс. человек.
Население Понта сохранило свою идентичность, язык и, в своём большинстве, православную веру. Среди перешедших в ислам широко было распространено криптохристианство. В 1856 году, воспользовавшись османскими реформами, 5 тыс. понтийцев вернулись в православие. В 1916 году, когда русская армия заняла Трапезунд, в домах богатых турок русские офицеры обнаруживали в подвалах часовни и с криками «ортодокс» целовались с хозяевами и вставали на колени перед иконами.
Информация об освободительной борьбе понтийцев в века последовавшие после падения Трапезундской империи отрывочна. Нет достоверной информации о каких либо выступлениях в этом отдалённом грекоязычном регионе на фоне многочисленных восстаний в континентальной Греции.
Греческая революция (1821−1829), приведшая к воссозданию греческой государственности, отмечена участием в ней лиц понтийского происхождения, в первую очередь членов семьи Ипсиланти, но непосредственно территорию Понта эти события не затронули. При этом, географически изолированные от греческого мира континентальной Греции, Архипелага и запада Малой Азии, греки Понта сохранили архаическую форму греческого языка в такой степени, что Якоб Фальмерайер, который в своей теории «обвинял» современных жителей континентальной Греции в славянском происхождении[Ιάκωβος Φιλίππου Φαλλμεράυερ,Περι της καταγωγής των σημερινών Ελλήνων,εκδ.Νεφέλη,σελ.123], именно понтийцев считал непрерывным продолжением греческого рода.
Миграции понтийского населения Миграционные потоки православного греческого населения с занятой османами территории Понта были предопределены соседством с единоверными Грузией и Российской империей.
С XVI века османы предоставили региону Гюмюшхане епархии Халдия, в 115 км к югу от Трапезунда, автономию. Причиной была металлургическая деятельность понтийского населения, в первую очередь производство серебра и чеканка монет.
С середины XVIII века отмечается миграция понтийских металлургов в соседнюю Грузию. В период с 1801 по 1856 годы до 100 тыс. понтийцев перешли русскую границу и обосновались в Грузии. В целом, понтийская диаспора на территории Российской империи, накануне Первой мировой войны представляла собой 50 % греческого населения Понта.
В 1878 году, когда русские войска заняли Карс, по призыву российских властей в новую Карсскую область переселились 75 тыс. понтийцев. К началу Первой мировой войны, в Карсской области жили 73,4 тыс. армян, 32,5 тыс. греков, 22,3 тыс. русских и 147 тыс. мусульман, из которых турки составляли 63,5 тысяч, остальные были курды, карапапахи и татары.
Понт перед Первой мировой войной
Население
Оценки численности греческого населения Понта перед Первой мировой войной разнятся. Но в одном все источники сходятся: понтийские греки были уже меньшинством в своём отечестве.
Согласно А Неофиту, греческое население вилайета Трапезунда в начале войны насчитывало 485 тыс. человек, против 850 тыс. мусульман. Панаретос, «основываясь в основном на церковных и консульских документах», пишет о 1.096.000 мусульманах и 696 тыс. православных греках на территории всего Понта. Основываясь на происхождении, а не на религии, он же пишет о 930 тыс. греках и 773 тыс. турках: разница в числах возникает из-за принявших ислам понтийцевΦωτιάδης Κ., «Η γενοκτονία των Ελλήνων του Πόντου», έκδ. Ιδρυμα της Βουλής των Ελλήνων για τον Κοινοβουλευτισμό και τη Δημοκρατία, Αθήνα, 2004.
Эти цифры не учитывают греков понтийцев российской Карсской области, которые также стали жертвами геноцида, как в годы Первой мировой войны, так и в заключительный период геноцида в 1919—1922 годах.
Социальная и экономическая обстановка накануне геноцида Марксист А. Гикас, отмечая условия в которых был совершён геноцид, пишет что нельзя игнорировать тот факт, что буржуазный класс Турции в начале XX века был представлен торговым капиталом, который в большей своей части был греческим, армянским, еврейским и сирийским.
Касательно Понта, Гикас пишет: «После 1883 года, 4 греческих банковских и торговых домов Трапезунда контролировали, вместе с филиалами „Банка Афин“, почти всю экономику Восточного Понта. Только пятый банк города был филиалом „Османского банка“, в котором однако многие акции принадлежали грекам и армянам».
R. Schofer (член немецкой экспедиции в Малую Азию перед войной) писал: «христианское население в Турции составляет только треть населения. Однако его значение огромно в сферах экономики и культуры. Торговля и мануфактура основываются на 90 % на христианские руки и только на 10 % на магометанские».
Гикас пишет, что не вызывает удивление, что одной из первых мер против греческого капитала был негласный призыв властей к мусульманам бойкотировать магазины, принадлежащие грекам. Он же отмечает позицию армянского капитала, который для обеспечения своих интересов проявил при этом «безупречную нейтральность».
Греческий и армянский буржуазный класс был ориентирован на сотрудничество с Британией, Францией и Россией. При этом, эти страны имели право вмешиваться в дела империи и продвигали свои интересы, под предлогом защиты христиан. Таким образом, представители буржуазии христианских меньшинств выпадали из юрисдикции османских властей, были под защитой Держав, облагались меньшими налогами. Разделительные линии населения усиливались религиозным истеблишментом мусульман и христиан. Объединение масс вокруг «единоверных» или «единородных», но с антагонистическими интересами «руководств», впоследствии привело или допустило резню сотен тысяч безоружных людей.
Кроме этого, это объединение вокруг «единородного» руководства конкурирующих между собой греческого и армянского буржуазных классов существенно повлияло как на ослабление освободительных попыток армян (до 1896 года), так и на возможность включения однозначно более малочисленного греческого населения Понта в территорию более широкой Армении (1918/1920).
Общественная и культурная жизнь греческого населения Понта
Несмотря на то что греки Понта были меньшинством в своём отечестве, их роль в общественной, образовательной и культурной жизни региона была доминирующей.
Греческое училище Трапезунда (Фронистирио) было создано ещё в 1682 году, «Фронистирио» Аргирополя в 1723 году.
Греческим театром располагал не только Трапезунд, но и небольшой Пафра. Трапезунд имел также греческую филармонию.
Понтийцы создали первые спортивные клубы региона. Клуб «Понтос» Мерзифона был создан в 1903 году. Митрополит Герман (Каравангелис) прибыл в Самсун в 1908 году и развил бурную деятельность по созданию греческих школ. Он создал гимназию, признанную Афинским университетом, и при ней самый большой в Турции крытый гимнастический залΑντιγόνη Μπέλλου-Θρεψιάδη, Μορφές Μακεδονομάχων καί τα Ποντιακά τού Γερμανού Καραβαγγέλη,ISBN 960-7022-27-.
Характерным примером роли понтийцев в общественной жизни региона был капитан Георгий Константинидис (1828—1906), бессменный пожизненный мэр Трапезунда.
Младотурки В этих социально-экономических рамках пришло к власти движение младотурок (1908), принятое благожелательно руководством (экономическим, политическим и церковным), как Греческого королевства так и греков Турции.
Новые власти первоначально дали «положительные» образцы политики, назначив мэром Константинополя греческого купца Георгия Папазоглу.
В последовавших выборах, в которых младотуркам угрожало поражение, Патриархат и часть греков депутатов османского парламента поддержали младотурок, получив взамен обещания некоторых «уступок» (увеличение числа греков депутатов, возвращение церковных привилегий).
Гикас отмечает, что в «обещаниях» младотурок греческому руководству нигде не идёт речь о расширении старых и обеспечении новых политических и социальных прав самого меньшинства. Речь шла исключительно о расширении влияния правящего класса. Младотурецкая «весна» была непродолжительной. Вскоре, обеспечив частичную победу над султанским режимом, «они сняли маску частичных реформ» и показали своё настоящее лицо.
Подавив социальные движения, в национальном вопросе младотурки провозгласили политику «османизма»: «Формально „османизм“ означал равенство всех подданных султана перед законом, но по существу младотурки отрицали что в Турции существует национальная проблема и ставили целью силой ассимилировать меньшинства»Ακαδημία Επιστημών της ΕΣΣΔ, «Παγκόσμια Ιστορία», τόμος 7ος, σελ. 504, εκδ. «Μέλισσα», Αθήνα, 1961. Η παραπομπή στον Λένιν είναι από το έργο "Κράτος και Επανάσταση. Турецкая буржуазия претендовала на своё национальное государство.
Национальный вопрос был неразрывно связан с вопросам господства турецкой буржуазии в регионе, который она считала «своим» и оспаривала у своих греческих и армянских коллег. Характерно заявление, сделанное на совещании деятелей младотурок в 1915 году: «Если истребление армянского элемента, до последнего, необходимо для нашей национальной политики, намного больше оно необходимо для утверждения нашей национальной экономики».
Германский фактор Младотурки пришли к заключению, что их целям отвечает союз с Германией. Обострение отношений христианской буржуазии с младотурками и её связь с другими Державами рассматривались германским империализмом как потенциальная опасность для его господства на рынках Анатолии.
«В своей попытке торгового завоевания, немцы столкнулись, кроме англичан и французов, с коренными христианскими народами, армянами и греками, державшими в своих руках, до их (немцев) появления, малоазийскую торговлю и промышленность. К примеру, на западе Малой Азии, до Малоазийской катастрофы, при общем числе 5 тыс. заводов, 4 тыс. были греческими. Как следствие, немцы считали греков серьёзным препятствием для своего экономического проникновения в регион».
Позиция немецкого империализма против греческого населения Турции была также связана с подготовкой к предстоящей войне: «это население», подчёркивал, приглашённый в 1913 году в качестве реформатора турецкой армии, генерал Лиман фон Сандерс, «в случае возможного похода Греции, может в кратчайший срок быть вооружено и использовано как боевая армия. Следовательно, необходимо завершить работу изгнания».
Лиман фон Сандерс, накануне мировой войны, советовал туркам начать гонения греков с малоазийского побережья Эгейского моряΔημητρης Φωτιαδης, Σαγγαριος, Φυτρακης, 1974.