Переводны́е ры́царские рома́ны попадают в Россию к началу XVII века, путем переводов с польского оригинальных западноевропейских текстов. На тот период классический жанр утрачивает прежнюю ценность в ЕвропеПыпин, А. Н. Очерк литературной истории старинных повестей и сказок русских // Соч. А. Пыпина. СПб.: тип. Имп. акад. наук, 1857. 360 с., с. 228. и переходит в категорию массовой литературы.

__TOC__

Введение В XVII веке «рыцарские романы» определяются как «потешныеПыпин, А. Н. Очерк литературной истории старинных повестей и сказок русских // Соч. А. Пыпина. СПб.: тип. Имп. акад. наук, 1857. 360 с., с. 229.(или народные (по определению А. М. ПанченкоИстория русской литературы: В 4 т. Т. 1. Древнерусская литература. Литература XVIII века // Ред.: Д. С. Лихачев, Г. П. Макогоненко. Л.: Наука, 1980. 813 с. Панченко А. М.: Гл. 6. Литература „переходного века“. С. 349.)) книги», представляющие собой легкое, необременительное, но при этом увлекательное чтение. Та же участь постигает переводные тексты на Руси — их сюжеты едва ли напоминают средневековые классические рыцарские романы, и все без исключения относятся к жанру лубочной литературы. По мнению А. М. ПанченкоИстория русской литературы: В 4 т. Т. 1. Древнерусская литература. Литература XVIII века // Ред.: Д. С. Лихачев, Г. П. Макогоненко. Л.: Наука, 1980. 813 с. Панченко А. М.: Гл. 6. Литература «переходного века». С. 356., для русского читателя XVII века больший интерес представляет не характер героя, который в классических рыцарских романах представляется героическим персонажем, преследующим часто «возвышенные цели» и строго следующим рыцарскому кодексу, а приключения и авантюры, в которые попадает герой романа в своем путешествииИстория русской литературы: В 4 т. Т. 1. Древнерусская литература. Литература XVIII века // Ред.: Д. С. Лихачев, Г. П. Макогоненко. Л.: Наука, 1980. 813 с. Панченко А. М.: Гл. 6. Литература «переходного века». С. 357..

Мотивы рыцарского романа и их переработка на Руси Начиная с XII века в жанре европейского рыцарского романа начинают формироваться две основные сюжетные линии, одна из которых описывала приземленные любовные чувства рыцаря к возлюбленной, вторая — поиск чаши Грааля, движимый любовью другого рода, а именно тягой к божественному. В ходе дальнейшего развития жанра эти два типа, а именно роман рыцарский и любовно-авантюрный, будут подвергаться «постоянному взаимовлиянию», но породят при этом два разных мотивных и сюжетных пласта.

Обе эти ветви переводных рыцарских романов пришли на Русь на уже хорошо подготовленную почву. Основные мотивы этих текстов не были для русского читателя новаторскими, напротив, многие из них были и прежде распространены в фольклоре, а следовательно, хорошо знакомы русской читающей публике. К таким бродячим сюжетам относятся, например, битва со змеем, узнавание по кольцу и приворотное зелье. «Генетическое наследство»Пропп В. Я. Фольклор и действительность. — М.; Л., 1976. — С. 151. европейских рыцарских романов в виде мотивов из волшебных сказок и героического эпоса получило особое развитие в русской литературной среде и способствовало «сближению его поэтики с национальным эпосом»Кузьмина В. Д. Рыцарский роман на Руси. Бова, Петр Златых Ключей. — М., 1964..

Таким образом, совокупность мотивов переводного рыцарского романа на Руси представляет собой сложную систему, включающую фольклорный и эпический субстрат, а также сюжетные элементы из двух моделей европейского романа. Не всегда удаётся найти первоисточник того или иного мотива, так как многие из них существовали параллельно и в сказках, и в героическом эпосе, как, например, «бой отца с сыном — про соперничество отца и неузнанного сына за невесту». Продолжая традицию В. Я. Проппа и опираясь на исследование Л. А. Курешевой, можно составить таблицу мотивов и их предполагаемых источников в переводных рыцарских романах.

+ Мотивная структура переводных рыцарских романов XVII века Сказочные по происхождению сюжеты и мотивы Эпические мотивы и мотивы рыцарского романа Мотивы любовно-авантюрного и куртуазного романа Повесть о Бове Королевиче 1. Царь приближает к себе героя за красоту или мастерство обещает ему в жены дочь или она влюбляется в героя 2. Героя посылают в неприятельское государство с письмом, содержание которого должно его погубить, он остается жив благодаря заступничеству дочери неприятеля 1.Участие в турнире за честь дамы или за руку королевны 2. Богатырский конь 3. Герой сражается один против целого войска 4. Вместо битвы двух войск сходятся в поединке два богатыря 1. Герой покоряет героиню красотой, мудростью, знанием наук, воинской доблестью, учтивым обхождением, умением играть на музыкальном инструменте, петь арии, танцевать 2. Героиня оказывается при смерти от вести о том, что герой собирается жениться на другой или полюбил другую. Повесть о Брунцвике 1. Узнавание по кольцу 2. Лев-помощник Бой со змеем нет Повесть о Василии Златовласом 1.Свадебная поездка (добывание невесты хитростью), наказание гордой царевны 2. Царь приближает к себе героя за красоту или мастерство обещает ему в жены дочь или она влюбляется в героя. нет нет Повесть о Петре Златых Ключей 1.Вещий сон 2. Узнавание по кольцу нет 1. Дарение кольца или табакерки как знак избрания 2. Клятва хранить чистоту до брака 3. Бегство влюбленных 4. Буря на море, нападение разбойников, которые разлучают героя и героиню

На основании табличных данных трудно выделить превалирующий источник мотивов, однако подобный мотивный анализ отображает разнообразие возможных мотивных источников переводного рыцарского романа на Руси и подчеркивает тесную связь переводного рыцарского романа на Руси с волшебной сказкой.

Помимо этого, на мотивную структуру переводных рыцарских романов на Руси повлияло и изменение авторского отношения к характеру своих героев. Писатели XVII века начинают отходить от свойственного средневековой литературе абсолютизма в изображении характера, в котором переходы из исключительно доброго в исключительно злое состояние случаются крайне редко и, как правило, посредством «мгновенной метаморфозы». Изменчивость человеческого характера не только становится возможной, но и начинает вызывать авторский интерес, писатель «доискивается причин такой изменчивости». Благодаря Д. С. Лихачёву это явление получило название «открытие характера».

Критика Переводной рыцарский роман XVII века на Руси был популярен в качестве беллетристики, как писал А. М. Панченко: «в беллетристике не искали „душеполезности“ и не боялись отклонений от неё». Массовый читатель был доволен тем, что может узнавать об удивительных приключениях, наслаждаясь «неофициальным» чтением. Язык переводных романов не был сложен к пониманию: большая часть романов за основу брала польские источники — «языка родственного и почти вразумительного», однако не все переводные тексты базировались только на них. Простой язык, по форме близкий к разговорному, понятная структура и неформальный стиль текстов стали магнитом для читателей XVII века. Переводом многих текстов занимались анонимные литераторы, которые по совместительству были и читателями этих романов, поэтому простота этих текстов была особенно примечательна для народа. По сути, тексты переводились читателями для других читателей, и не все из них владели искусством художественного перевода. Отсутствие сложных идей, восходящих к философии, смыслу бытия и нравственных поучений только сильнее привлекало людей к этому новому жанру на Руси.

Современники, видящие благо только в духовности, не питали такой же любви к переводным рыцарским романам, как массовый читатель. Многие деятели культуры считали рыцарский роман «явлением того же порядка, что и полуфольклорное „смехотворство“». Это и не удивительно, ведь образованные люди не видели смысла в развлекательной литературе. Иван Бегичев «малоизвестный деятель духовной культуры Руси XVII века <…> остро интересовался разного рода богословскими проблемами». Бегичев был недоволен популярностью рыцарских романов, считал, что они отнимают внимание от более важных книг и текстов, в его понимании от богословных: «Все вы, — писал одному из своих корреспондентов стольник Иван Бегичев, — кроме баснословные повести, глаголемые еже o Бове королевиче и мнящихся вам душеполезные быти, иже изложено есть от младенец, иже o куре и лисице, и o прочих иных таковых же баснословных повестей и смехотворных писм, — божественных книг и богословных дохмат никаких не читали». Бегичев упрекает людей за не проявление интереса к богословским проблемам и решение читать литературу, не несущую в себе просветительского зерна. В этом письме чувствуется нотка отчаяния из-за того, что распространение беллетристики остановить уже было нельзя.

К тому же, в XVII веке начало происходить отхождение литературы от церкви и религиозной тематики, а переводной рыцарский роман «ускоривал и углублял этот процесс». Массовый читатель тяготел к простому и занимательному. «В сознании русских людей, современников драматиче­ских событий XVII века, укрепилось убеждение в том, что „старые обычаи поисшаталися“; у них родилось смутное предчувствие чего-то нового, идущего на смену „испорушенной старине“». Поэтому переводные рыцарские романы были как никогда актуальны на Руси в XVII веке. Безусловно, в диахронии центр повествования в переводных рыцарских романах несколько сдвигается, это происходит во второй половине столетия: акцент делается не только на приключениях, но и на переживаниях человека. Отголоски этого читатель может уже найти в «Повести о Горе-Злочастии» и «Повести о Сухане». В переводных текстах появляется некоторая «душеполезность», на отсутствие которой сетовал Бегичев.

В первой половине XVII века были популярны переводные тексты о приключениях Бова-королевича («Повесть о Бове-королевиче») и Еруслана Лазаревича («Сказка о Еруслане Лазаревиче»). Эти произведения стали известными на Руси не только благодаря письменной традиции: они существовали до этого в устной передаче и/или параллельно с письменными вариантам.

«Повесть о Бове-королевиче»

Одним из первых популярных переводных рыцарских текстов на Руси стала «Повесть о Бове-королевиче», которая вписывается в традиции русского фольклора. Исследователи объясняют это тем, что рыцарь Бова появляется в устной форме ещё во время крестовых походов в XIII веке, как герой chanson de geste. О популярности повести свидетельствуют многочисленные списки, в которые этот текст попал не только в XVII веке, но и в период средневековья (например, XV век). В. Д. Кузьмина выделяет четыре редакции повести: первая представлена белорусским списком и пятью русскими, вторая — пятью списками, отличающимися некоторыми изменениями сюжета и сильной адаптацией текста под русскую среду, а третья и четвёртая — обильным количеством рукописей.

«Повесть о Бове-королевиче» имеет различные интерпретации. Это связано с тем, что текст переводился с разных языков. Например, белорусская версия текста представляет собой куртуазный роман с неожиданными сюжетными поворотами, в русской версии куртуазность немного стирается, весь шик упрощается, а на первый план выходит герой, его личность и обстановка вокруг. Конечно, все это зависит от оригинального текста, источником которого мог быть как сербский, так и итальянский, и французский варианты.

Сюжет Сюжет произведения канонический: описываются приключения рыцаря Бова из города Антона, его любовные похождения, различные сражения, в которых Бова один на один сражается с Полканом, образ которого взят из славянской мифологии, и путешествия в дальние страны.